Падшие Боги

Глава 21

Рей

Сегодня первый день в колледже.

А я уже опаздываю.

Черт.

Странная встреча с зеркалом все еще немного волнует меня, пока я в спешке собираю вещи на свое первое занятие. С прошлой ночи я уже раз двенадцать все проверила, но так и не смогла найти настоящую рану. Лежа в том жутком храме, я могла поклясться, что темные глаза Арика на несколько секунд засияли, когда он смотрел на меня и спрашивал, все ли со мной в порядке. Он ненадолго придержал мою голову, и меня настолько быстро охватило ощущение прохлады, что я забыла о боли. Это, мягко говоря, было странно, а потом мы внезапно оказались снаружи и шли обратно, будто ничего не случилось. Единственный раз, когда я ощущала такую же прохладу, был тогда, когда Лауфей исцеляла меня, но если уж на то пошло, Арик скорее первым оставил бы меня умирать, так что такой вариант исключен.

Может, он спит, но его силы нет?

А может, холод, который я почувствовала, был из-за жуткой атмосферы храма или из-за того факта, что я на сто процентов уверена, что в том бассейне приносили человеческие жертвы. Как глупо убивать людей, чтобы призвать Богов, когда Боги все это время были здесь, просто не осознавали собственного присутствия.

Заключенные. Одинокие. Забытые.

Я почти, почти могу понять ту горечь, что переполняет моего отца.

Единственный вопрос, который у меня есть, каких богов они пытались призвать? Великанов? Нас? Интересно, знает ли мой отец ответ, хотя он бы все равно мне его не сказал, ведь это не имеет отношения к Мьёльниру.

Может ли тот храм быть связан с Мьёльниром? Мне кажется, он бы что-нибудь сказал, если бы это было так, но, с другой стороны, он всегда говорит со мной только полуправдами.

Я прикусываю нижнюю губу, роясь в сумке в поисках ключ-карты. Ни одна из рун снаружи храма не совпадала с теми, что были в записке Лауфей. Но та, что была на зеркале, совпала. Райдо — мощная руна, связанная с путешествиями и паломничествами. Так что неудивительно, что она находится в месте поклонения.

Кампус, насколько я успела заметить, буквально усеян рунами, от дорожек до самих зданий. Сигурд Эриксон явно расставил защитные заклинания.

Чтобы не пускать людей внутрь? Или чтобы не выпускать их наружу?

Черт, может, они вообще неактивны. Когда я впервые приехала в Эндир, я наступила на Турисаз, и камень лишь насмешливо уставился на меня, без какой-либо магии. Если между запиской от Лауфей и рунами и есть какая-то связь, разбираться с этим придется позже. Сначала нужно заняться более важными делами. Нужно сосредоточиться на новой задаче. Мои пальцы сжимаю ключ-карту.

Найти учебный план.

Я быстро хватаю распечатанное расписание со стола и засовываю его в сумку, беру телефон и кладу в карман джинсов, затем распахиваю дверь. Рив уже стоит по ту сторону, подняв руку и собираясь постучать.

— Я как раз собирался проверить, пережила ли ты ночь после похода в Зал Ормира, — говорит он, подмигивая мне для пущей убедительности. Почему все красивые парни — полные психопаты?

— Было несколько минут, когда моя жизнь висела на волоске, — я пожимаю плечами и закрываю за собой дверь. — Но я выжила.

— Черт, — Рив корчит недовольную мину.

В ответ я показываю ему средний палец.

Я не слышу Арика в его комнате. Он уже ушел? Я настолько опаздываю? Вчера Рив сказал, что сегодня перед первыми занятиями все студенты будут присутствовать на короткой церемонии открытия.

У меня внезапно появляется желание проверить, как он. Вчера вечером он тоже выглядел довольно потрясенным. Только… почему я вообще беспокоюсь о своем враге? Какая мне разница?

— Эм… — я показываю на Рива. — Ты иди без меня. Мне нужно в туалет.

Он хмурится.

— Ты уверена? Я могу подождать.

