Развод с тираном

Глава 14

Огромное белокаменное поместье семнадцатого века выглядит внушительно и довольно помпезно. Со множеством окон и колонн, за которой прячется длинная открытая терраса. Ко входу ведёт широкая аллея, усаженная высокими и пушистыми елями по обеим бокам. Всё вокруг утопает в их зелени. Вдали виднеются сосновые вершины.

Под шинами приятно хрустит снежный настил. Рабочие ещё не успели очистить подъездную площадку, после выпавшего за ночь снега, и теперь аккуратно поочерёдно отступают с пути, пропуская нас с Тимом вперёд.

Друг молчит всю дорогу. Мыслями с женой. Видно, что дико переживает. Весь бледный, губы поджаты. Изредка прижимает к ним указательный палец левой руки, сильнее сжимая на руле правую.

— Не волнуйся, Олег хоть и без тормозов, но по-настоящему твою жену не обидит. Всё с ней хорошо, вот увидишь.

Если так можно обозначить тот стресс, что мой муж ей выкатил в порыве своего очередного слепого эгоизма.

Похоже, в самом деле отчаялся вернуть меня обычным путём, раз опустился до столь низменных методов. Обычно ему такое несвойственно. Было. Раньше.

Я уже даже не злюсь на него, как в первое мгновение, после звонка Тима. Устала. Внутри ноет, но уже не болит. В разуме тишина. Я намеренно концентрируюсь на ней. Лучше так, чем думать о том, что где-то там сейчас моя дочка просыпается без меня. Чужие руки укачивают её и кормят. Не я.

Прикрываю глаза и тихо выдыхаю. Машина тормозит. Глохнет двигатель. Тим, не дожидаясь меня, выбирается наружу. Со стороны водителя хлопает дверца, пока он сам почти бегом направляется ко входу в поместье. Взбегает по крыльцу вверх, быстро скрываясь внутри.

Я же не спешу следовать его примеру. Сижу, крепко сжимая ладони в кулаки и никак не могу заставить себя выбраться наружу.

Это будет последнее, что я сделаю самостоятельно.

Больше Олег не позволит от него уйти и жить так, как мне хочется. Вдали от него.

Смотрю на вход и вспоминаю, как он привёз меня сюда впервые. Как улыбался мне, заводя внутрь. Как прижимал к двери с той стороны, жадно целуя.

Это было похоже на помешательство. Сладкое. Дурманящее. Такое желанное. Но всё же помешательство.

Стоило уже тогда об этом поразмыслить. Что такая жадная страсть не может длиться вечно, рано или поздно обернётся трагедией.

Но тогда всё казалось иначе. Милым и прекрасным. Я купалась в розовом свете своей любви. Наслаждалась им. И была по-настоящему счастлива. Пока Олег не порушил всё своим эгоизмом.

Хотя и я не лучше, если так подумать. Своим собственным упрямством довела до того, что теперь страдают другие.

Наверное, не зря говорят: «Муж и жена — одна Сатана». Мы с Олегом и впрямь стоим друг друга.

И раз так…

Из машины я выбираюсь.

Поднимаюсь по лестнице и вхожу в дом.

Внутри он не менее помпезный, чем снаружи. На светлых стенах картины, на полу выложена белая мраморная плитка, переходящая в паркет. На второй этаж ведёт широкая лестница с позолоченными перилами. В углах большие кадки с пышно цветущими растениями. Все помещения обставлены дорого и со вкусом.

В нужной мне гостиной тоже светло и уютно. Есть камин. На нём стоят тяжёлые антикварные часы, отсчитывающие секунды до моего краха и спасения Полины Шаховой. Сама она стоит в объятиях мужа у одного из двух диванчиков по центру комнаты и обеими ладошками цепляется за ворот его пальто до побелевших пальчиков.

— Всё будет хорошо? Ведь да? — доносится до слуха её тихий усталый голосок, и у меня внутри вновь всё сжимается от чувства вины.

Я и правда виновата перед ней. И пусть это Тим допустил их ссору, решив не посвящать её в мои проблемы, отчего она наделала кучу неверных выводов, здесь и сейчас она из-за меня. Хотя решение тоже принимала не я. А тот, кто это сделал, сидит на соседнем диване, с жестокой насмешкой наблюдая за воссоединением возлюбленных. Даже отпустить низкий комментарий не гнушается. Будто мало ему содеянного.

