Падшие Боги

Глава 27

Рей

Я быстро скачиваю на телефон интерактивное приложение кампуса Эндира, затем вместе с толпой направляюсь к столам для регистрации. Для вида изучаю листы регистрации, но на самом деле никуда не записываюсь, затем беру свой окончательный пакет документов для зачисления и направляюсь к выходу.

До начала первого занятия у меня есть два часа.

Я бегу обратно в свою комнату, готовая строить планы или плести интриги, а может, даже вздремнуть перед занятиями, но, едва я открываю дверь, что-то со свистом проносится у моего лица.

Я хватаю предмет в полете и захлопываю дверь за собой, чтобы оценить нападавшего.

— Камень, Роуэн? Серьезно? — но присмотревшись, я понимаю, что это не камень. Это мраморная шахматная фигура. Та самая, которой не хватало на фотографии, которую отец прислал мне ранее.

Королева.

Я кладу ее на тумбочку.

— Подарок от твоего отца, — говорит он.

Но мы оба знаем, что это не подарок. Это предупреждение.

— Ты мог бы и не бросать ее в меня.

— Я знал, что ты поймаешь, — отвечает он, словно это все оправдывает. Он встает с кровати и окидывает меня взглядом, и я делаю то же самое в ответ. Его светлые волосы зачесаны назад в тугой пучок, и он все еще в черном костюме. — И, кстати, выглядишь ты хреново.

— Я бы очень хотела, чтобы люди перестали озвучивать очевидное.

В уголках его рта появляются ямочки. Я скучала по его легкой улыбке. Ненавижу, когда он всегда начеку.

— Мне нужно пойти в душ и, возможно, успеть вздремнуть перед первым занятием. Все в порядке? Где твоя маленькая тень, строчащая сообщения? Она вообще отрывает глаза от телефона, когда разговаривает?

Он сжимает переносицу.

— Где же еще? Делает маску для лица прямо перед телефоном. Ну, знаешь, готовится к занятиям и ко всем мероприятиям первой недели, одновременно выдавая контент массам. Чувствую, в будущем меня ждет много общения с людьми.

Я разражаюсь смехом. Боже, как же приятно расслабиться, пусть даже немного.

— Твое самое любимое занятие. Повезло тебе.

— По-моему, она не понимает, что я не наемный друг, а телохранитель, потому что ее отец — параноик из совета директоров, которому кажется, что кто-то хочет его убить, — он закатывает глаза, но затем его лицо становится серьезным. — Один в основном его успокаивает, но в последнее время угроз стало больше, так что…

Я зеваю.

— Кого мой отец разозлил на этот раз?

— Я не спрашивал. Не хочу знать, — его взгляд мечется между дверью и мной. Мне не нравится ни то, как он на меня смотрит, ни то, как он делает вдох, словно готовится сообщить по-настоящему плохие новости. — У Одина сегодня был еще один приступ ярости. Они становятся все хуже, Рей.

— Что случилось?

— Что-то его вывело из себя. Он разбил четыре шахматные доски. Четыре человека погибли, а он даже не моргнул.

— Боги.

Он пожимает плечами.

— Большинство из его ближайшего окружения — далеко не святые. Но в корпорации работают сотни людей. Рано или поздно пострадают невиновные. Это не только плохо для бизнеса, но и привлекает нежелательное внимание в крайне критический момент.

Мои мысли уносятся к другим студентам. У них есть семьи, друзья. Я только что познакомилась с Эйрой, и пусть она не входит в число моих любимых людей, я не хочу, чтобы ей или ее отцу причинили вред. А еще есть Зива. Она уже не раз прикрывала мне спину. Смогу ли я жить с мыслью, что подвергаю ее опасности?

— Чем больше ослабевает его сила, тем сильнее он теряет связь с реальностью.

Я всегда подозревала, что ситуация ухудшается, но услышать, как Роуэн говорит об этом так прямо…

Жизненная сила Одина связана с Асгардом. Будучи так долго отрезанным от источника, неудивительно, что он слабеет и срывается на людях. Сила — как и время: в конце концов она заканчивается.

— Как дела у Лауфей? — осторожно спрашиваю я. Я не писала ей, зная, что отец будет следить за ее телефоном, а последнее, чего я хочу, — это навлечь на нее неприятности.

Роуэн вздыхает.

— Ты же знаешь, какая она. Любит печь и свой сад. В последнее время она гораздо чаще бывает на улице. Думаю, так она пытается хоть немного отдохнуть от Одина, но он всегда за ней присматривает.

— Следит за своей пленницей, ты хотел сказать? — я фыркаю. — Хорошо хоть он не причиняет ей вреда…

— Но он это сделает. Скоро. Если болезнь не заберет ее раньше. Один не бросается пустыми угрозами, — он снова вздыхает. — Он действительно заботится о ней… по-своему.

Но, по сути, в этом и заключается вся правда. Те крохи эмоций, на которые способен мой отец, ни на что не повлияют.

