Падшие Боги

Глава 7

Рей

Напряжение в моих плечах нарастает, пока я жду, когда Рив выйдет из лифта первым. Я сохраняю нейтральное выражение лица, заставляя себя рассматривать окружение так, словно меня действительно интересует оформление коридора.

У меня сжимается желудок.

Сукин сын.

Легенды, которые люди назвали «скандинавскими», украшают стены общежития, как святыня ревизионистской истории… но правда старше самого языка. Это были не мифы. Это были существа. И они не родились из истории, они сами породили истории.

Я едва не ударила кулаком в стену, когда увидела центральную часть всего этого: Отец Один, в сопровождении Тора, величественный и недосягаемый.

Почитаемый.

Уважаемый.

Ах, да. Такой благожелательный. Отец на века.

Мой отец явно приложил к этому руку. Готова поспорить, часть его щедрых «пожертвований» университету ушла именно на эту нелепую инсталляцию. В те времена, когда он все еще был заинтересован в мире с Эриксонами.

Напоминание? Возможно.

Предупреждение? Безусловно.

Это не просто мифология. Это история — наша история.

Лица, украшающие эти стены, принадлежат убийцам, завоевателям, лжецам. Они превратили Великанов в чудовищ, превратили себя в Богов, переписали прошлое, пока даже те, кто его пережил, не начали сомневаться в том, что действительно произошло. В правде, которую мой отец еще не раскрыл мне полностью.

Он говорит, что прошлое слишком болезненно. А я называю это бредом.

Отец хочет, чтобы я помнила о боли, которую он причинит мне, о том, как он ожидает, что я причиню ее тем, кто развязал эту войну.

Меня не должно это удивлять. Каждый мой вздох здесь — еще одно напоминание о том, что поставлено на карту, и о том, что я могу потерять, если не подчинюсь.

С таким же успехом он мог наполнить общежитие запахом крови.

Мои пальцы подрагивают от желания ударить что-нибудь. Вместо этого я сглатываю абсолютную ярость в своей душе.

Рив широко разводит руками.

— Похоже, ты уже заметила, у каждого этажа есть своя тема. Мы выбрали эту после того, как посмотрели тот фильм о…

— Не интересно, — перебиваю я, хотя, если честно, благодарна за отвлечение от тяжести собственной ситуации. — Кроме того, — я тычу пальцем в постер Тора, на котором он выглядит нелепо, с огромным молотом и золотыми косами на спине. — У него были рыжие волосы.

Мы продолжаем идти по коридору. Я указываю на другую картинку и стараюсь не вздрогнуть.

— А Один? Он не сразу потерял глаз. Он добровольно бросил его в Мимисбрунн, Колодец Мимира, в обмен на знание прошлого и настоящего, для счастья мира, — я сглатываю. Ха, правдивая история. «Будущего».

Улыбка Рива меркнет. Всего на секунду. Что я такого сказала?

— Так ты фанат комиксов. Или… Боже, пожалуйста, только не говори, что ты литературовед. Вечеринки с ними самые ужасные.

— То, что некоторые из нас умеют читать, не значит, что мы не умеем веселиться.

— О, литературоведы умеют веселиться, — качает он головой. — Они просто не справляются с алкоголем. Никто так не убивает настроение, как кто-то, цитирующий Йейтса перед тем, как блевануть тебе на ботинки.

Я невольно фыркаю. В другой жизни, возможно, Рив мне бы даже понравился. В его легкомыслии есть что-то почти завидное.

Он поднимает взгляд на изображение Одина на троне, его лицо непроницаемо.

По моей спине пробегает холодок, и не тот, что вызывает благоговение. А тот, который подсказывает тебе бежать, пока бог на стене не решил, что ты его добыча.

— Интересно, — бормочет он.

— Что?

Он пожимает плечами.

— Просто думаю, что, обретя столько мудрости, зная все секреты мира, я бы, наверное, не стал пытаться его спасти.

Глубокое, холодное чувство скручивает мне живот, и мне сразу становится плохо.

