Скованная сумраком

Глава 9



Я позволила себе немного привыкнуть к ощущению полета, стараясь не думать о незваном пассажире. До сих пор я просто позволяла Вёрдру вести нас, паря над облаками, по ощущениям, не меньше получаса. Я понятия не имела, что должна делать и как вообще им управлять. Никаких поводьев. Я-то даже на обычной лошади без поводьев никогда не ездила, и топо земле.

— Если хочешь, чтобы он повернул, надави ногой с противоположной стороны от нужного направления, — голос Эфира прорвался сквозь тишину.

Мы летели в таком молчании, что я почти забыла о его присутствии за моей спиной.

Я попробовала последовать его совету, прижав левую ногу к боку Триггара, но Вёрдр лишь фыркнул и продолжил лететь прямо, будто я вовсе ничего не сделала.

— Он меня не слушается! — крикнула я назад.

— Надавливай сильнее. Он должен понять, что ты настроена серьезно.

Я вонзила пятку с большей силой, но Триггар, похоже, воспринял это как вызов и рванул еще выше в небо. От резкого ускорения я вцепилась в луку седла так, что костяшки побелели. Хватка Эфира вокруг меня тут же усилилась.

— Очевидно, твои методы обучения нуждаются в доработке, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

Мы взмыли чуть выше облаков, и прохладный туман коснулся кожи, прежде чем Триггар по собственной прихоти прорвался сквозь них вниз. Пейзаж под нами открылся, и мой резкий вдох не имел никакого отношения к высоте.

Мир внизу разворачивался, словно кошмар, воплотившийся в реальность. По мере снижения горло сжалось вокруг крика, который я так и не смогла выпустить. Это было не просто разрушение, это было полное стирание с лица земли.

Высохшие русла рек рассекали почву, как открытые раны, а то, что когда-то было лесами, превратилось в кладбище искореженных стволов, тянущихся к вечно сумеречному небу. Каждая деталь, становясь отчетливее, ощущалась как удар по телу. Я думала, что условия в городе были ужасны, но ничто не шло ни в какое сравнение с серым миром под нами. Это была сама смерть, раскинувшаяся, насколько хватало глаз.

И мы были причиной этого. Мой народ. Мое королевство. Стража, которой я поклялась отдать жизнь.

Желчь подступила к горлу, когда я вспомнила наши тренировочные занятия: как нас учили сражаться с Рейфами, как грудь распирало от гордости, когда Ларик говорил мне, что я — ответ на все, что именно меня он искал, чтобы наконец уничтожить чуждую угрозу. Он ведь не мог знать об этом, правда? Он заставил меня поверить, что мы праведные, что мы сражаемся за свое королевство, за выживание.

Мы не были героями. Мы были палачами.

— Все исчезло… — выдавила я, и слова на вкус были как пепел.

Молчание Эфира за моей спиной ощущалось тяжелым, обвиняющим.

— Да. Почти все.

Я чуть повернула голову, пытаясь разглядеть выражение его лица. Но оно, как всегда, оставалось непроницаемым, скрытым тенью темных волос.

— Засуха распространилась, а вместе с ней и смерть. Целые деревни покинуты. Урожаи погибли. Источники воды обратились в пыль.

Желудок скрутило отчасти из-за высоты, отчасти из-за ужасающей реальности внизу. Видеть это своими глазами значило сделать все непоправимо реальным.

Крылья Триггара дрогнули, и существо издало низкий, гортанный звук, будто и он оплакивал состояние земли. Тень Вёрдра вытянулась по земле мимолетным призраком, скользящим над останками когда-то существующей жизни.

Взгляд упал на скопление руин внизу. То, что, возможно, раньше было деревенской площадью, теперь представляло собой клубок обвалившихся крыш и расколотых стен. Я представила людей, живших там: играющих детей, продающих торговцев, болтающих у огня стариков. Теперь там остались лишь призраки.

— Давай приземлимся. Слева есть поляна, — раздался голос Эфира.

— Приземлимся? А как, по-твоему, я должна…

— А как ты вообще рассчитывала вернуться на землю? — его слова сочились тем самым раздражающе спокойным тоном, который ему всегда удавалось сохранять. Особенно усугубленным тем, как крепко он держал меня за талию. С такой хваткой я могла бы с тем же успехом быть прикованной к нему железными цепями.

— Ну… — начала я и едва не фыркнула, осознав, что действительно не продумала этот момент. Я вообще не планировала сегодня летать.

— Я думала, Триггар в конце концов просто сам вернет меня в город и приземлится на лужайке! — прокричала я сквозь ветер, сжимая седло, пока мы взмывали все выше, а земля внизу снова превращалась в размытое пятно.

Дыхание Эфира коснулось моего уха.

— Тебе удалось привлечь самого упрямого Вёрдра из всего табуна. Если будешь ждать его решения, можешь оказаться на другом конце царства.

Я стиснула зубы.

— Даже не искушай меня.

