Развод с тираном

3.2

Решил выдрессировать меня, как собачку?

— Думаешь, пошвыряешься тут посудой, изобразишь всего такого из себя грозного, и я тут же испугаюсь и стану паинькой, проглочу всё это твоё дерьмо? Может, и с наличием у тебя любовницы заодно смирюсь, да?

Первый попавшийся под руку бокал холодит ладонь стеклянной прохладой. Мне даже почти жаль расставаться с ним. Но только почти.

— А может мне тоже в тебя зашвырнуть чем-нибудь? — предлагаю следом, комментируя собственные действия. — Станешь сразу паинькой, м? Проглотишь своё дерьмо сам? А ещё лучше — скорми его своей любовнице. Пусть подавится вместе с тобой!

Мужские губы задевает брезгливой ухмылкой. Олег с нескрываемым интересом смотрит на мою ладонь, сжимающую бокал. Он явно не верит, что я пущу его в ход. И уж тем более — брошу посудину прямиком в него. Да что там Олег, я и сама в это до конца, если честно, не верю. Не верю и после того, как муж-подлец самым хамским образом заявляет:

— А ты, смотрю, такая разговорчивая стала. Вот бы твой ротик также активно работал и для других целей в нашей супружеской жизни.

Что я там про свою веру прежде считала?

Бокал пролетает в считанных сантиметрах от его бессовестной физиономии. Взрывается звоном в моих ушах, когда разбивается об угол настенного шкафа позади мужа.

Мудак!

В следующий раз прицелюсь получше!

Жаль, не сразу.

Стоит потянуться за следующей посудиной, как Олег в пару мгновений оказывается передо мной. А вся подвешенная на крюки над островом кухонная утварь с жутким грохотом валится на пол. Муж одним взмахом своей тяжёлой руки избавляется от неё. Сковороды, кружки, бокалы, прочая утварь — всё вперемешку. Что-то просто раскалывается. Что-то бьётся. Полный бардак. Бардак, не свалившийся мне на голову лишь потому, что я вовремя схвачена мужем за руку и притянута к нему одним рывком. До того резко, что не падаю лишь потому, что в последний момент выставляю ладонь, столкнувшись с его широкой грудью.

Больно!

Но ничего, я тоже в долгу не остаюсь!

С того места, где я теперь нахожусь, лишь руку протяни до вазы с цветами. Цветы жалко. Но не до такой степени, чтобы стопануть себя раньше, чем дотягиваюсь до букета нежно-розовых пионов. Едва в моей голове всплывает картина того, как эти пионы Олег подарил своей брюнеточке, и именно потому они сейчас стоят здесь, так и вовсе никаких сожалений не остаётся. К тому же всего один мой порывистый взмах, и этого хватает, чтобы муженёк, уклоняясь и закрывая лицо, ослабил свою хватку на моём локте достаточно, чтобы я полностью избавилась от неё.

— Сука! — слышится сдавленное от Олега.

Но мне плевать. Я не медлю. Срываюсь с места. К сожалению, недостаточно быстро, чтоб он не успел меня догнать. Догоняет в два шага. Ловит перехватом поперёк груди. С силой тянет назад. Фактически впечатывает обратно в себя. А у меня уже в ушах шумит от переизбытка эмоций. Но это не значит, что я сдаюсь. Даже после того, как предпринимаю попытку пнуть его, а взамен и вовсе лишена возможности стоять на ногах. Он отрывает меня от пола, приподнимая до уровня своей головы, но я брыкаюсь и машу ногами ещё активнее. Не будь я прижата к нему со спины, уверена, уже бы точно заехала ему по причинному месту.

А так…

— Пошёл ты, Дубровский!

— Пойдёшь ты! Прямо сейчас!

Ага, как же!

Так я и согласилась!

Сперва в ход идёт высокая этажерка, в которой хранятся фрукты. Задеваю её, пока Олег, продолжая ворчливо ругаться сквозь стиснутые зубы на моё активное сопротивление, тащит меня прочь из кухни. Сочные спелые ред делишес интенсивного тёмно-красного цвета рассыпаются по столу, падают и закатываются в углы. Но не все. Одно яблоко ухватить мне всё же удаётся. Им я планирую заехать прямиком моему вероломному муженьку в зубы, чтоб уже заткнулся, наконец, заодно отвалил от меня.

— Регина, мать твою!

Уворачивается, к сожалению…

А от его вопля у меня аж уши закладывает.

Невольно морщусь, вся сжимаюсь и прикрываю глаза, пережидая это неприятное ощущение. На самом деле и без него других неприятных тоже с лихвой хватает, но это самое острое. Секунды две или больше трачу на то, чтобы оно прошло. А когда вновь распахиваю ресницы, Олег уже поднимается на первую ступень лестницы, ведущей наверх.

Что?..

— Нет! Я туда не пойду! Слышишь? Не пойду, кому говорю?!

Кто бы меня ещё послушал, конечно…

Олег лишь скрипит зубами. И поднимается по ступеням быстрее.

Сволочь! Какая же он всё-таки сволочь!

От собственного бессилия на глазах скапливаются злые слёзы. Кажется, меня догоняет запоздалая истерика. Я снова дёргаюсь и предпринимаю новую попытку освободиться. Ужом извиваюсь. Но хватка мужа становится лишь сильнее. Даже чересчур.

— Да отпусти же ты меня, наконец! Пусти! — продолжаю ругаться.

— Или что? Ещё раз по роже мне съездишь? — огрызается Олег.

Да хоть бы и так…

Но я и этого лишена.

А наверху и правда коридор и три двери, ведущие в комнаты. Мой тиран-муж берёт направление в ту, что дальше всех.