Падшие Боги

Глава 72

Рей

Я одета как валькирия.

Признаю, я бы не выбрала себе такой наряд для сражения. Но тот, кто его подбирал, явно знал, что делает. Длинная белая рубашка с рукавами и корсет в тон, плотно облегающий тело. Вышитые золотые узоры складываются на груди в крылья, а наплечники сделаны из золотых перьев, торчащих под острыми углами. Длинный белый плащ спадает с плеч и доходит до моих икр.

Вышитые руны на юбке отражают свет при каждом моем движении. Золотой пояс стягивает талию, идеальное место для оружия. Голова ворона защелкивается на месте пряжки.

И наконец, небольшой шлем, похожий на корону, лежит на моих волосах, оставляя макушку открытой. Из него торчат девять крошечных шипов, возможно, символ Девяти миров? Не уверена.

Я заплетаю волосы и смотрю на себя в зеркало.

Мне кажется, надо мной издеваются.

Дочь Одина.

Которая не смогла защитить свою мачеху или спасти мир от собственного отца. Как поэтично, что я должна быть одета по случаю.

И все же, должна признать, я выгляжу как воин.

Жаль только, что не чувствую себя им.

Я мысленно даю себе пощечину, достаю записку Лауфей и прячу ее в корсет, затем беру свои настоящие ножи и прячу их в потайном отделении юбки.

Наконец, я хватаю телефон, который сейчас кажется странно неуместным, и выхожу в коридор, позволяя двери захлопнуться за моей спиной. Замок давно не работает, но после сегодняшней ночи я все равно не собираюсь сюда возвращаться.

Арик стоит там и ждет меня.

У меня перехватывает дыхание.

Он без футболки.

Мой взгляд тут же цепляется за маску на его лице, половина белого черепа, холодного и беспощадного, другая половина раскрашена в синие тона, по кости тянутся сиреневые цветы, делая образ одновременно священным и диким. Рога извиваются вверх от макушки, как у падшего древнего короля.

Его плащ, тяжелый, королевского синего цвета, падает на пол густыми складками, скользя мимо темно-коричневых кожаных брюк и зашнурованных сапог, плотно облегающих икры. Он не оставляет ничего для воображения. Гладкие мышцы буквально бьют меня по голове — руки, пресс, грудь. Он выглядит именно так, каким и должен быть Истинный Великан. Мое сердце колотится о ребра в неконтролируемом ритме. Я просто не понимаю, к чему оно меня подталкивает, бежать или остаться.

Его ледяное выражение лица не дрогнуло ни на секунду.

Голова кажется слишком тяжелой, а тело слишком слабым под его взглядом и под тяжестью костюма, в который я одета, а может, под тяжестью самого момента.

— Ты хорошо выглядишь.

Его взгляд медленно, намеренно скользит по мне, и хотя он не произносит ни слова, голод в его глазах говорит сам за себя. Он заметен даже под маской, в том, как Арик прищуривает глаза, как его взгляд приковывает меня к месту и не дает мне пошевелиться.

Желание не выбирает сторону.

Оно просто есть.

Он разворачивается ко мне спиной, будто на этом все, будто это и был весь его вдохновляющий монолог. Мы молча идем к лифту, и, конечно же, потому что это Рив, он уже там, прислонился к стене и ждет нас.

На нем тоже плащ, но зеленый. Он ухмыляется.

— Подумал, будет забавно.

— Ни разу, — резко бросает Арик.

И ладно, может, я схожу с ума, но я все-таки улыбаюсь, и получаю в ответ подмигивание от ублюдка, который еще недавно мне угрожал. Что ж, по крайней мере в одном мифы правы, Локи действительно до последней капли крови, сбивающий с толку мелкий засранец. В одну секунду мне хочется его придушить, в следующую я изо всех сил стараюсь не рассмеяться, а еще через миг думаю: ладно, суперзлодейский плащ и черная корона ему действительно идут.

Колледж сбивает с толку.

Его корона меньше, чем у Арика. Она сидит на голове примерно так же, как моя, и из нее торчат четыре шипа, закручивающиеся в черные оленьи рога с кроваво-красными кончиками. На нем черный кожаный нагрудник с вышитой серебряной змеей и такие же черные кожаные штаны. Руки закрыты черными бронированными перчатками, а на кончиках пальцев — длинные, бритвенно-острые черные когти, которые щелкают каждый раз, когда он сжимает кулаки.

Он выглядит чертовски пугающе.

Мы все забиваемся в лифт.

