Падшие Боги

Глава 57

Арик

Я не в настроении.

Если еще хоть один человек упомянет сегодняшнюю вечеринку, я разобью ему лицо.

Рей весь день держится на расстоянии, специально. Все, что она делает, выверено до хирургической точности. А значит, она, скорее всего, знает, где последняя руна, и хочет сорвать повязку одним резким движением, не обращая внимания на то, насколько сильно я могу истечь кровью.

Занятия проходят мимо. Мои конспекты — это набор штрихов, которые могут быть рунами или кардиограммой, но уж точно не помогут мне сдать биологию. Было бы неплохо, если бы я мог быстро напиться и остаться в таком состоянии на всю ночь, но мой организм сжигает алкоголь как дешевый бензин. Я дорогой пьяница, и это не решит настоящую проблему.

Поправка: проблемы.

Я сворачиваю за угол к столовой, и у дверей, как горгулья, стоит Роуэн. Этот парень всю неделю тенью следует за Рей, слишком гладкий, слишком красивый, из тех, кто выглядит лучше с кровью на лице. Шрамы говорят о том, что он любит их собирать.

Я резко разворачиваюсь. Последнее, что мне сейчас нужно, — это он.

— Арик.

Даже его голос меня бесит. Он разговаривает со мной так, будто имеет право мной командовать, и это выводит из себя.

Я вздыхаю и поворачиваюсь к нему.

— Да, придурок?

Он закатывает глаза.

— Насчет вечеринки сегодня.

— Могу я отменить твое приглашение?

— Я так понимаю, она будет под присмотром? — говорит он, игнорируя меня.

Я громко смеюсь. Он — нет.

— Кто умер и назначил тебя надзирателем? Расслабься. Камеры повсюду, персонал на месте, никто не умрет. Рей умеет за себя постоять.

Его голубые глаза вспыхивают еще более холодным оттенком.

— А кто следит за тобой? Кто контролирует тебя, когда ты теряешь контроль?

Я оглядываюсь на пустой коридор, отполированная плитка, витрина с трофеями, отражающая наши силуэты.

— Это мой дом, так что я собираюсь в нем просто быть. Пить. Хорошо проводить время. Немного забыться и любой ценой избегать тебя. Вот мой план.

Он делает шаг ближе, так что я чувствую запах его дурацкой мятной жвачки.

— Отлично. Главное, чтобы этот план не касался ее.

Я ухмыляюсь.

— Ты меня предупреждаешь, будто она не способна принимать решения? Она взрослая женщина, она не делает ничего, чего сама не хочет.

Его челюсть напрягается.

— Ах. Вот в чем проблема. То, чего она хочет…

— Это я, — я наклоняюсь ближе и кладу холодную руку ему на плечо. — Кто я такой, чтобы лишать ее этого удовольствия, Роуэн?

Его кулак оказывается быстрее, чем я ожидал. Он врезается мне в челюсть, стучит по зубам и отбрасывает на шаг назад, прямо в витрину с трофеями. Стекло разлетается, а боль вспыхивает по всей спине.

Черт. Он бьет как грузовик.

Серебристо-красная кровь течет из моего носа, а он уже вцепился кулаком в мою рубашку и тянет меня к себе. Я позволяю ему.

— Ты отвратительный, — рычит он. — Тебя не должно существовать, — его губы кривятся. — Ты не заслуживаешь рун, которые тебя защищают.

Он отталкивает меня и отворачивается, как маленькая сучка.

— Что собираешься делать, сбежать? — мой голос разносится по коридору. Он останавливается. — И вообще, кто тебя назначил судьей того, кто «достоин», а? Я не сделал ничего плохого в этой жизни. Мои родители пожертвовали всем, чтобы я мог жить и сделать что-то, что-то важное. Можешь ли ты сказать то же самое о своих?

В его глазах что-то мелькает, вина, ярость, все сразу. Он бросается на меня.