Триггар громко фыркнул и резко ушел вправо. Ветер хлестнул по нам, крылья мощно взмахнули, и от внезапного маневра у меня внутри все перевернулось.

— Осторожнее. Было бы крайне прискорбно, если бы ты упала.

Я бросила на него взгляд через плечо.

— А как я вообще могу упасть? Я к тебе практически приклеена.

Я почувствовала, как паника поднимается из груди, сжимая горло. Это совсем не походило на езду верхом. Ни поводьев. Ни ремней, за которые можно ухватиться. Я была полностью во власти огромного, упрямого зверя.

— Триггар! — закричала я, наполовину в панике, наполовину в ярости, пытаясь прижать пятки к его боку, но совершенно равнодушный к моему отчаянию Вёрдр продолжал лететь так, будто его единственной целью было забраться как можно выше.

Голос Эфира прорвался сквозь нарастающее раздражение.

— Ты должна управлять им, а не просто кричать на него.

— Я не кричу на него, я его умоляю! — огрызнулась я сдавленным, прерывистым шипением, и крылья Триггара широко распахнулись.

Мы опасно накренились, уходя в слишком крутое пике к земле. Внизу я увидела разрушенную деревню — проломленные крыши, растрескавшийся камень, — и сердце на мгновение пропустило удар. Он летел прямо туда.

— Эсприт, Эфир, мы сейчас умрем! — закричала я с паникой в голосе.

— Ты кричишь Эсприту или мне? — спокойно спросил он, даже когда мы продолжали падать рывками вниз.

— Что мне делать?! — закричала я.

Голос Эфира оставался ровным. В нем больше не было насмешки — только резкость, почти такая, будто это я вела себя неразумно.

— Тебе нужно его замедлить. Упирайся пятками и тяни на себя луку седла, а не просто висни, будто вот-вот свалишься.

— Я пытаюсь! Такое ощущение, что он вообще этого не чувствует… — почти прокричала я, сжимая кулаки, а земля все стремительно приближалась. Слишком быстро. Слишком резко.

— Дави пятками, Фиа! Он не остановится просто потому, что ты его попросишь!

Я стиснула зубы и вдавила пятки в бока Вёрдра с еще большей силой как раз в тот момент, когда Эфир сместился и с силой прижал свои ноги к моим, врезаясь ими в зверя. Если бы мы не находились на грани гибели, я бы убила его за это абсолютное вторжение, за то, насколько он оказался… настолько… невыносимо близко ко мне. Жар полоснул по телу, когда он напрягся. Его дыхание согревало ухо, даже несмотря на рвущийся навстречу ветер. Каждой клеточкой тела я хотела ткнуть его локтем под ребра.

И только после последнего, решающего толчка Эфира — такого, от которого у меня, казалось, могли сломаться ноги, — крылья Триггара наконец изменили положение, замедляя падение. Было резко, но этого хватило. Как раз в тот момент, когда я собиралась вывернуться из его рук, Эфир ослабил хватку и отодвинулся назад в седле. Мы все еще соприкасались, но его тело больше не обволакивало мое.

Я резко выдохнула, хотя сердце все еще бешено колотилось в груди. Земля по-прежнему была слишком близко. Я потянула на себя луку седла, стараясь удержать руки неподвижными, несмотря на напирающий ветер.

Земля была уже прямо перед нами. Я различала полуразвалившиеся строения — расщепленное дерево, обломки камня. Триггар слегка наклонил крылья, как раз вовремя, и мы с глухим, болезненным толчком приземлились на растрескавшуюся землю.

Триггар совершенно невозмутимо фыркнул, вытянул шею и царапнул землю копытом.

Я же, напротив, чувствовала, что могу просто рухнуть прямо в седле. Руки все еще вцеплялись в него так, словно от этого зависела моя жизнь, грудь тяжело вздымалась, отзываясь запоздалой дрожью.

Я соскользнула с Триггара на дрожащих ногах, едва удержав равновесие. После такого падения я почти споткнулась, ботинки взметнули в воздух облачка пепла.

Эфир даже не удостоил вниманием мой почти что срыв.

— Ну вот. Мы выжили.

Я бросила на него взгляд через плечо, сердце все еще бешено колотилось.

— Не благодаря тебе.

Я согнулась, уперев руки в колени, и попыталась перевести дыхание.

— Ты отвратительный инструктор, — бросила я в сторону Эфира, — а с тобой, Триггар, нам еще предстоит серьезный разговор в конюшне.

Вёрдр лишь резво ускакал прочь, поднимая за собой пыль, направляясь к искривленным, скелетообразным деревьям.

— Он ведь не бросит нас здесь, правда? — спросила я.

— Он будет поблизости.

Голос Эфира изменился. Он смотрел куда-то мимо меня, и по его резким чертам будто расползалось нечто похожее на сожаление. Темные волосы ветром сдуло с его лба.

Я выпрямилась, обернулась и увидела, что он смотрит на место, которое когда-то, очень давно, должно было быть садом.

