Скованная сумраком

Глава 20



Зал ожидания казался меньше, чем вчера: каменные стены словно сдвинулись, сдавливая пространство, пока мы собирались, чтобы тянуть жребий. Мышцы все еще ныли после испытания боем, каждый синяк грыз меня изнутри, напоминая, насколько сокрушительно я проиграла накануне.

Перед нами стоял еще один Архивариус, держа в руках тот же черный мешок из ткани, что и вчера. За его спиной возвышался Уркин, скользя взглядом по группе и не выдавая ни единой эмоции. Когда он дошел до меня, глаза его едва заметно сузились.

Отсутствие Сорена бросалось в глаза. Он все еще был слишком слаб после вчерашнего избиения, чтобы участвовать в сегодняшнем испытании. Остальные старались не смотреть на пустое место в строю, но руки Миры были сжаты в кулаки по бокам.

— Порядок демонстрации окончателен, — голос Уркина наполнил зал. — Вы представите свою привязь Совету. Любое использование способностей до вашего вызова повлечет немедленную дисквалификацию.

У меня скрутило живот, когда мешок начал передвигаться вдоль строя. Я наблюдала, как каждый участник вытягивает камень, внимательно изучая их реакции. Лицо Терона осталось непроницаемым, когда он прочитал номер, но в глазах его мелькнуло нечто похожее на удовлетворение. Значит, первый. Так.

— Как удачно, — раздался за моей спиной гладкий, вкрадчивый голос, от которого по позвоночнику пробежал холодок. — Похоже, у нас будет достаточно времени, чтобы познакомиться поближе.

Я обернулась и увидела Валкана, стоящего куда ближе, чем я ожидала. Его мертвые глаза были прикованы ко мне с тревожащей интенсивностью. Даже в тусклом свете его кожа будто светилась неестественной жизнью, и от этого зрелища у меня снова скрутило живот.

— Должен признаться, я… заинтригован. Чужеземка на Стрикке. Такого еще не бывало.

Мой взгляд невольно скользнул на верхний ярус, где собралась Умбра. Эфир стоял у одной из каменных колонн, его золотые глаза были прикованы к нам, челюсть сжата. Даже с такого расстояния я видела, как под его кожей извиваются тени.

— И все же мы оба здесь, — продолжил Валкан, подходя еще ближе. — Нарушаем традиции, — улыбка обнажила его слишком белые, слишком идеальные зубы. — Скажи, тебе нравится в Умбратии?

Я не успела ответить, голос Уркина разрезал напряжение, как клинок:

— Кандидат Терон, займи позицию.

Я отошла от Валкана, благодарная за этот предлог. Но его голос настиг меня, достаточно тихий, чтобы слышала только я:

— Возможно, мы продолжим этот разговор позже.

Арена изменилась со вчерашнего дня. Там, где раньше стояли тренировочные манекены, теперь возвышались сложные мишени и конструкции. Ярусные трибуны над нами были забиты знатью и военными лидерами, их лица были напряжены в ожидании. Ради этого они сюда и пришли.

Терон шагнул в центр арены, выглядя таким же уверенным, как и вчера, при нашей первой встрече. По сигналу Уркина из теней вышли Стражники, окружив его с обнаженным оружием.

Первый Стражник атаковал, его клинок рассек воздух, но Терон уже двигался. Воздух вокруг него задрожал, словно марево над раскаленным камнем. И вдруг там, где был один Терон, появились десятки: каждый двигался независимо, каждый был до пугающего детально точен. Стражники замерли, оружие зависло в воздухе, они пытались отличить настоящую цель от иллюзий.

Фантомы Терона вплетались между Стражниками. Каждый раз, когда клинок находил одного из них, фигура растворялась в тумане, а в другом месте возникали еще трое. Стражники впали в ярость, рассекая фантомов, пока настоящий Терон незримо скользил среди собственных творений. Когда демонстрация завершилась, он спокойно стоял в центре арены — ни царапины.

— Следующий, — окликнул Уркин.

Валкан широким шагом вышел на арену, и разговоры вокруг тут же стихли, превратившись в приглушенный гул. Он окинул толпу взглядом и хищно улыбнулся. Новые Стражники заняли позиции вокруг него, но их движения были заметно более неуверенными, чем прежде.

Тело Валкана пошло рябью, словно вода под ветром: кости с треском ломались и перестраивались, плоть выкручивалась в неестественном танце. Там, где мгновение назад стоял человек, теперь кралась массивная пантера, черная, как сама ночь. Превращение было безупречным и потому особенно пугающим. Глаза зверя оставались все такими же мутно-белыми. Он рванулся к ближайшему Стражнику.

