Развод с тираном

21.3

Минута холода сменяется ресторанным теплом. Мы опять сдаём верхнюю одежду в мини-гардероб, после чего администратор проводит нас к свободному столику и выкладывает на него два меню.

— Когда будете готовы сделать заказ, нажмите на кнопку вызова. Хорошего вечера, — сообщает, прежде чем оставить нас наедине.

Мы смотрим на меню, но так и не притрагиваемся к нему оба.

— Как обычно? — тихо интересуется Олег, и я согласно киваю.

Он жмёт на кнопку, делает заказ подошедшей на вызов девочке-официантке, после чего откидывается на спинку стула и обводит помещение задумчивым взглядом.

— Кажется, они сделали перестановку, — произносит негромко.

Я следую его примеру, отмечая незначительные изменения в интерьере. Тяжёлые тёмно-вишнёвые шторы сменяют коричневые. На столах белая скатерть теперь снизу, а не сверху. Столики расставлены чуть иначе. А в тёмной нише, где раньше тоже находился столик, теперь сделали зелёный уголок.

— Стало уютнее, — соглашаюсь я с ним.

— Видимо, они всё же прочли твой отзыв про смену интерьера, — ухмыляется Олег.

— О, боже, — накрываю вмиг вспыхнувшие смущением щёки обеими ладонями, — не напоминай, — тихо смеюсь. — Третий бокал вина в тот вечер был однозначно лишним.

Олег тоже смеётся.

— Да ладно тебе, ты была великолепна! — утешает он меня.

— Я была нелепа! — мотаю головой, всё больше краснея от воспоминаний событий того вечера.

И ладно бы только отзывом отличилась, я же им чуть ли не в каждый угол ткнула, где и что поменять надо, и как. Это было ужасно. Только Олегу, по-моему, и было весело тогда. Он же даже не останавливал меня! Ещё и похвалил за то, какая я у него деятельная умничка.

В общем, это было ужасно, и мы сюда после больше не приходили.

— Разве что чуть-чуть, — уступает муж. — Но тебе идёт быть такой. К тому же, ты же всего лишь указала администратору на недостатки в их интерьере. Справедливые, надо сказать. Не стриптиз же танцевала, — заканчивает провокационно.

— Боже! Ты меня добить решил, да? — смещаю ладони, накрывая ими не только щёки, но и всё лицо.

Олег опять тихо смеётся.

— У меня где-то до сих пор сохранилась запись тех твоих танцев на столе, кстати, — тянется к телефону. — Найти?

— Не надо! — перехватываю его руку, отбирая телефон.

Его смех становится громче.

— Да ладно тебе, это было шедеврально. Так меня ещё никто и никогда не соблазнял.

— Вот и храни это бережно исключительно в своей органической памяти! — перебиваю я его.

— Ну нет, — возмущается он, — вдруг она подводить станет? А тут посмотрю и вспомню. Тем более, это было в самом деле круто, — подмигивает мне.

Наглец!

— Я тебе тогда не поверила, не верю и сейчас, — говорю, как есть.

— Зря. Мне правда понравилось. Особенно та часть, где ты стащила у меня галстук, и…

— Молчи! Чудовище!

Он и молчит. Только снова смеётся. И я вместе с ним.

Что сказать, если отбросить всё плохое, нам было реально хорошо вместе. Весело. Иногда даже чересчур. Я могла чудить как угодно и знала, что это не станет порицаться Олегом. Он никогда не ворчал на меня, не ругал, только припоминал иногда в шутливом ключе. По-доброму. В таких вот разговорах.

К тому же, мне было что припомнить ему в ответ. Например, в одну из ночей, когда я ещё жила у родителей, он вот так же спьяну залез в моё окно с розой в зубах, но не знал, что у меня узкий подоконник, и естественно свалился с него, да с таким грохотом, что я со сна решила, будто нас бомбят.

Да что там я. Родители и те услышали из своей спальни и прибежали посмотреть.

Это было реально смешно. Тогда я впервые лечила его. При падении, Олег головой задел угол письменного стола и рассёк кожу на лбу. А он, прикрыв глаза, широко и довольно улыбался, приговаривая, какие у меня нежные руки.

А ещё он как-то заснул после работы и чуть не проспал наш поход в кино. По итогу так торопился, что явился в театр в тапочках. Это было забавно.

Да, хорошее было время.

Я бы сказала, лучшее.

И в самом деле жаль, что этого больше теперь никогда не повторится.

От воспоминаний прошлого отвлекает вернувшийся официант и ставит на стол наш заказ. Мне — болоньезе, Олегу — сочный стейк из мраморной говядины. И вот тут всплывает непредвиденное обстоятельство. Мы оба запоздало вспоминаем, что как раньше есть не получится.

Порции в этом ресторане огромные, а потому мы обычно делили их пополам. Теперь это как-то неуместно, что ли.

Зависнув ненадолго, я неуверенно берусь за приборы.

— Оставишь, если не доешь, — предлагает Олег, и я согласно киваю, принимаясь накручивать на вилку спагетти.

Некоторое время между нами сохраняется молчание. Я ем, Олег аккуратно режет мясо на мелкие кусочки. Но, как только он заканчивает, случается новый казус. Он накалывает мясо на вилку и протягивает его мне.

Между нами снова повисает неловкость.

Боже, это невыносимо!

— Извини, привычка, — хмурится он, возвращая вилку на тарелку.

Я киваю и очень стараюсь больше даже не смотреть на него.

В общем, то, что призвано было расслабить и отвлечь от стычки с Ирой, становится ещё более худшим испытанием.

Потому что гораздо проще быть бывшими мужем и женой, встретившимися с причиной своего расставания, чем бывшими возлюбленными, у которых не перегорели чувства, но вместе им быть всё равно невозможно. Особенно, если пару часов назад твоя собственная мать утверждала, что всё как раз наоборот. Надо просто попробовать понять и простить.

Вот только…

Разве можно такое простить?

И я сейчас не про измену. А про жизнь под одной крышей с той, с кем твой муж когда-то спал. И пусть между ними всё закончилось ещё до свадьбы, в чём я больше уже не сомневаюсь, после сегодняшнего вброса Ирочки, это всё равно, как ножом по сердцу каждый раз при взгляде на него.

Сам факт, что он принудил меня к этому. Расчётливо и хладнокровно. Зная, как я к этому отношусь. Это хуже любого предательства.

И пусть сейчас он старается всё исправить…

Кто даст гарантию, что в будущем этого не повторится?

А если и нет, то я всё равно теперь буду всегда этого ждать. Подсознательно, сознательно, по-всякому. Я буду ждать и бояться.

И вот так я не хочу.

Именно поэтому, когда ужин завершается, я отклоняю предложение ещё немного прогуляться и прошу отвезти меня домой.

Видно, что Олег не хочет так быстро расставаться, но не спорит. Кивает и выруливает машину в сторону дома.