Развод с тираном

8.1

Олег замирает на пороге кухни. Я чувствую его взгляд, но заставляю себя не реагировать. Откусываю печенье, переворачиваю страницу, берусь за стакан с яблочным соком, чуть не давлюсь, но лицо сохраняю.

Олег всё стоит и смотрит.

Я всё-таки не выдерживаю первой.

— Да не стану я травить химией эту идиотку, не стану.

Туфли не в счёт…

Олег хмыкает и ничего не отвечает. Проходит ближе к столу, за которым я сижу. Взгляда своего с меня так и не сводит.

И чего смотрит, не понимаю?

— Если ждёшь, что я проникнусь тем, что ты вернулся с работы так поздно, весь такой уставший, и брошусь греть тебе ужин и накрывать на стол, то зря, — сообщаю на всякий случай, делая новый глоток сока.

Заодно заставляю себя не реагировать на частые толчки то тут, то там, чтобы не выдать факт их существования.

— Не жду. Я же не хочу “совершенно случайно” съесть ещё одну порцию слабительного вместе с этим твоим ужином, — столь же ровным, ничего не выражающим тоном отвечает Олег.

При этом опять непонятно чему улыбается.

Бесит меня!

И ребёнок, будто чувствуя присутствие папочки, принимается сильнее активничать.

Чтоб меня!

Я всё-таки откидываюсь обратно на стул, выгибая поясницу.

Да, так определённо удобнее и легче. Единственный минус — Олег прикипает к животу глазами. Зря надела обтягивающее платье.

— Ладно, не буду тебе мешать, — спешу подняться из-за стола.

Отодвигаю печенье обратно на середину стола, сую книгу себе подмышку, а вот стакан с соком взять не успеваю. Малыш опять пинает, на этот раз довольно сильно, и я по инерции кладу ладонь на живот. И словно мало мне этого, Олег тут же оказывается рядом. Хотя на этом скорость его реакции заканчивается.

— Это… — зависает, глядя на мой живот и хмурится. — Ты не говорила, что он пинается, — тянется ко мне.

На этот раз медленно. И с таким видом, словно к ядерной боеголовке прикоснуться собирается. Одно неосторожное движение, и всему миру хана.

Уворачиваюсь в последний момент, не давая к себе прикоснуться.

— Спокойной ночи, — желаю привычно холодно.

Беру в руки стакан и собираюсь уйти, но муж выставляет ладонь перед собой, преграждая путь.

— Это и мой ребёнок тоже.

В его голосе нет укора. Нет и угрозы. Просто констатация факта. И в целом не сказать, что он не прав. За одним исключением.

— На данный момент он находится в моём теле. А я не желаю, чтобы ты ко мне прикасался.

— А я не желаю, чтобы ты и дальше так себя вела. Как грустно, когда нашим желаниям не суждено сбыться, ведь правда же? — произносит Олег с проскальзывающим сарказмом.

Руку всё же опускает, позволяя свободно пройти. Но я не спешу пользоваться так сразу его благосклонностью. Сперва позволяю себе заглянуть в его бесстыжие глаза. Хотя в синем взоре давно уже не наблюдается присущей его хозяину наглости. Всё чаще я вижу в нём усталость и обречённость. Кажется, он и сам уже не рад тому, что сотворил, но врождённое упрямство не позволяет признать свою ошибку и всё исправить. Впрочем, в этом мы с ним похожи. Я тоже не собираюсь сдаваться.

— Если не хотел, чтобы я так себя вела, не стоило до этого доводить.

Вот теперь ухожу. Да только всё хорошее настроение после нашего столкновения резко скатывается в бездну. Зачем он пришёл на кухню? Обычно же сразу в комнату к себе идёт. Я потому и вышла из спальни посидеть внизу, сменить обстановку, что наша встреча здесь сводится к нулю в такое время.

Малыш продолжает активничать, но даже это уже больше не радует, как прежде.

Устала я от всего этого. Ненавидеть Олега и то устала. Пусть уже просто поскорее исчезнет из моей жизни. Но пока исчезаю только я. В своей-чужой спальне.

Щёлкает замок, загорается автоматическое освещение, и я с тихим выдохом прохожу ближе к постели. Ставлю сок на прикроватную тумбочку, рядом кладу книгу. Читать тоже больше не хочется. Лучше сразу лечь спать. Достаю из комода пижаму и кидаю её на постель. Стаскиваю с себя домашнее платье и ругаюсь, когда нагрудная декоративная полоса из пуговиц путается в волосах. Надо было в пучок собрать, как обычно, а не оставлять распущенными, не приходилось бы так страдать теперь.

Вздохнув, принимаюсь аккуратно разбирать спутанные пряди. Одна, другая, третья…

Я как раз заканчиваю с последними волосками и собираюсь бросить платье на постель, когда щёлкает замок, а на пороге комнаты застывает массивная фигура Олега.

— Какого ты здесь забыл?