— Почему?

— Потому что, — Рив указывает идти дальше. — Знать секреты мира, значит хотеть спасти его от самого себя. Но слишком частое спасение мира, без какой либо отдачи озлобляет тебя. Это все пробуждает тебя и заставляет осознать правду.

— Какую правду?

— Тебе следовало дать ему сгореть.

Рив останавливается перед дверью, на белой табличке которой написано «Рей», и протягивает мне черный пакет.

— Уладь все свои дела. Сегодня, скорее всего, последний день, который будет полностью в твоем распоряжении, — он что-то нажимает на своем iPad и, словно двигаясь по списку, продолжает. — О еде можешь не переживать, все твои приемы пищи оплачены и будут подаваться в столовой, но работает она только до одиннадцати вечера, так что не вздумай завалиться спать и пропустить ужин. Тебе понадобятся силы для первого семестра.

Я чуть не рассмеялась. Я не задержусь здесь настолько, чтобы переживать из-за предстоящего семестра.

— Здесь все по-другому. Увидишь, — Рив окидывает меня взглядом сверху вниз. — Если понадоблюсь, я живу этажом ниже, откуда могу быстро сбежать через парадную дверь, на случай, если мой брат подожжет это место. И еще, если ты застрянешь в здании, я тебя спасать не стану, так что предупреждаю заранее. Ах да, если будешь донимать меня из-за всякой ерунды, я сделаю твою жизнь еще большим адом.

Отличная напутственная речь. Очень вдохновляет.

Я переношу вес с ноги на ногу и слегка подталкиваю его:

— Арик, — говорю я осторожно, вытаскивая ключ-карту из сумки. — Он кажется более злым.

Рив выдыхает так, как будто сам вопрос его утомляет, и наклоняет голову, как будто обдумывает, что сказать.

— Он никогда не злится. Не в том смысле, как ты думаешь, — его пальцы постукивают по iPad. — Со злостью было бы проще. Она громкая. Предсказуемая. Но Арик? Он та тишина, которая идет за тобой по пятам, делая тебя параноиком, заставляя мурашек ползти по коже, — он вздыхает. — Это как спать с одним открытым глазом рядом с хищником, зная, что одно неверное движение, — он пристально смотрит на меня — его разбудит.

Я замираю. Не в силах сделать вдох.

Он быстро добавляет, криво улыбнувшись:

— В любом случае, это довольно страшно — ждать, когда тихий человек сорвется. Я прав?

Я выдавливаю улыбку, открываю дверь 209 и затаскиваю свои сумки внутрь.

— На этой радостной ноте…

Он салютует мне средним пальцем, затем поднимает iPad и прочищает горло, будто собирается перейти на официальный тон:

— Мы в Эндире понимаем, что вы могли выбрать любую университетскую программу. Мы рады, что вы выбрали нас, и обещаем превзойти ваши ожидания в…

Я делаю два шага назад и медленно закрываю дверь прямо перед его носом.

Она закрывается с мягким щелчком.

— Я еще не закончил!

— Да, закончил! — отвечаю я с легкой улыбкой. Он может быть занозой в заднице, но, по крайней мере смешной.

Глубоко вдохнув, я оборачиваюсь, чтобы осмотреть свой новый дом.

Комната обставлена мебелью. Вдоль правой стены тянутся встроенные шкафы, книжные полки и два стола. Окна находятся прямо напротив. Слева расположены кровати. И, судя по тому, что всего по два экземпляра, комната рассчитана на двоих. Не то чтобы мне пришлось делить ее с кем-то, мой отец позаботился бы об этом. Меньше свидетелей и все такое. Однако я не ожидала, что меня поселят прямо рядом с моей целью.

Спасибо, Папа.

Но найти на территории кампуса шестифутового Ледяного Великана не было бы сложной задачей.

А вот подобраться к нему достаточно близко, чтобы выполнить то, зачем я сюда пришла, не потеряв при этом себя?

Вот это могло меня убить.