Пантера в середине прыжка обернулась гигантской хищной птицей, и клинок Стражника рассек пустоту. Когти полоснули по броне, и существо взмыло в воздух. Остальные перестроились, пытаясь загнать его в кольцо, но Валкан никогда не оказывался там, куда били их орудия. Одно превращение перетекало в другое — волк, медведь, змей, — каждая форма смертоноснее предыдущей. И, в отличие от остального царства, не было ни малейшего признака, что засуха хоть как-то ослабила его.

Демонстрация закончилась так же внезапно, как и началась: Валкан снова стоял в своем изначальном облике, среди полностью обезоруженных Стражников. Ни один волос не упал с его головы. Он даже не запыхался.

За этим последовала оглушительная тишина.

Следующей вызвали девушку, с которой я еще не была знакома, — Кассию. Она изящно, но с заметной осторожностью вышла в центр арены. Новые Стражники заняли свои места, и когда первый из них атаковал, она с пугающей скоростью протянула руку. От ее прикосновения солдат пошатнулся, явно не понимая, что именно она с ним сделала. Лишь затем его броня начала разлагаться: трескаться, вздуваться… и в конце концов рассыпалась в кучку пепла. Остальные Стражники отступили, но Кассия пошла за ними, ее лицо оставалось безупречно пустым, даже когда все, к чему она прикасалась, обращалось в прах. Легкая улыбка тронула ее губы, когда она заметила выражения лиц наблюдателей.

Следующей была Кенна. Когда Стражники сомкнули кольцо, арену наполнил шепот бесчисленных голосов, говорящих одновременно, нарастающих, пока это не стало невыносимо. Стражники схватились за головы, строй рассыпался, словно эти голоса проникали прямо внутрь их черепов. Кто-то уронил оружие, кто-то попятился. А Кенна все это время неподвижно стояла, дирижируя хаосом, как маэстро.

Следующим был Лаэль. Он направился к краю арены, туда, где тени скапливались особенно густо, и, к всеобщему потрясению, ухватился за нечто огромное, скрытое во мраке. С явным усилием он вытащил на свет труп гигантского волка. Свалявшаяся шерсть зверя была потемневшей от разложения, а пустые глазницы пугали сильнее, чем если бы в них еще были глаза.

Толпа разом затаила дыхание, когда Лаэль водрузил тело волка в центре арены, его хрупкая фигура терялась на фоне чудовищных размеров существа. Стражники осторожно кружили вокруг с поднятым оружием, но их неуверенность была очевидна.

Лаэль начал поднимать руки, и конечности волка дернулись, затем перешли в плавное движение, когда он поднялся на ноги. По безмолвному приказу тварь бросилась на ближайшего Стражника, двигаясь неестественно быстро, несмотря на разложившееся тело. Гниющие клыки вгрызлись в стальную броню, и она вдавила Стражника в землю.

Остальные ринулись вперед, но волк оказался слишком быстрым, слишком сильным. Он сражался с бешеной, дикой яростью существа, которое не чувствует боли и не боится смерти. Спустя считанные минуты Стражники сдались, отступая от создания, которое продолжало рыскать между ними и Лаэлем.

Когда Лаэль поднимался по ступеням арены, его лицо, несмотря на явную усталость, разорвала широкая ухмылка. Его кожаная одежда была покрыта грязью и следами разложения от перетаскивания волчьего трупа.

— Прости, — сказал он, плюхнувшись на скамью рядом со мной. — За запах и все такое. Я надеялся найти экземпляр посвежее.

Несмотря ни на что, я не смогла не улыбнуться. Мальчик, который еще вчера казался таким нервным, только что повелевал мертвым зверем. В груди разлилось что-то похожее на гордость.

— Ты можешь управлять мертвыми? — тихо спросила я, все еще пытаясь осмыслить увиденное.

— Эфир нашел меня, когда я тренировался на дохлых крысах в Кройге, — признался он, ковыряя засохшую грязь на рукаве. — Сказал, что я растрачиваю талант на грызунов, — его глаза загорелись. — Ты бы видела, что я могу сделать с медведем. Правда, их сложнее за собой таскать.

Я по-настоящему, вслух рассмеялась и сама удивилась этому звуку. Когда я смеялась в последний раз?

— Ну, волк точно произвел впечатление.

— Думаешь? — он буквально засиял.

— Определенно. Ты бы видел лица наблюдателей. Они были одновременно и восхищены, и в ужасе.

Я улыбнулась.