— Уютненько, — весело заявляет Рив.

— Заткни свой чертов рот, — Арик поднимает глаза, как будто моля о терпении.

Рив смотрит на нас.

— Слушайте, я думаю, если мы все спокойно все обсудим и придумаем действительно хороший план, при котором мне не придется убивать людей, которые мне нравятся, то все как-нибудь да сложится.

Мы с Ариком молчим.

— Ну или делайте по-своему, — добавляет он, пожимая плечами. Затем покачивается на пятках и втягивает носом воздух. Лифт останавливается на уровне лобби. — Раньше это сидело на мне лучше.

— Так бывает, когда стареешь, Локи, — сладко отвечаю я. — Тело уже не то, что раньше.

— Не критикуй, пока не попробуешь, — он подмигивает.

Арик рычит.

— Разумеется, после его безвременной кончины, — добавляет Рив так, будто это должно хоть как-то помочь.

Мы выходим в лобби, где уже собрались все остальные. Я писала Зиве раньше, просила подождать меня. Я не ожидала, что Арик или Рив пойдут со мной.

Эйра выглядит как сама смерть. Не в небрежном, в последнюю минуту приготовленном для Хэллоуина стиле, а так, что у тебя скручивает живот и бегут по коже мурашки. Ее обычно безупречные черты лица выглядят опустошенными, глаза утопают в темных кругах, из-за чего ее привычная веселая улыбка кажется маской, одолженной у трупа. Волосы ниспадают сияющим полотном, но отдельные пряди торчат, словно треснувший ореол чего-то павшего, обвивший ее голову, как корона.

Она опирается на посох, гладкий, черный, с узловатым верхом, и каждый сантиметр ее обтягивающего кожаного наряда кричит о хищности. Костюм скроен с острыми углами и ребрами, почти ничего не скрывая. По нему тянутся кровавые разводы, от торса вниз по бедрам, по рукам, словно она только что вышла из места массового убийства.

Она не шутила, когда сказала, что нарядится Хелой, и я не до конца уверена, что это не настоящая Хела. Пожалуйста, Боги, никаких больше сюрпризов.

— Смерть пожирает нас всех, — она подмигивает. Слова звучат игриво. Но интонация совсем нет.

Зиву передергивает. Контраст между ними не мог быть резче, на ней простое белое платье, колышущееся при каждом шаге, и под мышкой она держит изящную арфу. Она выглядит так, будто вышла из пасторальной картины.

— Не суди, — фыркает она. — Я в последнюю минуту решила быть гречанкой. Или… римлянкой?

Я хмурюсь.

— Кто ты?

— Купидон, — ее ухмылка зловещая.

Рив стонет.

— Ну конечно.

Я смотрю на Роуэна. Он одет проще всех, строгий черный костюм, сидящий слишком идеально, чтобы быть повседневным. Но дело не в одежде. Это его глаза заставляют меня моргнуть дважды. Сегодня они ярче, с каймой, в которой мерцает решимость. Я сжимаю кулон на шее. По крайней мере, сегодня у меня есть его защита.

Он переводит взгляд с Арика на меня.

— Давайте уже покончим с этим.

— Ура, вечеринка, — тянет Рив, источая сарказм, и делает шаг вперед.

И вот так мы двигаемся с места, нога в ногу, костюмы задевают друг друга, направляясь к футбольному полю, где Охота и пир ждут нас, как ловушка, готовая захлопнуться.

Кампус раскинулся перед нами, словно королевство накануне войны. Он совсем не похож на место, по которому я ходила между занятиями. Сегодня ворота открыты, действительно открыты. Выпускники подъезжают на отполированных черных внедорожниках, глянцевых лимузинах и спорткарах с такими ревущими двигателями, что это уже раздражает. Воздух пропитан запахом денег и власти.

И в самом центре всего этого — огромный стадион и «Викинги Эндира», выстроившиеся в полном косплейном снаряжении. На них шлемы с железными рогами, а мех, наброшенный поверх наплечников, я почти уверена, куплен в IKEA в виде ковров, а потом порезан и приклеен. Они маршируют строем, скандируют, орут что-то про щитовые стены и смеются. Некоторые настолько пьяны, что спотыкаются о собственные мечи. Можно с уверенностью сказать, Эндир больше известен за академические успехи, чем за спорт.

