Развод с тираном

6.2

Пыльно-розовое платье-русалка с открытыми плечами облегает стройную фигуру, как вторая кожа, подчёркивая все её достоинства. Длинные тёмные локоны распущены и красиво отливают золотом в искусственном свете. И чем ближе она такая красивая подходит к нам, тем больше гнева растёт во мне. Он смешивается с обидой и болью, в считанные мгновения вновь доводя меня до той критической точки, где не остаётся ничего разумного во мне. Хочется опять взяться за спички. Но на этот раз не имущество сжечь, а этих двоих.

— Регина? — хмуро зовёт меня Олег.

Перевожу на него свой взгляд, не скрывая отвращения.

Хотя, если честно, больше плакать хочется.

— Что с тобой? Тебе нехорошо? — уточняет он, хмурясь.

— Презираю тебя, — шепчу, глядя ему в глаза.

Плевать, понял он мой посыл, или нет. Расслышали ли мои слова остальные. Я не в состоянии сейчас анализировать свои поступки. Всё, чего я хочу, — это уйти отсюда. Исчезнуть. Испариться. Больше никогда не встречаться со своим предателем-мужем.

Сволочь!

Который всё-таки прекрасно осознаёт суть моего заявления. Сразу, как только за моей спиной доносится мягким тоном:

— Добрый вечер, господа. Не помешаю? Олег. Здравствуй.

Под конец её голос звучит особенно нежно. А мой вовсе пропадает. В горле ком образуется. Впрочем, Олег тоже не спешит ничего говорить. Переводит взгляд на свою любовницу. Опять хмурится. Зависает в таком положении на несколько секунд, превратившись в камень. Покоящаяся на моём животе ладонь ощущается не менее твёрдо.

— Здравствуй, Ира.

Зато остальные такой сдержанностью не отличаются. Тепло здороваются с девушкой. И не просто здороваются. До меня запоздало доходит, что все присутствующие знакомы с ней. Причём довольно хорошо, так как тут же принимаются расспрашивать, куда она пропала так надолго, чем занималась, что нового у неё произошло за последнее время.

То есть о ней известно всем вокруг. И уже давно. Одна я такая, пропустившая мимо себя её наличие в жизни Олега. И правда, дура. Идиотка слепая. Курица влюблённая. В оправдание могу сказать только, что при мне он никогда не появлялся с ней на людях. Я её вообще никогда не встречала до того злополучного дня, когда принесла мужу в офис снимок УЗИ вместе с новостью о моей беременности. Ни на одном светском мероприятии. Он и сейчас не стремится с ней разговаривать. Просто стоит и продолжает хмуро смотреть. На неё. Отчего моя ненависть к нему выходит на новый уровень. Аж тошнит. Ком в горле наполняется неприятной горечью, требуя избавиться от него.

Жаль, под рукой спичек нет…

С удовольствием устроила бы сейчас новый пожар.

А эта его Ирочка не светилась бы как новогодняя гирлянда от счастья, стоя рядом. Схватить бы её за волосы да проехаться рожей по ближайшему столу. Но мы же на людях, мать вашу. Сделаю это и сразу окажусь на первой полосе всех СМИ. И в целом плевать. Было бы. Если бы не родители. Они, кстати, стоят неподалёку в окружении своих знакомых и о чём-то весело с ними переговариваются.

Разве я могу так их подставить?

— А ты, Олег? Помнишь тот раз, когда я с вами поехала на рыбалку и потерялась в лесу?

Чего?!

Я враз прихожу в себя, впиваясь взглядом в эту наглую мымру.

Что она только что сказала, мать вашу?!

Какая к чертям рыбалка?!

Когда?!

Мысленно принимаюсь перебирать те несколько случаев, когда мой муж отправлялся ловить рыбу с ночёвкой. Она про один из этих разов?

— Нет, не помню.

И лучше бы он и дальше молчал. Или ответил согласием. А так… А так брюнетка вбирает побольше воздуха в лёгкие и принимается самозабвенно напоминать не только ему, но и всем собравшимся:

— Ну, позатем летом, когда ещё потом ты пошёл меня искать, и нам пришлось прятаться от грозы в овраге под старым деревом. Мы там часа три, не меньше, просидели!..

Лучше бы там и остались. Замёрзли и не спаслись. Тогда бы не пришлось мне переживать сейчас все эти унижения. Аж трясёт уже всю. И ведь кроме как улыбаться, ничего сделать не получается.

Впервые в жизни ненавижу своё высокое положение в обществе…

И кажется меня сейчас всё-таки в самом деле стошнит.

По крайней мере, ощущение гадливой удушливости в момент становится сильнее. И чем дольше эта его Ирочка щебечет, тем сильнее меня им кроет.

В итоге я сдаюсь. Сбрасываю с плеч пиджак Олега и, коротко извинившись, беру направление на выход из зала. Конечно же, муж бросается за мной.

— Регина, — ловит за руку, разворачивая обратно к себе.

Явно собирается ещё что-то добавить, но я не даю.

— Я всего лишь в уборную. Скоро вернусь, — сообщаю ему.

Но он и тогда не отпускает, а тошнотворный ком в горле становится невыносимым. Так и тянет поскорее от него избавиться.

— Я тебя провожу, — произносит Олег угрюмо.

Не спорю. Пусть делает, что хочет, только отпустит меня, наконец. Позывы становятся активнее. Я едва успеваю влететь в уборную и закрыть за собой дверь, после чего меня складывает пополам, а всё, что я съела пару часов назад, оказывается снаружи. По щекам текут слёзы, я размазываю их, но они никак не прекращаются. Душевная слабость смешивается с физической, и у меня никак не получается привести чувства в норму.

Это невыносимо. Так жить.

Зачем он это делает? Зачем?

Не хочет отпускать, хорошо, но зачем так унижать?

Что за дебильная игра?

И как мне её пережить, не сломавшись.

Я ведь и правда почти на грани новой истерики. Очень хочется быть сильной, но не получается. Я как перекачанный шарик, способна лопнуть от одного неверного тыка простым пальцем. Вся намеченная тактика быть примерной и послушной кажется теперь пустой и глупой. Надо было пользоваться единственным шансом сбежать от него у того обелиска. Не нужно было жалеть тех парней. Тем более, не особо они заслуживали той жалости, чуть не перерезав Олегу горло. Надо было уносить ноги, как и собиралась, а не поддаваться панике.

Но что уж теперь, сделанного не воротишь, сколь угодно много ругай и ненавидь себя.

Именно поэтому я заставляю себя подняться с пола.

Хочет поиграть? Мы поиграем. На моих условиях.

В конце концов, я обещала ему, что он пожалеет о содеянном. А обещания надо держать.

Так что, умывшись и приведя себя в порядок, я возвращаюсь в зал. Чтобы замереть на входе в него, глядя на то, как мой предатель-муж ведёт в танце свою любовницу.

Что сказать, времени даром эти двое не теряют. Прошло от силы минут десять, а они уже обнимаются вовсю.

Чтоб им провалиться!