Падшие Боги

Глава 12

Рей

Это всего лишь карниз. Я очень хорошо обучена многим вещам. Джиу-джитсу. Метанию топора. Даже фокусам. Но хождение по канату — не мое. Об этом я и вспоминаю, когда поднимаю окно, а затем москитную сетку. Воздух несет аромат леса, он наполнен соснами и всем тем, что должно приносить утешение. Я сосредотачиваюсь на этом, вылезая из окна на узкий выступ.

Ладно. Не так уж плохо. Я всего лишь на втором этаже. Если упаду, то выживу. Наверное.

Я скольжу ногой по старому цементу и прижимаюсь спиной к стене, двигаясь медленно и уверенно. Ветер сильный, но я справлюсь. Сложнее всего то, что, добравшись до окна Арика, мне придется развернуть тело на этом карнизе, а потом снять сетку, не наделав шума и не сорвавшись, чтобы разбиться насмерть.

Было бы проще воспользоваться дверью общежития?

Несомненно.

Но теперь, когда в коридоре стоит бригада техобслуживания, ремонтирующая, как ни странно, освещение, я почти уверена, что этот вариант отпадает, и кто знает, когда вернется Арик. У меня нет лишнего времени, чтобы я могла позволить упустить хоть единую возможность собрать информацию. Особенно из-за такой личной слабости, как боязнь высоты.

Добравшись до его окна, я умудряюсь развернуться на сто восемьдесят градусов, лишь слегка закачавшись, что вызвало легкую панику. Затем я снимаю сетку и удерживаю ее на выступе рядом с собой, после чего нащупываю края, чтобы поднять старинную защелку и пробраться внутрь.

Мне требуется несколько минут, чтобы поддеть защелку ножом, и еще минута, чтобы снаружи приподнять стекло. Каждые несколько секунд я оглядываю территорию позади общежития, где, кроме одной парочки, пересекающей открытый двор по направлению к библиотеке, больше никого не видно.

Как только я поднимаю оконную створку достаточно высоко, я проскальзываю внутрь и сразу же оборачиваюсь, чтобы вернуть сетку на место.

В его комнате по-прежнему темно, и я знаю, что его здесь нет. Прошло всего несколько минут, и я бы услышала, если бы он вернулся, к тому же на нем была спортивная одежда и в ушах наушники. Он явно собирался позаниматься спортом или пойти побегать.

Если он вернется раньше… Что ж, разве он стал бы ожидать от дочери моего отца чего-то лучшего?

В его комнате стоит сильный запах кедра и свежего дождя. Я пытаюсь остановить себя, но не могу не вдохнуть этот вызывающий привыкание аромат. Он пахнет домом, к которому я никогда не принадлежала и которому никогда не буду принадлежать. Это навязчивая мысль, на которой я предпочла бы не зацикливаться, но, черт возьми, она не мешает мне сделать еще один глубокий вдох и насладиться запахом.

Почему я вообще на этом зацикливаюсь? Я отмахиваюсь от этой мысли. Скорее всего, это какой-нибудь неприлично дорогой дизайнерский одеколон, а я просто еще одна из тех, кто поддался на его феромоны.

Я оглядываюсь в темной комнате, замечая, как все тщательно расставлено, на его полках стоит не менее тридцати книг, кровать безупречно застелена.

Мне нужно узнать его интересы, чтобы они стали и моими. Карате? Отлично, запишусь. Беговой клуб? Не хотелось бы, но я потерплю, лишь бы покончить с этим.

Если я права, мне придется его разбудить.

Отец Один не говорил этого прямо, но я подозреваю, что у него больше нет силы пробуждать кого-то из стазиса. Что он нуждается во мне. Что его силы слабеют. Насколько, он никогда не скажет никому из нас, но положение, должно быть, отчаянное.

Моя задача — вытащить Арика из состояния стазиса, в котором он находится, поскольку его память о местонахождении Мьёльнира заблокирована. И если я собираюсь разрушить стазис божественного уровня, мне нужно понять, что в первую очередь держит Арика на ногах.

За что он цепляется. Что он скрывает. За что он готов пролить кровь.

Я не позволяю себе планировать что-то дальше этого.

Соблазнить? Выйти замуж? Убить?

Я смеюсь над собственной шуткой. Убить его я не могу. Женитьба еще смешнее, а соблазнение? Он приставил бы нож к моему горлу.

Хорошо, что я принесла свой.

Я освещаю скудно обставленную комнату фонариком своего телефона. В углу стоит кресло-мешок, которое выглядит так, будто на нем ни разу не сидели. Плюхаюсь в него, кладу в рот жвачку и принимаюсь изучать его книжную полку.

Несколько книг по архитектуре и поведенческим наукам. Несколько томов по истории. Целая полка классики. Я отказываюсь уважать его больше только потому, что вижу Вирджинию Вульф.

Я встаю и подхожу к постеру, висящему на стене. На нем изображено море. Вполне подходит. Готова поспорить, он хочет туда вернуться и даже не понимает почему.

— Ты родился из моря и леса, — я касаюсь пальцем красочного изображения и перехожу к его шкафу. — Естественно, что тебя к ним тянет.

Вздохнув, я провожу рукой в перчатке по его свитшотам и брюкам, мокасинам и походным ботинкам, а затем подношу футболку к лицу и вдыхаю ее запах.

Лес. Туман. Огонь. Вода.

Понятно.

Возможно, у меня нет особых способностей, кроме влияния на эмоции людей, но вот обоняние у меня потрясающее.

Я засовываю футболку под мышку и продолжаю осматриваться.

Будет ли он так же притягиваться к месту, где спрятан молот, как к морю?