Вдоль всего футбольного поля тянется уличный банкет. Это совершенно безвкусное пиршество, достойное короля, со свечами всех форм и размеров, зажженными на столе. Целые зажаренные кабаны блестят на блюдах рядом с хлебом, наваленным так, будто вот-вот несколько армий собираются его разграбить. Подносы с морковью, луком-пореем и репчатым луком. Десятки золотых кувшинов, наполненных, я надеюсь, медовухой или чем-нибудь покрепче.

И при всем этом здесь чувствуется атмосфера дома.

Рив первым нарушает молчание:

— Старый мир встречает новый. Они проводят это с незапамятных времен. Нет ничего лучше древней традиции, замаскированной под студенческую вечеринку.

Арик не отвечает. Его взгляд на мгновение скользит к озеру, мимо которого мы проходим. Вода в нем бурлит, ударяясь о берег. Небо чистое, ветра нет. Эта ярость выглядит неправильной, неуместной.

— Сколько у нас будет пиров? — бормочу я, скорее для себя.

Рив потирает ладони.

— Думал, ты никогда не спросишь. Охота проходит в три дьявольских этапа. Первый этап… — он указывает на середину поля. — Смотри, пей и веселись, — он поднимает два пальца. — Второй обычно предполагает, что у тебя есть значимая вторая половинка, которая согласилась пойти с тобой.

Рив бросает в мою сторону осуждающий взгляд.

— Если, конечно, она не бросила тебя прямо перед главным событием, вы садитесь вместе и кормите друг друга. Демонстрация истинного доверия через еду напрямую связана с доверием для самой Охоты, то есть третьего этапа. По сути, это твой повод пробежаться по лесу. На разных тропах устроены игры, но единственное обязательное условие, какую бы тропу или приключение вы ни выбрали, вы должны дойти до конца и пересечь ручей, питающий озеро. Вода — это последнее церемониальное очищение от ваших грехов перед богами и всеми присутствующими. А потом мы возвращаемся туда, откуда начали, к кострам и фейерверкам, чтобы официально открыть учебный год, и, разумеется, пир!

Я фыркаю.

— А я-то думала, что это просто миф про Одина, выпускающего воронов.

— И это тоже, — быстро говорит Арик. — Ты же знаешь Сигурда. Он любит чтить старые традиции и примешивать к ним новые.

По полю бродит как минимум сотня студентов, все в замысловатых масках и костюмах. Воздух кажется густым, наэлектризованным, словно весь кампус знает, что сейчас произойдет.

Я замечаю группу у студенческого центра, они держат факелы, высоко поднимая их, будто что-то призывают. Пламя освещает резные маски, искаженные лица волков, оленей и воронов, которые, кажется, носят здесь почти все.

— Профессора, — буднично поясняет Рив. — Традиция.

Традиция. Здесь это слово обожают.

И я немного удивлена тем, что профессора Эндира кричат вокруг костра.

— Мы же на самом деле ни на кого не охотимся? — спрашиваю я. — Это просто вечеринка? Игра слов?

— На духов. Призраков. Троллей. И людей, которые заслуживают худшего, — отвечает Арик. — По крайней мере, раньше Охота была именно такой. Верно, Рив?

Рив резко выпрямляется.

— Да, изначально именно так и задумывалось.

Напряжение между нами троими становится удушающим.

Зива толкает меня локтем.

— Ты в порядке?

Я резко выдыхаю.

— В порядке.

Она поднимает руку, будто хочет похлопать меня по плечу, но в последний момент передумывает.

— Слишком острый.

— Круто, правда?

Эйра фыркает.

— Когда мы начнем веселиться?

— После церемонии, — говорит Рив. — И после того, как прибудут все выпускники и родители, — он разворачивается к нам лицом и начинает идти задом наперед. — Всем нужно расслабиться. Думайте об этом как об игре. Забеге по лесу. Добрался до другой стороны — победил. Попался — заплатишь цену, — он ухмыляется. — Кто-нибудь вообще когда-нибудь искал информацию о Дикой Охоте Одина?

Один. Он был отличным охотником.

А потом он научил меня быть еще лучше.

Я открываю рот:

— Один вел погоню через леса, а его вороны гнались за духами. Большинство людей исчезали или не доживали до утра.

— Выживание — это всегда ключ к успеху, — добавляет Арик.

Когда мы подходим, вокруг нас внезапно воцаряется тишина. Сначала я думаю, что это из-за наших слишком эффектных костюмов, но люди смотрят не на нас, они глядят нам за спины, с благоговением на лицах.

Когда я оборачиваюсь, мне уже не нужно гадать, что привлекло их внимание.

Потому что Отец Один прибыл.

И он выглядит именно так, как и должен выглядеть Бог, которым он и является.