Почва была растрескавшейся и сухой, серо-бурой, едва напоминавшей землю. Ни сорняков, ни травы, ни малейшего намека на жизнь. Там, где когда-то росли растения, остались лишь искореженные, ломкие останки — стебли и побеги, переломанные или высохшие в ничто. Ржавые шпалеры провисали под странными углами, их каркасы спутались с остатками давно увядших и умерших лоз. Грядки, прежде заполненные овощами, теперь были лишь пустыми бороздами, настолько бесплодными, что земля казалась полой. Ни насекомых, ни птиц, ни единого признака того, что здесь когда-то что-то процветало.

Тихая, гнетущая неподвижность накрыла пейзаж, а я вбирала это зрелище.

— Где мы? — спросила я.

— Это была деревня Кройг, — сказал он, проходя мимо меня и ступая в сад; сухие ветки трескались под его сапогами. — Крупнейший поставщик продовольствия во всем царстве.

— Когда это произошло?

— Два года назад.

Его слова пронзили меня, словно удар током.

— Выглядит так, словно здесь десятилетиями никого не было, — прошептала я, всматриваясь в полное разрушение. Как все могло прийти в такое состояние так быстро?

— Мы эвакуировали жителей, отправив их обратно в Рейвенфелл. Многие отказались, не желая покидать свои вещи. Свою землю. Все, кто остался, в конце концов либо нашли убежище в Драксоне, либо умерли здесь, в этих домах.

Эфир повернулся, но не посмотрел на меня. Его взгляд был прикован к земле.

— Лаэль был одним из детей, которых мы вернули в город. Оба его родителя уже умерли. Отравились овощами, которые сами и выращивали, словно земля их исказила.

Я стояла, не зная, что сказать. Даже не понимая, что чувствовать.

— В последний раз я был здесь в день, когда небо остановилось. Сначала солнце, потом луна. Ночь и день слились в одно. Сезоны переплелись. Мы застряли… Застряли, переживая один и тот же день снова и снова, пока умирает царство.

— И ты борешься за это? — горечь в голосе удивила даже меня, но я не могла остановить слова. — За землю, что уже мертва?

Даже произнося это, я ощущала жгучий стыд. Как я смела сомневаться в ценности спасения этого места? Я вспомнила детей в Рейвенфелле, гоняющих по улицам потрепанный мяч. Женщину, просящую Медикуса. Лаэля, сироту, оставшегося без родителей из-за самой земли, что должна была их кормить.

Речь шла не просто об умирающей земле. Речь шла о людях. О людях, которые ничего не сделали, чтобы заслужить эту медленную смерть. Людях, которые все равно находили способы жить, надеяться, даже когда их мир рушился вокруг.

Но помогать им означало идти против всего и всех, кого я знала. Это означало принять, что процветание острова Сидхе, мира, который я так упорно пыталась защитить, построено на этом разрушении. Что моя служба в Страже способствовала этому.

— А ты бы их оставила? — вопрос Эфира прервал мои размышления, как лезвие.

— Нет, — прошептала я, и слово ощущалось одновременно правдой и предательством. Как я могу отвернуться от такой боли? Но как бороться против собственного народа?

Тяжесть выбора давила на грудь, и дышать было трудно. Если я помогу Умбратии, я предам Сидхе. Если откажусь — обреку этих людей на медленную, жестокую смерть. Правильного пути нет, нет маршрута, который не закончился бы предательством кого-либо или чего-либо.

— И ты уверен, что я — ответ на все это? — казалось невероятным.

— Я ни в чем и никогда в жизни не был так уверен.

— Я сделаю это, — наконец сказала я увереннее, чем чувствовала. — Я встречусь с Пустотой.

Одновременно и сдалась, и бросила вызов. Я ощутила, как он задумчиво затих.

— Завтра мы отведем тебя к Уркину, первым делом, — наконец сказал он.

— Мне стоит бояться?

Эфир не ответил.

Через несколько мгновений Триггар вернулся к нам, с кусками засохшей коры на челюсти, и мы снова оседлали его. Эфир помог мне подняться на спину Вёрдра. Я была слишком измотана, чтобы вздрогнуть, когда он сел позади меня.

Мы молча летели над пустошью, простиравшейся внизу. Я заставляла себя смотреть, впитывать всю тяжесть того, с чем нам предстоит столкнуться. Я росла, слушая истории о славных победах и благородных жертвах. Но здесь нет славы. Только пепел и тени.

Триггар издал низкий звук, крылья наклонились, и он снова начал набирать высоту, устремляясь к горизонту. Я подтянула хватку, подстраиваясь под движение, и впервые с начала полета почувствовала искру решимости. Земля внизу может быть кладбищем, но, возможно, когда-нибудь она сможет стать чем-то другим.

— Что там дальше? — спросила я, нарушая тишину.

Голос Эфира прозвучал тихо, как будто он разговаривал сам с собой.

— Все, что осталось.