Падшие Боги

Глава 51

Арик

Мороз все еще висит в воздухе, когда я отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть на нее. Ее губы припухли, дыхание прерывистое, а глаза, Боги, ее глаза держат меня, как цепи, из которых мне никогда не вырваться.

И потому я перестаю притворяться.

Я прижимаюсь к ее губам, на этот раз сильнее. Мои зубы скользят по ее языку, достаточно резко, чтобы напомнить нам обоим, кто я такой. Она вздрагивает, и это все, что мне нужно.

Мои губы холодные, но в то же время невероятно теплые. От меня отрываются ледяные кристаллы, которые застревают в ее волосах, кружась, как снежная буря, созданная только для нас. Они прилипают к ее ресницам, губам, сверкая, как будто даже сама зима хочет прикоснуться к ней.

Она прижимает меня к ледяной стене, ее тело яростное и непреклонное. Мороз впивается мне в спину, но мне все равно. Ничего не существует, кроме жара губ и жжения ее рук, притягивающих меня ближе.

— Я не жалею, — хриплю я у ее губ.

Ее шепот касается моей кожи.

— О чем?

— О том, что поцеловал тебя.

Она смеется, тихо, с дрожью.

— Уверена, что я поцеловала тебя первой.

Ее руки скользят по моей шее, и я понимаю, что это ошибка, как только это происходит. Фатальная ошибка.

Потому что я не могу остановиться.

Мои губы размыкаются, отчаянно, и я жажду ее еще больше, все мое существо вибрирует от неизвестного мне ранее желания. Ее вкус. Ее запах. Тепло ее дыхания против бури внутри меня.

Плохая идея. Плохая идея.

Еще несколько минут. Еще несколько украденных поцелуев. Я не должен. Но так легко оказывается найти оправдания. Все, что угодно, лишь бы продолжать.

Каждый поцелуй расслабляет меня все сильнее, пока я скольжу по ее щеке, шее, ниже. Каждый из них отнимает еще одну нить контроля, пока я не сознаю правду, я никогда этого не забуду. Это будет преследовать меня до последнего вздоха.

Ее вкус. Ее тяжесть. Невозможная мечта об этой прекрасной женщине в моих объятиях, о наших телах, опасно и восхитительно прижатых друг к другу, и о болезненной, коварной мысли о мире, в котором она действительно может быть моей. Без прошлого. Без неопределенного будущего.

Ее рот одновременно огонь и лед. Я знаю, что должен остановиться, но ее руки в моих волосах, ее тело движется в такт моему, и я скорее умру здесь, чем отпущу ее.

И тогда это происходит.

Мои зубы слишком сильно царапают ее шею, и вкус ее крови наполняет мой рот, теплый, острый, живой. Кровь.

Я дергаюсь назад, но уже поздно. Несколько капель покрывают мои губы, медный привкус обжигает горло. Мое тело бунтует, нет, жаждет. Каждый нерв поет от голода, от узнавания.

Ее глаза расширяются.

— Арик…

Я спотыкаюсь, опираюсь на ледяную стену, дыхание неровное. Зрение затуманивается, серебро сменяется чернотой, словно сама буря выскоблила меня изнутри. Мир наклоняется, и когда я наконец нахожу свой голос, он не принадлежит мне.

— Кровь Одина.

Шепот вырывается с моего горла, гортанный, как будто он ждал вечность, чтобы быть произнесенным.

Мое тело дрожит от ужаса и желания. Мои глаза застывают на ее глазах, и впервые… я не знаю, пробуждается ли во мне монстр или он уже здесь.