Падшие Боги

Глава 45

Рей

Арик наклоняется вперед, задыхаясь и крича от боли.

— Арик! — мои руки взлетают к его плечам, затем к спине, мой вскрик разрывает ночную тишину.

Треск ломающейся ветки выдергивает нас обоих из этого момента. Мы резко оборачиваемся на звук, мое сердце колотится, руна все еще светится за нами.

Но, прежде чем кто-либо из нас успевает среагировать, из теней выскакивает фигура во всем черном и мчится по тропе. Ее движения плавные, быстрые, слишком быстрые. К тому моменту, как я делаю шаг вперед, она уже исчезает среди деревьев.

Мы даже не пытаемся ее преследовать. Все равно бы не догнали.

Холодный страх оседает в животе. Сколько же этот человек успел увидеть? И зачем он вообще за нами следил?

— Слишком резвый для профессора Хиггинс, но все равно добавь еще одного человека в список, — бормочу я, сжимая кровоточащую ладонь.

Арик хмурится, дыхание у него неровное, похоже, боль все еще не отпустила его.

— В какой список?

Я окидываю взглядом темный кампус.

— Людей, которые не любят наши семьи.

Арик громко смеется.

— Это будет очень длинный список. Чтобы сэкономить время, просто напиши «все», — потом он становится серьезным и оглядывает территорию. Я следую за его взглядом, вглядываясь в молчаливые окна, в нависающие корпуса, где тени наблюдают, но никогда не говорят. Грудь сжимается. Столько секретов в этой неподвижной тишине, столько невысказанных истин. — Даже те, кто нам ближе всего.

Меня пробирает дрожь, голос едва слышен:

— Особенно те, кто нам ближе всего.

Над головой гремит гром, подчеркивая правду, которую никто из нас не хочет признавать.

Он смотрит на мою кровоточащую ладонь, затем накрывает ее своей неповрежденной рукой. От этого прикосновения по руке пробегает холодок.

И когда я отдергиваю руку, она уже зажила.

Очевидно, что он знает гораздо больше о себе, о ситуации и о моей семье, чем мне давали понять. Но сейчас я больше сосредоточена на своей ладони, которая все еще покалывает там, где он ее исцелил, и на том факте, что, когда я спросила, он не солгал. Он выложил карты на стол и доверился мне.

Я все еще на взводе, когда мы идем обратно к общежитию. Арик в своей разорванной рубашке, под которой блестят три руны, и я, ошеломленная тем, что он согласился помочь мне найти Мьёльнир. Я должна чувствовать облегчение.

Я могу спасти Лауфей и себя, наконец-то заставить отца мной гордиться, и все же действительно ли я иду за самым могущественным оружием в мире ради Одина?

И позволят ли Великаны, которые его спрятали, просто так отдать его мне без боя? Будет ли у нас вообще выбор, или Мьёльнир сделает его за нас?

— Итак, — говорю я, пытаясь вернуть хотя бы подобие перемирия, которое у нас было в лесу, — для тебя это что-то новое?

Он приподнимает бровь.

— Преследователь в лесу. Кто-то, кто за тобой охотится, наблюдает за тобой?

Он потирает подбородок, когда мы наконец подходим ближе к общежитию.

— Такое уже бывало. Думаешь, он что-нибудь увидел?

Я пожимаю плечами.

— Если и увидел, просто скажем, что он был пьян. Ну правда, кто ему поверит? Он скажет, что видел, как мы порезали ладони и прикоснулись к руне, которая потом засветилась. Ты бы ему поверил?

— Я бы да. Но я знаю, кто я.

— Я тоже, — я оглядываюсь по сторонам. — По словам моего отца, здесь есть и другие, такие же, как мы. Но поскольку Биврест…

Я что, правда вот так разбрасываюсь секретами?

Он усмехается.

— Сломан. Можешь так и сказать.

Ничего себе. Ладно. Похоже, меня намеренно ввели в заблуждение, заставив думать, что он в этом ничего не понимает. Но сколько именно он знает, все еще непонятно.

— Да. Хорошо, — говорю я, осмысливая услышанное. — Значит, у них нет доступа ни к своей силе, ни к воспоминаниям, и они просто… беззаботно существуют здесь, беспомощные и… счастливые? Наверное?

— А почему бы им не быть счастливыми?

— А Сигурд? Один? Они счастливы со своими воспоминаниями? Я имею в виду, если ты знаешь, кто ты есть, значит, Сигурд тоже знает, — я осторожно закидываю удочку. Никакой реакции. Ни тени эмоций на его лице. — Он счастливее из-за этого?

Арик хмурится.

— Иногда мне кажется, что, однажды вкусив настоящей силы, ты злишься куда сильнее, когда ее внезапно у тебя отнимают.

— Несомненно.

Мы оба поднимаем взгляд на административное здание.

— История имеет трагическое свойство повторяться, — бормочет Арик. — Ты правда думаешь, что наша история закончится иначе?

— Думаю, — отвечаю я и понимаю, что действительно в это верю. — Потому что здесь выбиваюсь из общего ряда именно я. Мьёльнир узнает мою кровь, и у меня есть то, чего нет у Одина.

— И что же это? — спрашивает он.

— Сердце, — шепчу я.