Я медленно направляюсь к его столу, когда слышу шаги и знакомый голос Арика.

— Да, я сейчас приду. Я просто снова забыл свою книгу и кошелек. Ну знаешь, вся цель моего прошлого подъема сюда, — окликает он.

— Давай быстрее! — ноет Рив. — Я умираю с голоду.

Черт. Видимо, пробежка была короткой.

По спине пробегает дрожь, и я даже не задумываюсь. Просто приседаю, все еще сжимая в руке его футболку, и закатываюсь под кровать. Хорошо, что он действительно заправляет ее, покрывало свисает ровно настолько низко, чтобы скрыть меня.

Я нащупываю пояс, убеждаясь, что нож под рукой. На всякий случай.

— Ты всегда умираешь с голоду, — кричит Арик в ответ. Он уже близко.

Мне придется привыкнуть к его гипнотическому голосу. Черт, может, это его суперсила. Хотя… вообще бывают ли у Великанов какие-то способности, кроме силы? Пропасть между тем, что я знаю о богах, и тем, что я знаю о Великанах, еще никогда не казалась такой широкой. Чтоб тебя, Один, за то, что не подготовил меня лучше.

Я лихорадочно перебираю в памяти фильмы Marvel, которые, по словам отца, были примерно наполовину правдивы. Что вообще умеют Великаны? Делать все холодным? Или они просто любят жить в холодных местах? Я качаю головой. Если они напугали Отца Одина настолько, что он стер им память, у них явно было нечто большее, чем отличная теплоотдача и умение лепить снеговиков.

У меня перехватывает дыхание, когда открывается дверь его комнаты, и ветер несет его запах через открытое окно, о котором я забыла.

Черт. Он поймет, что я здесь была. Прежде всего… я молюсь, чтобы он не понял, что я все еще здесь.

Пол скрипит, когда он медленно подходит к краю кровати.

— Рив, клянусь, если это снова очередная шутка, и ты подбил на нее какого-нибудь первокурсника, я тебя убью, — он принюхивается. — Я серьезно. Ты же знаешь, я не сплю два дня, перестань меня доставать. Ты меня раскусил. Может, мы уже пойдем есть?

Пол скрипит при каждом шаге Арика по комнате, пока он не наклоняется, чтобы закрыть окно.

Он берет что-то из блюдца у двери, бормоча себе под нос о тупых братьях, затем снова выходит, закрывая за собой дверь.

Мое сердце застряло в горле от того, что я чуть не погибла, и я просто лежу под его кроватью целых пять минут. Не нюхая его футболку. Просто переводя дыхание.

Убедившись, что он не вернется, я выскальзываю из-под кровати, останавливаясь на мгновение, чтобы поправить одеяло.

Следующие пять минут я провожу методично и быстро перебирая ящики. Я делаю вид, что не замечаю сдавленности в желудке, подтвердив то, что уже подозревала — черные боксеры. Ну, естественно.

Лицо все еще горит, когда я открываю ящик под раковиной, и три пузырька с таблетками звякают друг о друга. Я поднимаю каждый, читаю этикетки. Ничего знакомого.

Я достаю телефон и делаю фотографию.

Я говорю себе, что это для его же блага. Что, возможно, это поможет его освободить.

Но это оправдание отдает фальшью в груди.

Десять минут спустя я обыскала все и, кроме загадочных лекарств, не нашла ровным счетом ничего полезного.

Живот урчит, в очередной раз напоминая, что я так и не поела.

Я бросаю взгляд на закрытое окно, но отбрасываю эту мысль. Я не планировала выбираться обратно тем же путем. Не тогда, когда дверь общежития за мной и так прекрасно закрывается на замок.

Поспешно вернувшись в свою комнату и сменив черные леггинсы на спортивные штаны, я направляюсь в столовую, не торопясь, чтобы избежать новых нежелательных встреч.

Здесь многолюдно и шумно, и на меня обрушивается шквал запахов — дешевый одеколон, тикка масала, печенье с шоколадной крошкой и все жирное. Я беру поднос и иду вдоль линии раздачи, накладывая картошку фри, унылого вида сэндвич с индейкой и салат, который я не собираюсь есть. Затем я нахожу столик, спрятанный в углу, вне досягаемости, как раз так, как мне нравится.

Первая соломка картошки фри восхитительна. Я уже почти забыла все, о сегодняшнем дне, когда входит Арик, и я едва не давлюсь. Они уже должны были прийти и уйти.

Он один. Без Рива. И он осматривает зал.

Не садись сюда…

Не садись сюда…

Я не готова.

Столовая забита, но два пустых стула рядом со мной так и остаются нетронутыми, благодаря моему Эфирному Зову. С того момента, как я вошла, я испускаю волны безмолвной угрозы, но только для того, чтобы составить план. Судя по всему, это работает.

Обычно мне это нравится.

Но я могу лишь предположить, что Эриксоны невосприимчивы к моему дару. Иначе много лет назад Арик как-то отреагировал бы на него. Он бы почувствовал его, верно? Так же, как я не смогла скрыть отказ и то, как мое сердце сжалось в груди? И то, как они вели себя сегодня, это подтверждает. Они меня дразнили. Подходили ко мне, и уходили слишком резко. Действовали мне на нервы.

Я оглядываюсь, раздумывая, не отменить ли эффект и не притянуть ли кого-нибудь на свободное место. Но студенты вокруг слишком заняты тем, что снимают себя на камеру или бездумно листают страницы в телефоне, чтобы заметить приглашение.

Я опускаю взгляд и продолжаю есть, медленно, механически, словно это может каким-то образом сделать меня невидимой.

Рядом со мной скребет стул.

Только не он.

Серьезно.

Кто угодно.