Развод с тираном

7.3

Вот теперь я в лице меняюсь. Не могу сдержать своего удивления от встречного обвинения. Он же не серьёзно, да? Похоже, именно так.

— Да пошёл ты, Дубровский! — выплёвываю с ненавистью. — Очень жаль, что твой дед не одобрил Ирочку. Вы с ней идеально друг другу подходите. Две шлюхи! — толкаю его от себя.

Так сильно, что швы пиджака трещат по швам. Часть материи и вовсе выскальзывает из сжатой мужской ладони. Хотя это ничуть не приносит больше дистанции между нами. Ставшая свободной мужская рука тут же обхватывает мою челюсть, вынуждая смотреть Олегу в глаза. Жду, что сейчас заставит расплачиваться за оскорбление, но куда больше его заботит вовсе не это.

— А ты у нас, значит, святая? — чеканит сквозь зубы. — Или, если я, по-твоему, шлюха, то тогда тебе преспокойненько можно тереться сосками о первого встречного хрена, и всё, мать твою, у тебя с этим нормально?

Чего?!

Второй раз за пару минут впадаю в ступор от его обвинения.

— Ты, блин, сейчас серьёзно? — тяну недоверчиво, вглядываясь в его синие глаза, что во тьме вечера кажутся двумя чернильными безднами. — Это ведь ты изменял мне всё это время с этой шваброй, — тычу пальцем ему в грудь. — Ты на танец пригласил её на моих глазах. Ты жить с ней меня заставил. И я же теперь виновата? Ни о кого я сосками не тёрлась! И Тим не первый встречный! Он мне как брат! И в отличие от тебя, жену любит и не изменяет ей! А если ты такой мудак, то имей смелость прямо признать это, а не скидывать на других свои ошибки!

Кажется, меня опять заносит. Срывает на крик. Но как тут оставаться спокойной? У меня не получается. Аж трясёт от услышанного. Как он смеет меня обвинять?! Хоть в чём-то! Тёрлась я о другого, видите ли! А он спал с другой! Мой проступок и близко рядом с этим не стоит!

— Да, я мудак. И да, у меня была жизнь до тебя. И мне не нужна никакая грёбаная смелость, чтобы признаться в этом. Мы с тобой это давно выяснили, принцесса, — перехватывает мою руку, которой я ткнула ему в грудь, сжимает не менее крепко, чем челюсть. — Ни на кого я ничего не скидываю. Но это не даёт тебе право ставить себя выше. И дом свой, где ты могла жить нормально, у тебя тоже был. Ты сама его спалила. Сама поспособствовала переезду, — продолжает высказывать зло. — Про то, что он тебе брат и всё такое, мне тоже не затирай. Чтобы ни об кого не тереться сосками, надевают лифчик. Или не лезут обниматься. Да ещё и неоднократно. Что, одного раза мало показалось? Захотелось повтора?

Всего шаг, и моя спина прижата к стене. Расстояние между мной и Олегом вовсе становится ничтожно.

— Всего лишь беру пример с тебя! Раз уж ты у нас так топишь за свободные отношения, я подумала и решила, почему нет? Я согласна!

И тут же вздрагиваю, когда в бетон за спиной прилетает глухой удар кулаком. На Олега теперь смотреть страшно, столько гнева в его раскрасневшемся лице.

— Никаких. Нахрен. Свободных. Отношений! — чеканит с паузами между словами. — Никогда! Поняла меня, принцесса? А если ещё раз что-то такое заявишь…

— То что? — перебиваю его, глядя с вызовом в синие глаза. — Что ты сделаешь? Ударишь меня? Придушишь? Убьёшь? Так, давай, сделай это! Я буду только рада избавиться от тебя!

Губы Олега растягиваются в злую усмешку, а сам он склоняется ниже, буквально вдавливает собой в стену.

— Я его закопаю. Живьём. Его. Любого другого. Любого, Регина.

Слова полны неприкрытого обещания. И я не сомневаюсь. Именно так он и сделает. Вот только и Тим — не мой отец. Не тот, кого можно просто так закопать. Собственно, потому мой тиран и бесится сейчас так. Знает это лучше меня.

— Себя тогда закопай! — предлагаю. — А чтобы твоя жена не тёрлась сосками о другого, не стоит оставлять её одну и уж тем более менять на другую! Сам вин…

Его глаза темнеют ещё больше, превращаются в две бездонные пропасти. А я так и не договариваю. Олег затыкает меня грубым, почти жестоким поцелуем. Вторгается в мой рот с яростью, сильнее вжимая собой в стену, не оставляя ни миллиметра между нами. Я пытаюсь отвернуться, избавиться, но он целует только активнее, зарывается пальцами в мои волосы, удерживая голову на месте.

Это даже поцелуем не назовёшь…

Какая-то сущая пытка с привкусом злости, отчаяния и желания. Его дыхание тяжелеет. Вторая рука не удерживает, жадно скользит по моему телу, сжимает талию, опускается к бедру, притягивает ещё ближе, фактически впечатывает в себя. Я чувствую, как напряжён каждый его мускул, становясь каменным, как пульсирует вена на шее.

Кажется, Олег окончательно слетает с катушек, теряет контроль. Ничем иначе не объяснить не только его поведение, но и последующее, тихое, хриплое, с шумным выдохом мне в губы:

— А если я откажусь от неё? Полюбишь меня снова, принцесса? Простишь меня? У нас всё ещё может быть, как прежде?