— Не защищай его, Роуэн. Это лишь вызывает у меня желание врезать тебе, а я тебя действительно люблю. Давай закончим этот разговор? Я делаю все, что могу, но прошло всего два дня. Я не могу просто ходить по кампусу и задавать вопросы, а сблизиться с наследником Эриксонов не так уж и просто.

Арик враждебен.

Озлоблен.

Он опасная бутылка неконтролируемых эмоций, которая может разбиться в любой момент.

— Ты чувствуешь что-нибудь… — мой голос затихает. — Я имею в виду, что-нибудь необычное в Эндире. Знаю, что у тебя всегда были свои секреты, но ты чувствуешь себя здесь слабее? Более неуравновешенным? Из-за силы Сигурда? Из-за нелепого количества рун?

Роуэн опускает взгляд и напрягается.

— Ты видела мои шрамы. С тех пор как я ступил на территорию кампуса, они жгут так, словно свежие порезы, Рей. Как тебе такое необычное? — он зажмуривает глаза. — Прости. Ты этого не заслужила.

Я смотрю на его правую руку. Выглядит так, будто кто-то провел ногтями по коже, оставив борозды, тянущиеся к кончикам пальцев, так сильно израненных, что он почти похож на жертву пожара.

— Эриксоны, весь их род, заплатят за то, что сделали с тобой.

Он не вздрагивает, но я вижу ярость в его глазах, ярость проигранной войны, потерянной семьи, потерянного всего.

— Все гораздо глубже, и ты это знаешь. Тебе нужно действовать быстрее. Арик не идиот, как и его дед. Один и Сигурд воевали тысячелетиями. То, что они заперты здесь, возможно, привело к временному перемирию, но это все. Мира не будет никогда.

Его слова оставляют во мне чувство пустоты

— Они пустили тебя в свой мир на время и, возможно, будут довольны тем, что смогут поиздеваться и немного поиграть с тобой. Но не делай ошибку, думая, что Великаны слабы. Действуй осторожно и быстро.

Очень полезно.

— Ты дочь Одина. Мьёльнир должен тянуться к тебе.

Я знаю все это, но, когда слышу, как это говорят вслух, поставленная задача кажется мне гораздо более сложной. Я бросаю телефон на кровать и собираю волосы в низкий пучок.

— Один говорил, что по линии твоей семьи у тебя тоже есть право на эту кровь, пусть и разбавленную. Так почему он не берет в учет тебя? — я заканчиваю с прической и скрещиваю руки. — Было бы куда проще действовать вдвоем, знаешь ли.

Он облизывает губы. Он всегда так делает, когда хочет выиграть время, чтобы обдумать ответ, потому что никогда не действует сразу. Сначала всегда все оценивает.

— Хотелось бы, чтобы так было. Но того небольшого следа Одина, который остался в моей крови, недостаточно, чтобы владеть самым мощным оружием в мире. Авария сломала меня, я потерял столько крови, что иногда задаюсь вопросом, осталась ли во мне та часть, которая имела значение, — его лицо мрачнеет. — Давай не будем говорить об этом сейчас?

— Прости, просто ты никогда мне этого не рассказывал, и, может, будет полезно поговорить об этом.

— Не будет, — он качает головой. — Я уже пережил достаточно травм на всю жизнь, Рей.

— Я не хотела ворошить…

— Забудь, — быстро говорит он, подходя к окну, весь напряженный.

Я знаю, что он изранен, и снаружи, и внутри. Хотя это и не должно, но это заставляет меня думать об Арике. О потере его родителей. О том, как его ударила молния в том странном несчастном случае.

— Сколько вольт в среднем в одном разряде молнии? — спрашиваю я Роуэна.

Он резко оборачивается, ноздри раздуваются, будто вопрос его взбесил. Затем он быстро берет себя в руки и трет глаза.

— Прости. Я устал и не привык к тому, что ты задаешь вопросы, не связанные с местью, драками, смертью или картошкой фри. К тому же я вымотан этой одержимостью Одина Мьёльниром. Я понимаю, зачем он нам нужен, но он не… его.

— Вообще-то, технически он его. Мой отец заказал изготовление молота.

Роуэн все еще трет глаза, но его спина напрягается, а руки сжимаются в кулаки. Обеспокоенная, я протягиваю к нему руку.

— Эй, ты в порядке?

В следующее мгновение его рука сдавливает мою шею, он прижимает меня к стене так высоко, что мои ноги болтаются в воздухе. Я хватаюсь за его руку, в панике, отчаянно нуждаясь в воздухе. Что происходит? Он никогда не пытался причинить мне вред.

— Роуэн, — хриплю я. — Роуэн!

Его глаза бездонны, как темные дыры, прежде чем он наклоняется и проводит носом по моей шее. Его голос хриплый.

— Он не Эриксонов и не Одина! Его даровали самому могущественному богу этого мира, и я, черт возьми, устал от того, что все игнорируют его жертву!

— Поставь… — я бью его ногами по ногам. — Меня… — я бью сильнее. — На пол…

Если я не достучусь до него в ближайшее время, я потеряю сознание.

Я умру.