— Я бы не был так в этом уверен, учитывая, что явился ты один, а не как мы договаривались. Неужто сохранность моей жены важнее твоей собственной?

Мерзавец!

Повисает пауза, за время которой Тим весь напрягается, выпрямляется, становясь визуально больше, выше. Медленно поворачивается к Олегу, открывает рот, но так ничего и не произносит. Я не даю. Шагаю к ним в гостиную, замирая на пороге.

— Или, может, просто не все такие эгоистичные сволочи, как ты, Дубровский? Есть и те, кто ещё знаком с такими понятиями, как уважение, честь и достоинство. Не думал о таком? — сообщаю язвительно.

Мои слова падают камнями на образовавшуюся тишину в комнате. Олег резко оборачивается, и время застывает на то мгновение, что я сталкиваюсь с ним взглядом.

Как всегда красивый до умопомрачения в своих классических синих джинсах и чёрной водолазке. В глазах бушует пламя, пока на губах растягивается победная усмешка.

Я наблюдаю за ним с безразличием, но внутри бездна разверзается. Боль от его предательства накатывает с новой силой. Душит, как прежде.

Ну почему я не могла влюбиться в кого-нибудь другого? Вокруг столько хороших мужчин, а меня повело на это безобразие. Что со мной не так?

Самое худшее, до сих пор ведёт. Мне до сих пор не всё равно. На то, как ощущается его взгляд на мне. Я могу с точностью до миллиметра сказать, куда тот сейчас направлен. Шея, ключицы, грудь, живот... На нём Олег и тормозит. А я запоздало понимаю, что забыла прикрыться пальто, и мужу теперь отчётливо видно отсутствие моей беременности. Синее вязаное платье слишком плотно облегает фигуру, чтобы упустить этот момент. Не зря в его глазах вспыхивает непонимание, и… страх? Да, он самый. Узнаю, потому что и сама им заражена. Теперь и он его чувствует. Подскакивает с места, как ужаленный. Вмиг оказывается рядом, нависая надо мной самим возмездием.

— Где мой сын? — цедит сквозь зубы.

Злость настолько яркая, что вызывает противоестественную улыбку. При виде неё в синих глазах ярче вспыхивает бешенство. И это как ни странно, успокаивает. Придаёт сил. Пусть ему будет плохо. Не всё мне одной страдать.

— Нет у тебя никакого сына, — говорю, как есть.

— Врёшь!

Мысленно опять горько усмехаюсь. В действительности продолжаю стойко строить из себя безразличие.

— Нет, — сообщаю сухим тоном. — Если только ты не успел заделать его кому-то ещё.

Кажется, рука мужа тянет придушить меня, судя по тому, с каким отчётливым хрустом сжимаются его кулаки. Но пока обходится только этим.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — произносит, зло чеканя каждое слово. — Не строй из себя идиотку. И не зли меня. Где мой сын, Регина? Не вынуждай меня повторять трижды. В третий раз тебе это сильно не понравится.

У меня всё-таки не получается сдержать усмешку. На краткий миг, но она проявляется на моих губах.

— Сказала же, нет у тебя никакого сына. А у меня дочь.

И прямо наслаждаюсь тем, как маска хозяина жизни сменяется неприкрытой растерянностью.

Пожалуй, молчание стоило этого момента.

— Дочь? — неверяще переспрашивает Олег.

— К моей великой радости, ни капли не похожая на тебя, — вновь отвечаю, как есть.

— Дочь? — переспрашивает он снова.

Кажется, моего мужа слегка заклинило.

Ещё бы, он же так веровал, что у него будет сын, что об ином исходе совсем не думал видимо.

— Дочь, — подтверждаю.

Олег шумно втягивает в себя воздух. И не выдыхает.

Я знаю это его состояние. Когда всё идёт не так, как планировалось, и надо срочно переосмыслить и придумать новый путь действий.

Не мешаю. Жду.

— И где она? — наконец, спрашивает он.

Щурюсь. Тяну время. Намеренно. Подвожу его к грани. И за миг до срыва отвечаю с обещанием в голосе:

— Там, где ты её никогда не найдёшь.