Развод с тираном

1.2

Я снова его пинаю. На этот раз видимо удачно, потому что Олег ругается себе под нос, а затем грубо вталкивает меня в приехавший лифт. Пропускаю момент, когда он его вызывает, но это и не важно.

— Отвали от меня! Пусти, кому сказала! Видеть тебя не желаю! — в очередной раз толкаю его от себя, поспешно отходя от него в другой угол.

Тяжело дышу, пытаясь вернуть равновесие в мысли. Не выходит. Слишком много обиды и ярости. Заполняют каждую клеточку моего бьющегося в невидимой агонии организма, пока я с ненавистью смотрю в синие глаза мужа.

В них чуждые мне холод и пустота. Морозным инеем ложатся на разгорячённую от эмоций кожу. Приходится обхватить руками обнажённые плечи, чтобы хоть немного согреться.

Олег никогда прежде так не смотрел на меня. А может это я такая наивная идиотка, видела то, чего нет. Что хотела видеть. И чего нет на самом деле.

Отвернувшись, я пытаюсь вернуть себе былое равновесие, но ничего не получается. По большей части из-за того, что муж не оставляет меня в покое.

— Не знаю, как много ты услышала в моём кабинете и какие выводы сделала, но я абсолютно серьёзно про то, что о разводе и речи не может быть, — заявляет он мрачно. — Я понимаю, ты злишься. Имеешь полное право. Но теперь, когда у нас будет ребёнок, он важнее всего.

В подтверждение слов его ладонь накрывает мой живот, сразу всей пятернёй, словно укрывая от внешней угрозы. Хотя, как по мне, лучше бы укрыл от себя. Тогда бы не приходилось так страдать. Впрочем, в данную минуту больше тянет посмеяться из-за нелепости его заявления.

— У нас? — переспрашиваю. — То, что ты участвовал в его зачатии, ещё не делает ребёнка твоим. Он во мне. И он мой. Только мой. Это мне его рожать. Не тебе.

Тут же ахаю, когда моя челюсть оказывается сжата мужскими пальцами так сильно, что становится больно. Холода в синих глазах тоже становится больше, когда до Олега доходит истинный смысл моих слов. Он склоняется ниже, заставляя напрячься и шипеть от неприятных ощущений.

— Ты только что заявила, что собираешься лишить меня отцовства? Я правильно тебя понял, Регина? — произносит недоверчиво с плохо сдерживаемой яростью.

— Моему ребёнку не нужен отец, который не имеет ни малейшего понятия, что такое семья, — подтверждаю по-своему. — Уж лучше вовсе без отца, чем с таким.

Холод в мужском взоре сменяется яростью.

— Рождённый в нашем браке ребёнок автоматически будет записан на меня, — чеканит он зло.

— Это если к моменту его рождения ты всё ещё будешь числиться в этом самом браке со мной, — бросаю встречно, глядя на него с вызовом.

Ярость в синих глазах теперь физически чувствуется кожей. Так её много. Заставляет задыхаться. Вместе с последующим:

— Даже если у тебя хватит мозгов сотворить подобную глупость, мне ничего не стоит это исправить. А будешь и дальше нести эту дичь, и сама можешь лишиться права своего материнства. Ты ведь не этого добиваешься? Если вдруг забыла, у меня достаточно денег, чтобы все суды мира были на моей стороне, раз уж ты у нас так полюбила закон и вдруг надеешься на него.

— Не всё на свете продаётся! И не все!

Губы Олега растягиваются в усмешку.

— В самом деле? — выгибает он брови. — Тогда ты, видимо, очень удивишься, когда настанет время оплачивать счёт за роды или покупать ребёнку одежду и обустраивать детскую. А жить где планируешь, если и впрямь уйдёшь? Не у родителей же? Для суда это, знаешь ли, тоже важно. Ты хотя бы приблизительно в курсе, сколько стоит адвокат, на которого тебе придётся потратиться, чтобы пойти против меня? Или может, ты у меня настолько наивная, что реально веришь в то, какой розовый и сахарный мир вокруг, и тебе кто-то просто так поможет? Или забыла, что я порву любого, кто пойдёт против меня? Ещё расскажи о том, как подашь на алименты, и этого тебе за глаза хватит, чтобы жить отдельно, с учётом, что сама ты ни дня не работала, а когда родится ребёнок, у тебя и подавно на это не будет возможности. Нет, принцесса. Ни хрена у тебя так не получится. Мой сын будет жить со мной. Я всё сказал.