— Да! Займи мне место.

— В аду? Без проблем. В первом ряду.

Я закатываю глаза, когда двери лифта открываются, и толкаю его внутрь.

— Ты невыносим, Рив.

Он улыбается.

— Ты даже не представляешь насколько.

Как только лифт закрывается, я бросаюсь к двери Арика и прижимаюсь к ней ухом. Ничего не слышно.

Я прижимаюсь сильнее, и в этот момент дверь резко распахивается. Я лечу вперед и врезаюсь в него.

— Прости, я просто… — просто что, Рей? Нет ответа, который мог бы скрыть смущение от того, что меня поймали за подслушиванием.

Его грудь твердая и теплая. Я пытаюсь отстраниться, но он толкает меня назад, прижимая к стене. Его ноздри раздуваются, он наклоняется ближе, его губы скользят по моей коже, как будто он вот-вот вдохнет мой запах.

— И что, по-твоему, ты делаешь?

Беспокоюсь? Слежу? И то, и другое?

— Я собиралась на церемонию открытия. Рив уже ушел, и я решила постучать, на случай если ты спишь и не услышал будильник.

Потому что я забочусь о тебе? Черт, как будто он действительно в это поверит.

Его губы изгибаются в жестокой улыбке.

— Да, конечно. Мы ведь настолько близки, что ты стала обо мне заботиться, — его глаза холодно и бесстрастно изучают мои. По крайней мере, он предельно ясно дал понять, какие у нас отношения.

— Как ты заботился обо мне вчера? — парирую я.

— Это было другое, — рычит он. — У тебя была чертова травма на голове.

Я фыркаю и скрещиваю руки.

— Ну, сейчас я чувствую себя отлично, — я наклоняю голову набок. — И почему я не могу заботиться о тебе? Мы вместе учимся в этом семестре. К тому же, мы не чужие люди. Мы давно знакомы и уже купались голышом вместе, так что это, по сути, связывает нас на всю жизнь, — я просто обязана была об этом упомянуть, да? Как будто моему мозгу был нужен весомый повод, чтобы вспомнить, как выглядела его обнаженная кожа. Мои щеки заливает жар.

— Это была ошибка, — произносит он низко и угрожающе.

— Огромная ошибка, — соглашаюсь я, но мой голос едва слышен.

— Тебе лучше идти. Ты же не хочешь опоздать.

Я моргаю, глядя на него снизу вверх.

— Ты слишком высокий, чтобы я могла через тебя перелезть, и прижимаешь меня к стене. Я уйду, как только ты отойдешь.

— Я не прижимаю, — он прижимается еще ближе. — А вот теперь да, — его тело твердое и горячее, прижато к моему. Он так близко, что я чувствую его сердцебиение, как свое собственное.

У меня перехватывает дыхание. Это я должна была охотиться за ним, а не наоборот.

На несколько секунд я теряюсь, паникуя от собственной слабости, потому что, хотя он и должен быть этим бесчувственным зомби, я вынуждена признать, мне нравится, ощущение его близости. Я вспоминаю прошлую ночь, его руки на моем лице.

Я осторожно провожу пальцем по его груди.

Он хватает мою руку, но не отпускает.

Нет, он сжимает ее. Сильно. Словно запоминает, как мои пальцы ложатся в его ладонь.

И вдруг меня накрывает лихорадочное видение. Мы прижаты к стене изо льда, которого я никогда раньше не видела, а затем так же внезапно снова оказываемся в его комнате в общежитии. Его губы скользят по моей шее, оставляя легкие укусы, пока он рвет на мне одежду. Я срываю с него рубашку, его глаза горят ярким красным цветом, губы приоткрываются, и из них вырывается стон, от которого дрожат стены вокруг нас.

В следующее мгновение он подхватывает меня за талию и усаживает на свои бедра. Он несет меня к…

С судорожным вдохом я возвращаюсь в реальность, все еще прижатая к стене, с головокружением, хотя это было всего лишь видение. Я резко выдергиваю руку из его хватки.

— Мне нужно идти.