Развод с тираном

Глава 6

За окном автомобиля проплывает смазанный ливнем вечерний пейзаж города. Природа будто решает проявить солидарность, весь день идёт дождь. Но я не расстраиваюсь. Мне нравится такая погода. Веду пальцем по стеклу вместе с очередной каплей, стекающей вниз, и невольно улыбаюсь.

Да, несмотря на ситуацию, я стараюсь не изводить себя лишний раз и искать во всём плюсы. Например, из-за моей новой жалобы на головокружения, врач решает оставить меня ещё немного в больнице, и теперь мне не нужно возвращаться в чужой дом. Так себе выход из ситуации, но это лучше, чем ничего. Родителям, правда, пришлось признаться в беременности и том, что я лежу на сохранении. Они навещали меня днём, привезли несколько вещей из числа оставшихся в моей девичьей спальне. Тоже плюс.

С мамой я съездила в ателье, и за дополнительную плату его хозяйка согласилась отложить все свои заказы, чтобы сшить мне платье для посещения ресторана в честь дня рождения губернатора. Закончила буквально час назад. Теперь я красуюсь в шёлковом наряде молочного оттенка.

Длиной до самого пола, на тонких бретелях и открытой спиной до самой поясницы, украшенной перевязью из нескольких жгутов — оно подчёркивает все достоинства моей пока ещё стройной фигуры. Тонкая ткань не терпит нижнего белья, и я предвкушаю, как кое-кто в скором времени будет из-за этого беситься. А чтобы не скрывать всю эту красоту, собираю волосы наверху в ракушку, украсив её гребнем с бриллиантами. Его мне дарит папа. Он же теперь везёт нас с мамой в ресторан.

Позади едет машина с охраной Олега, которые присматривают за мной с самого утра во избежание рецидивов моего желания снова попытаться сбежать. Сам муж, как уходит утром на работу, так ещё не возвращается. Но вроде как собирается встретить меня у ресторана. Но это тоже плюс. Будь он рядом, ни за что не позволил бы мне одеться подобным образом. Зато в остальном я само послушание, как он и хотел.

Продолжаю вести пальцем по стеклу вслед очередной капле. Ловлю в зеркале заднего вида взгляд папы и нежно улыбаюсь ему.

— Всё хорошо? — уточняет он.

Киваю ему. И снова улыбаюсь, но уже обернувшейся ко мне маме.

— Всё замечательно, — заверяю обоих. — Я по вам соскучилась, — признаюсь.

— Не выходила бы замуж так рано, не пришлось бы скучать, — ворчит папа.

— Тебя послушать, она вообще никогда замуж не вышла бы, — хмыкает весело мама.

Я смеюсь. Подаюсь вперёд и обнимаю папу прямо вместе с креслом, целуя в бритую щёку.

— Ты всё равно самый лучший мужчина на свете, — заверяю его.

Папа тут же тает от моих слов, чем только больше веселит. И меня, и маму. Глядя на них, меня и саму невольно отпускает напряжение последних суток.

Хорошо, что они у меня есть…

— Как на работе дела? — интересуюсь, чтобы отвлечь их от моей персоны.

— Нормально, — пожимает папа плечами. — Завтра подписываем договор с новым заказчиком. Это должен быть очень выгодный подряд.

— Благодаря мужу твоей дочери, который вас свёл, и на которого ты постоянно ворчишь, кстати, — замечает мама как бы между прочим.

— И вовсе я не ворчу, — обижается папа.

Я опять смеюсь, слушая их. Такие они милые. Столько лет вместе, а до сих пор, порой, как подростки в начале отношений. И уж точно им никогда не пришло бы в голову устроить пожар. Но и в моей ситуации они не оказывались.

— Эй, дочь, ты чего приуныла? — замечает папа моё подавленное состояние.

Ловлю на себе его взгляд в зеркале и заставляю себя улыбнуться.

— Не приуныла, просто задумалась. О том, какие вы хорошие, — оправдываюсь.

— Так и не помирились, что ли, до конца с твоим дуболомом?

— Лёша! — укоряет его мама за бестактность.

Папа игнорирует, продолжая поглядывать на меня в ожидании ответа.

— Помирились.

— А из-за чего ссорились-то? — вмешивается мама, обернувшись ко мне.

Пожимаю плечами.

— Я приревновала. Сильно. Очень сильно.

Почти правда, если так подумать.

Родители на мои слова изумлённо выдыхают.

— Ты их там в положении что ли застукала, чтоб так сильно ревновать?

— Нет. Просто стояли рядом. Она к нему клеилась, а он не прогонял. Я и психанула.

— В каком смысле клеилась? — хмурится папа.

— Словесно. Но всё равно взбесило.

— М-да, — тянет папа неопределённо.

А вот мама смеётся.

— Зато в следующий раз мужик сто раз подумает, надо ли ему принимать чужой флирт, не останется ли с голым задом после него, — заявляет весело, подмигнув мне.

— Женщины, — одним словом комментирует нашу солидарность папа. — Имя вам безумство, — добавляет с пафосным укором в голосе.

Мы с мамой опять смеёмся.

В таком хорошем настроении и доезжаем до ресторана, где проходит сегодняшнее торжество.

На улице по-прежнему идёт ливень, но это не мешает заметить среди частых косых капель дождя фигуру Олега. Он стоит под навесом, курит. Оранжевый огонёк то ярко вспыхивает, то гаснет при каждой новой затяжке. На нём чёрный костюм, но вместо белой рубашки — водолазка, что является наглым нарушением установленного на этот вечер дресс-кода. Хотя Олегу Дубровскому на это всегда было всё равно, да и лучше так, чем объясняться со всеми и каждым из-за внушительной повязки на шее.

Папа тормозит аккурат напротив входа, и к нам тут же спешит портье с раскрытым зонтиком, чтобы помочь выбраться наружу. На несколько мгновений я теряю из виду силуэт мужа. И вовсе не рассчитываю, выбравшись наружу, оказаться не только под широким зонтом, но и под прицелом его тяжелого взгляда. Пара мгновений — рука служащего, удерживающая зонт над моей головой, сменяется другой. Сам портье отодвинут под проливной ливень и забыт там. А надо мной раздаётся низкое и тихое, но полное неприкрытой угрозы:

— Как это понимать, Регина?

— Что именно? — смотрю на него непонимающе. — Я приехала, как и обещала. Не надо было?

Мои слова приправлены лёгкой, напоказ беззаботной полуулыбкой. Намертво приклеиваю на свои губы эту фальшивую маску. Она очень помогает, когда Олег недобро щурится, поджимает губы и подаётся навстречу чересчур близко. Пуговица его пиджака мажет по тонкому шёлку аккурат в том районе, где он прикрывает вершину груди. Мне стоит больших усилий остаться на месте, выдержать не только соприкосновение, но и жар шумного выдоха. Он опаляет мой висок, когда муж склоняется ещё ближе.

— Нужны уточнения? — отзывается всё таким же тихим вкрадчивым тоном. — Хорошо. Я уточню.

Если и собирается реально уточнять, точно не словесно. Ничего больше не говорит. Зато весьма показательно вклинивает между нами руку и повторяет большим пальцем путь мазнувшей по моей груди пуговицы. Едва сдерживаю желание отшатнуться. Но сдерживаю. Продолжаю с улыбкой смотреть ему в глаза.

— Не нравится моё платье? Как жаль, что мне всё равно.

Теперь и Олег улыбается. Своей самой лучшей, идеальной улыбкой.

Так конченные садисты улыбаются на прощание своей жертве…

— Вздумала со мной поиграть, принцесса? Хорошо. Поиграем.