Падшие Боги

Глава 49

Арик

Рей молчит, пока мы вместе выходим из здания факультета искусств. На занятии мы говорили о том, что нужно закончить доклад про Ледяные Пещеры, но оба понимали, что на самом деле речь шла о том, чтобы составить план поиска Мьёльнира. Никто из нас не заводит разговор о лунатизме. Я почти уверен, что, если бы мы это сделали, я бы взорвался на месте, и дело было бы не в рунах.

Вдруг мой телефон издает звук уведомления. Я опускаю взгляд на экран.

Рив: смотри в оба

Рив: не думай членом

Рив: Сигурд всегда наблюдает

Телефон пиликает снова.

Серьезно?

Рив: не недооценивай его, это ошибка, которую никто из нас не может себе позволить

Рив: но серьезно, не думай членом

Я мысленно его проклинаю. Знаю, что он прав, но мне не хочется верить, что в конце концов она способна полностью меня предать. Или что, если она способна, то и я тоже. Сейчас нужно сосредоточиться на разблокировании последних двух рун. Все остальное может подождать.

Потому что я устал чувствовать себя оцепеневшим, я устал чувствовать, что не знаю своего истинного я, и я устал чувствовать себя слабым перед недосягаемым врагом. Пришло время восстать из пепла моих родителей. Власть Богов, власть Одина, должна пасть. Рей должна это понимать, даже если не хочет этого признавать.

— Что-то не так? — спрашивает Рей.

— Все хорошо, — лгу я и убираю телефон в карман, пока мы направляемся к студенческой парковке.

Я щелкаю сигнализацией своего внедорожника, и, не говоря ни слова, Рей садится на пассажирское сиденье.

Она ждет, пока я не выеду за ворота Эндира, и только потом спрашивает:

— Куда мы едем?

— Туда, где сможем спланировать наши дальнейшие шаги.

— А. Понятно.

А куда, по ее мнению, мы ехали? На свидание?

Я резко смотрю на нее. Она покраснела? Черт, я что, сказал это вслух?

— Это было бы мое первое, — она краснеет еще сильнее. — Нет, я имею в виду, не первое вообще, не в этом смысле первое.

Моя улыбка буквально застывает на лице.

— Девственница свиданий или девственница вообще, Рей?

— Заткнись, я не настолько тепличная. У меня были свои интрижки, несмотря на то что отец держал меня под замком. Но все, с кем я общалась, были детьми тех, чьи родители работали на моего отца, а значит, большинство либо хотели похитить меня ради выкупа и силой выдать замуж, — она смотрит мне прямо в глаза, ай, — либо просто узнать, каково это, быть с дочерью великого Одина. Никто никогда не дарил мне цветов. Уф, давай не будем об этом говорить? По-моему, я уже несу чепуху.

Я отказываюсь говорить ей, что это мило.

— Несешь, но мне даже нравится видеть все эти маленькие трещины в твоей броне. На всякий случай у меня в голове есть список всех твоих слабостей. Обязательно добавлю туда «свидания, на которые парню нужно принести только цветок».

Она закатывает глаза.

— Да, меня легко впечатлить.

Я наконец сворачиваю на дорогу, ведущую к задней стороне озера. По мере приближения к заброшенному участку лес становится все гуще.

Когда я съезжаю с окружной дороги к кованым железным воротам, Рей присвистывает:

— Ну, выглядит устрашающе.

— Так и должно быть.

Вся эта земля принадлежит Сигурду. Он не терпит посторонних.

Я паркую Defender. Рей выходит из машины, закидывая сумку с ноутбуком на заднее сиденье. Подойдя к высоким воротам, она резко смотрит на меня, затем наклоняется и начинает рассматривать резьбу на декоративных навершиях. Ее глаза расширяются, когда она замечает длину балясин, на каждой металлической перекладине которых выгравирована защитная руна.

— Весь забор под защитой?

— Когда Сигурд хочет что-то оградить, он не церемонится. Если бы кто-то из университета забрел сюда, у него возникло бы сильнейшее желание развернуться к черту и больше никогда не возвращаться, — странно приятно вот так говорить об этом открыто с кем-то еще. Когда я касаюсь ворот, кованое железо содрогается и скрипит, но открывается для меня. — Сюда.

