Падшие Боги

Глава 78

Рей

Улыбаясь, Рив подходит к отцу и подбрасывает в воздух камень с руной Турисаз. Что бы я ни отдала, лишь бы стереть эту самодовольную ухмылку с его наглой физиономии. Желательно этим самым камнем. И не один раз.

Он подбрасывает камень вверх и ловит его, подбрасывает и ловит.

Если камень у него, значит ли это, что именно он ранил Арика?

Он подмигивает мне.

Во всем мире не хватит льда, чтобы остудить ярость, пылающую под моей кожей.

Он останавливается перед моим отцом.

— Видишь? Я же говорил, что был прав насчет последних двух рун. Но нет, тебе все равно нужно было, чтобы я это доказал, — он улыбается мне. — Корова была слишком очевидной? Отчаянные времена требуют отчаянных мер и все такое. Бонус, я увидел тебя наполовину голой.

Я дергаюсь в цепях. Я убью этого человека, даже если это будет последним, что я сделаю.

— Хватит! — кричит Роуэн. — Один, отпусти Рей. Она…

Отец поднимает руку.

— Рив, за твою службу мое предложение все еще в силе, но ты должен доказать свою преданность. Я не потерплю ничего меньшего.

— Без проблем.

Я снова бросаюсь к нему, но Роуэн удерживает меня.

— Ты эгоистичный трус, — цедит он, не сводя глаз с Рива. — Один убьет тебя, как только получит то, что хочет, ты ведь это понимаешь? Хотя, чему тут удивляться? Ты идиот.

Рив смеется, а затем снова подмигивает мне.

— Боги, ты вечно такой драматичный, — потом он подходит к Одину и берет его трость. — Чтобы доказать мою преданность.

Он что, хочет умереть?

Отец никогда даже не подпускал меня к ней.

Один поднимает руку, останавливая своих людей.

— Я разрешаю.

Рив вытаскивает изнутри меч и подходит к Арику, который стоит на коленях. Он дергает брата за волосы, заставляя поднять голову, затем поднимает меч к его горлу. Медленно, мучительно медленно, он проводит лезвием по коже Арика.

Серебристая кровь начинает сочиться. Пока лишь капли, но намерение ясно.

Нет.

Рив держит клинок неподвижно у шеи Арика.

— Тик-так, маленькая богиня.

Глаза Арика умоляюще смотрят на меня.

— Не… бойся.

Мое тело дрожит, зубы стучат.

— Арик, — слезы текут по щекам. Я не думаю, что смогу это сделать.

— Я верю, — его улыбка спокойна. — В тебя. Ты знаешь, где он. Сделай то, о чем он просит. Принеси Мьёльнир.

— Да, — соглашается Один. — Послушай его. Поторопись. Великан не хочет умирать. Принеси мне молот, и я сниму с него цепи, позволив исцелиться.

Арик не отрывает от меня взгляда. Его красивые губы на мгновение изгибаются в улыбке.

Дело не в том, чтобы я спасла его.

Арик знает, что отец никогда не снимет эти цепи. Никогда не пощадит его и не отпустит.

Он говорит мне найти молот. Потому что хочет, чтобы я сражалась.

Потому что он верит в меня.

— Плыви в бурю, Рей, — глаза Арика прикованы к моим. — Закончи это со мной.

Он имеет в виду, что я должна плыть в темноту одна. Он имеет в виду, что я должна сделать это без него, без посторонней помощи.

Он сказал, что я могу спасти себя.

Я хочу ему верить.

Я хочу верить, что герои существуют и что я могу быть своим собственным героем.

Но перед лицом неминуемой смерти я чувствую только слабость.

— Развяжите ее! — приказывает отец.

Арик сжимает челюсть и кивает еще раз.

— Я верю в тебя.

Руны загораются вдоль его тела, когда он щелкает запястьем, создавая ледяной путь от себя до ступеней и вниз, к воде. Он использует свою силу, чтобы осветить дорогу.

— Я буду рядом с тобой.

Лед внезапно обвивает мою руку.

Я знаю, что с каждым использованием своей силы он теряет все больше.

С каждой потерей он все ближе к смерти.

И все равно он выбирает держать меня за руку, пока я иду в неизвестность.

Я раскрываю ладонь навстречу его холоду. Я принимаю его. Я вдыхаю его.

— Судьба ждет тебя, дочь Одина, — Рив улыбается, когда Роуэн снимает с меня цепи. Он наклоняется ближе, все еще держа меч наготове, и шепчет: — Плыви быстрее.

— Я ненавижу тебя.

Его нога вылетает вперед, он сильно бьет меня по колену, и я падаю.

Я с грохотом ударяюсь о ледяной путь. Рив смеется, и остальные мужчины присоединяются, пока Роуэн ругается. Но, лежа на земле, я замечаю кое-что. Оно слабо светится. Руна змеи, выгравированная на камне меньше моей ладони. Поднимаясь на ноги, я хватаю его.

— На твоем месте? — отец кивает мне. — Я бы поторопился.