Развод с тираном

10.2

— Что-то не припомню, чтобы делился с тобой подробностями её побега и своих поисков. А тебя ещё два часа назад вообще не было в городе, — разворачиваюсь всем корпусом к Ире.

Перехватываю руку, касающуюся моего плеча. Впиваюсь в неё требовательным взглядом. Слежу за малейшей реакцией. Внутри всё клокочет. Вспыхнувшее в разуме предположение растекается чёрной ядовитой патокой по венам.

Могла ли Ира реально помочь Регине сбежать?

Не удивился бы…

Тем более, что на мои слова Ира оторопело застывает. Теряется.

— Не многовато ли осведомлённости? — добавляю.

А она стоит и даже не моргает. Только чуть приподнимает уголок губ. Силится что-то сказать, но так сразу не решается. А мне и этого хватает.

— Если только ты… — цежу сквозь зубы в предупреждении.

Рука сама собой перехватывает её иначе. Цепляет за горло. Вздёргивает выше. Вот теперь Ира, наконец, отмирает.

Её глаза расширяются. В них паника.

— Да не делала я ничего! Не трогала я твою Регину! — взвизгивает.

Она дёргается в моих руках, ногти царапают моё запястье, но я даже не чувствую. Только вглядываюсь в её глаза, в этот бешеный блеск, который слишком хорошо знаю. Ира кричит. Извивается. Дёргается, как загнанное животное.

— Олег, это не я! Я ничего не делала! Я бы никогда так с тобой не поступила! Я же люблю тебя! Я всё ради тебя сделаю! Зачем мне помогать твоей жене? Ну, в самом деле, Олег?!

— Затем, чтобы избавиться?

Мой голос звучит чужим даже для меня самого.

Низко. Хрипло. Опасно.

Столовый нож давно вываливается из её рук. Валяется где-то под ногами. Яблоко тоже куда-то укатывается.

А мы так и стоим.

Проходит не меньше минуты, прежде чем это захлестнувшее состояние неподконтрольной ярости меня отпускает. А я отпускаю её.

Поверил ли?

Ещё нет…

Проверка не окончена. И она это тоже знает.

— Я не имела в виду ничего такого, когда сказала про роды и поиски. Всего лишь беспокоюсь о тебе, — продолжает оправдываться Ира. — Ты сам на себя не похож. Ты только посмотри на себя. Синяки под глазами. Одежда вся мятая. Не спал по-любому всё это время, пока меня не было. А когда в последний раз ел? — заявляет следом, отступая на полшага, бросив ещё один обиженный взгляд, вместе с тем потирая шею в месте, где ещё недавно чувствовались мои пальцы. — Я понимаю, что эта девушка беременна твоим сыном, и это безусловно важно. Ты же для этого женился. Чтоб она родила. Понимаю, почему ты должен найти её. Почему должен вернуть. Но тебе не кажется, что ты слишком резко реагируешь? А если и вовсе не найдёшь её? Что тогда? Вся наша жизнь будет крутиться вокруг твоей жены, которая тебя даже не любит?

Последняя фраза долбит, будто кувалдой. Наотмашь.

“...не любит”.

Я слышал нечто схожее и от самой Регины. Когда она только узнала о той части моей жизни, что я утаил от неё. Когда кричала, шипела, плевала в лицо своей ненавистью и обещанием отомстить. И тогда это воспринималось нормально. Ей можно. Я виноват. Я заслужил. Она в своём праве. Это всё равно ничего не меняет. Она моя жена. Тем более, что при этом я чувствовал и видел в ней и иное. То, очередное подтверждение чему я получил аккурат перед тем, как она сбежала от меня. То, как она тянулась. Отдавалась, срываясь на стон. И в каждом её вздохе было то, что я ни с одной другой никогда не слышал. Даже если бы она сама ещё тысячу раз повторила «ненавижу» — мне хватило бы одного её дрожащего вдоха, чтобы знать: врёт.

А вот Ира сейчас не врёт.

Она говорит именно то, что думает.

Мне поэтому так паршиво?..

Внутри меня словно рвётся какой-то хрупкий сосуд. Кровоизлияние в мозг. Кома. Клиника. Удушье захлёстывает волной, как ледяная вода в лёгкие. Так, что хочется орать. Глаза режет, будто кто-то изнутри вдавливает осколки стекла. Грудь ломит, словно сердце обмотали колючей проволокой и с каждым её ударом натягивают всё туже.

Ну а вслух:

— Любит или нет, это не важно, — произношу глухо.

Не только ей вру. Себе тоже. Потому что если б в самом деле было не важно, тогда не отзывалось бы всё внутри этой адовой болью.

Бутылка в моей руке с треском ломается, вода хлещет на пол.

— Тебе не важно, а мне важно! В конце концов, ты мне обещал! — не сдаётся Ира. — Обещал, Олег! Я понимаю, ты был вынужден. Но теперь ведь нет. Её нет.

Она всхлипывает. Заламывает руки. Кусает губы. Хочет подойти. Но не решается. Видит, насколько я всё ещё зол. Опасается.

Не спешу облегчать ей задачу.

Молчу.

Просто смотрю…

Она и правда красивая, как всегда. Неспроста топ-модель, хоть и из Саранска. Я помог ей с этим только вначале, познакомил с нужными людьми и напомнил, где надо, чтоб ни одна падла лишний раз не залазила ей в трусы. А дальше она всё сама. Исключительно её заслуга.

Да и сейчас…

Причёска идеальна, ногти наманикюренные, движения плавные. Идеальная картинка для любого мужчины. Шикарная. Перворазрядная. Высшего класса. Для меня — тем более подходящая.

Вот только прямо сейчас я смотрю на неё и внутри скребётся лишь одно: зачем я всё это время держу её рядом?

Зачем?

Пять лет — долгий срок…

Привычка, наверное.

— Её нет. А я есть, — продолжает Ира, даже отдалённо не подозревая, о чём я в это время размышляю, пока смотрю на неё. — Но ты даже разговаривать со мной не хочешь. В глаза мне не смотришь. Почему, Олег? Что я не так сделала?

Хороший вопрос.

И, честно говоря, я не знаю ответ. Я в данный момент вообще ничего не знаю и знать не хочу, кроме того, что мне нужно как можно быстрее найти Регину, чтобы прошёл уже, наконец, этот нескончаемый зуд под кожей, который подталкивает даже сейчас перестать стоять как вкопанный на месте и сделать уже что-нибудь, как и говорил дед.