Я уклоняюсь, хватаю его за воротник и впечатываю в бетонную стену. Мой кулак поднимается…

И вдруг между нами возникает Рив, вклиниваясь, как живой рычаг, ладонями упираясь мне в грудь.

Он отталкивает меня как раз в тот момент, когда его громкий смех заполняет пространство, смешиваясь с ахами и шепотом начинающих собираться студентов.

— Вау. Окей, нет, Морозко, не сегодня. Сегодня не Рождество, — он отталкивает меня еще на шаг и хлопает по моим холодным рукам, потом оборачивается с солнечной улыбкой. Я быстро засовываю руки в карманы.

— Роуэн, может, выберешь драку, в которой можешь победить? Чувак, это унизительно, — он бросает взгляд по коридору на собравшихся студентов и продолжает. — Нечего тут смотреть, народ! Слишком много креатина убивает! Пейте воду! Не употребляйте наркотики!

— Я бы надрал ему задницу, — говорю я достаточно громко, чтобы Роуэн услышал.

Роуэн указывает на нас, тяжело дыша.

— Держитесь от нее подальше. Оба. В следующий раз я не остановлюсь.

Он уходит прочь, плечи напряжены, ярость снова спрятана под маской сторожевого пса. Я ухмыляюсь, когда он встряхивает правую руку, как будто она болит от удара по моему лицу. Надеюсь, она сломана.

Я вытираю кровь с носа, когда Рив бормочет почти себе под нос:

— Этот парень и его темперамент.

— Роуэн? Он просто постоянно злой. А ты бы не был, если бы работал на Одина?

В глазах Рива что-то мелькает.

— Черт возьми, да, я бы был злым. Пошли, накормим тебя, пока ты не перекрасил коридор чьей-нибудь селезенкой, — он хлопает меня по плечу, чувствует, какой я холодный, немного отшатывается, но ничего не говорит.

Я поднимаю рубашку и вытираю остатки крови с лица ее внутренней стороной, пока Рив бежит к приближающимся охранникам кампуса. Двое парней, которые выглядят так, будто только что закончили учебу, подходят в полной форме, с рациями в руках, с беспокойством в глазах.

Рив улыбается им.

— Я сообщу президенту Эриксону все кровавые подробности, не волнуйтесь. А вы пока делайте свою работу и оформляйте отчет, порча имущества, нападение. Ах да, и обязательно укажите, что виновата личная охрана Эйры Хелиан. У вас уже должна быть его информация.

Они беседуют еще несколько минут, затем Рив жестом велит мне следовать за ним. Осколки стекла хрустят под ногами, пока мы проходим мимо ошеломленных студентов и возвращаемся в столовую. Мне уже все равно, видят ли они белизну моих глаз, иней, который только и ждет, чтобы вырваться наружу.

Чертов Роуэн. Линия рун вдоль моей спины пульсирует в такт сердцу, жар, холод, жар, словно услышала слово «Йотунхейм» и решила проснуться в гневе.

— Чай, — Рив внезапно щелкает пальцами, усаживая меня на стул за пустым столом. — Чай всегда успокаивает нервы.

— Я не хочу чай.

— Люди пялятся, — сквозь зубы говорит Рив. — Ты выпьешь этот чертов чай и натянешь милую улыбку, будто не хочешь поджечь школу, разорвать Роуэна на части и подбросить его куски в огонь. Хватит улыбаться, прекрати, это жутко. Я сейчас вернусь с твоим чаем. Думай о… ненасильственных вещах.

Что означает, что в ту же минуту, как он уходит, я думаю о Рей. А это приводит к мыслям о Роуэне. Замкнутый круг, потому что теперь я зацикливаюсь на том, что она не оглянулась на меня на занятиях, а это лишь подтверждает, что она знает, куда мы отправимся после сегодняшнего вечера, даже если я сам этого еще не знаю.

Мне нужно принять то, что произойдет, и вместо того, чтобы сопротивляться или пытаться все переосмыслить, просто открыть дверь и впустить бурю.