Она на секунду колеблется, потом следует за мной.

Тропа к озеру усыпана белыми камнями, или чем-то, похожим на белые камни. Я всегда смотрю прямо перед собой, никогда, ни вправо, ни влево, чтобы не замечать их. Я дышу короткими, рваными вдохами. Нам нужна была уединенность, но я забыл, насколько сильно на меня действует это место.

— Подожди, — Рей останавливается передо мной и оглядывается. — Арик, это не камни. Это…

— Кости, — заканчиваю я за нее. — Мы называем это место Холлоууд. Это место, где похоронены большинство павших или где большинство павших… пали.

Она кладет руку мне на плечо. Я инстинктивно отдергиваюсь.

— Великаны, которых убил Один.

— Да. Ты окружена ими. Великаны, которые так и не получили достойного погребения, а вместо него замерзли в земле навечно. Они отдали этому миру свои тела, и никто никогда не узнает об этой жертве.

— На войне люди редко узнают правду, — признает Рей. — Мне жаль. Я знаю, это ничего не меняет, но мне правда жаль.

— Однажды он поплатиться за свои преступления, — я слегка отталкиваю ее. — И, если ты будешь стоять рядом с ним, как бы мне ни нравилась твоя улыбка, ты тоже.

Жестко, но и напоминание о погребенных вокруг не мягче.

Я привел ее сюда, чтобы обсудить наши планы, но теперь эта цель кажется второстепенной, подавленной заряженной энергией этого места. Мы молча идем по все более каменистой тропе к кромке воды, где она тянется, как лист черного стекла, неподвижная, как камни, окаймляющие тропу.

Рей останавливается, когда мы доходим, и смотрит в чернильную глубину. Я прислоняюсь к гладкой, холодной стене черного камня и наблюдаю за ней.

— Я действительно хочу знать, почему во всех этих местах общим мотивом является вода, — говорит она.

— Потому что вода — это жизнь, — отвечаю я. — Она проходит сквозь все. Она высекает горы, формирует землю, стирает в пыль даже самые прочные металлы, — я пожимаю плечами. — Боги боялись Великанов именно из-за этой силы, силы льда, воды, самой жизни.

Она улыбается мне.

— В этом есть смысл.

Мне нравится такая она.

Беззащитная.

Я хочу ей доверять. А потом я вспоминаю тела. Можно ли по-настоящему доверять кому-то, в чьих жилах течет кровь Одина?

Мысли возвращаются к сообщениям Рива.

Воздух становится прохладнее, влажным от тумана маленького водопада, струящегося по скале рядом со мной. Вода стекает в узкий ручей, который течет у нас под ногами, прежде чем исчезнуть в озере. Рей осторожно переступает через него, проводя рукой по брызгам, прижимая тело к камню.

Она тихо вздыхает.

— Здесь так красиво.

— Я думаю… — мой голос дрожит. — Здесь я чувствую себя как дома, как ни в одном другом месте.

Она смотрит на меня с таким пониманием и спокойствием, что у меня перехватывает дыхание.

А когда поднимается ветер, закручивая пряди ее волос вокруг лица, запах земли, пьянящий и сильный, ударяет меня, вместе со словом. «Ложь».

В этот момент я не думаю. Я протягиваю руку и беру ее за руку.

Она не смотрит на меня. Мы просто стоим рядом. Держась за руки. И я думаю, что это, возможно, самый совершенный, самый спокойный момент в моей жизни.

Пока он не обрывается, когда жар обрушивается мне в ладонь. Крик Рей дает понять, что она почувствовала это тоже.

Мой взгляд цепляется за свет, исходящий от скалы перед нами, не естественное сияние, льющиеся из-под водопада. Сердце начинает колотиться вдвое быстрее, когда я делаю шаг ближе.

— Что… что это? — спрашивает Рей тихим, благоговейным голосом.

Высеченная на гладкой скале, наполовину скрытая бурлящей водой, сияет зубчатая руна.