Он не успел ответить, Уркин вызвал следующего участника. Но прежде чем Лаэль поднялся, освобождая место, он сжал мою руку.

— У тебя все получится, — прошептал он. — Покажи им, на что ты действительно способна.

Следующим был Рейвен, его движения были скованными и неуверенными. Когда Стражники начали приближаться, он вытащил из карманов то, что выглядело как осколки зеркал, и разложил их по арене на выверенном расстоянии. Когда первый атаковал, его отражение появилось в одном из фрагментов, окликнув его и предупредив с другого угла обзора. Но способность, при всей своей изящной странности, оказалась непрактичной в бою. Стражники довольно быстро подавили его, хотя наблюдатели, похоже, все равно остались под впечатлением. Я заметила, как Телон что-то прошептал Уркину, и тот кивнул.

На арену вышла Мира. Ее хрупкая фигурка почти терялась в огромном пространстве. Стражники двинулись вперед с поднятым оружием, и тут начало происходить нечто странное. Каждый раз, когда взгляд Миры фиксировался на одном из них, воздух вокруг цели словно искажался, смазывался. Один за другим Стражники пошатывались и отступали, оружие с грохотом падало на камень, будто они отшатывались от чего-то невидимого.

Их лица искажались выражением чистого ужаса, хотя не было видно ни малейшей причины. Что бы Мира им ни показывала, этого хватало, чтобы даже тренированные солдаты отступали. При этом ее лицо оставалось мертвенно бледным, словно она сама видела те же ужасы, что навязывала им.

Все участники уже выступили, и по коже пробежала нервная дрожь, когда Уркин снова поднялся, намертво впившись в меня взглядом. Он всего на мгновение помедлил, позволяя себе надавить еще сильнее.

— Чужеземка, — произнес он, не пытаясь до конца скрыть отвращение в голосе. По трибунам прокатился шепот. Без сомнения, обсуждали мой позорный провал накануне. Я заставила дыхание выровняться и шагнула на арену. Шла медленно, куда менее уверенно, чем хотелось бы.

Стражники выходили из теней один за другим, смыкаясь вокруг меня плотным кольцом. Их оружие ловило редкий свет, пробивавшийся сверху, сталь поблескивала обещанием смерти. Я чувствовала на себе тяжесть сотен взглядов: знати, военачальников, других участников. Все они ждали, что я потерплю неудачу. Снова.

Сердце грохотало так громко, что казалось, они слышат его. Вчерашние синяки пульсировали в такт каждому удару. Я готовилась к этому с прошлой ночи, но сейчас, стоя здесь, я почувствовала, как в меня закрадывается сомнение. Никогда прежде я не пыталась сделать нечто подобное. Никогда сознательно не использовала столько силы сразу.

Я закрыла глаза, стараясь успокоиться. Знакомая и опасная сеть зашевелилась вдоль позвоночника. Обычно я держала ее тщательно сжатой, выпуская ровно столько, сколько было необходимо. Но сегодня я собиралась использовать все до последней капли.

Первый Стражник двинулся. Я услышала свист стали, рассекающей воздух, почувствовала, как они начинают приближаться. Сейчас или никогда.

Я потянулась к сети, дернув за нее с большей силой, чем когда-либо прежде. На один ужасный миг ничего не произошло. Сила осталась запертой внутри, неподвижной, упрямой. Паника вцепилась мне в горло. Я потянула сильнее, отчаянно, чувствуя напряжение вплоть до костей.

И тогда что-то вырвалось на свободу.

Сеть взорвалась вверх по позвоночнику с такой силой, что меня едва не сбило с ног. За закрытыми веками вспыхнул белый свет, и они распахнулись, когда стихийная, неукрощенная, всепоглощающая сила хлынула сквозь меня. Слишком много. Этого было слишком много. Я чувствовала, как теряю над ней власть, как она пытается вырваться и закрутиться в неконтролируемый вихрь.

Сквозь хаос я видела разумы Стражников, они были так близко и светились серебром. Но нити не слушались. Они корчились и извивались, отказываясь принимать форму. Лоб покрылся потом, пока я боролась за контроль, пыталась придать этому дикому всплеску силы очертания, сделать его пригодным для использования.

И как раз в тот миг, когда мне показалось, что я в ней утону, что-то встало на место. Сеть стабилизировалась, и я ощутила, как ноги отрываются от земли.

Зрение прояснилось, и я обнаружила себя висящей в воздухе. Волосы метались вокруг, как в бурю. Арена погрузилась в абсолютную тишину. Стражники застыли с наполовину поднятым оружием и смотрели вверх. Моя сеть вытекала перламутровыми щупальцами, одновременно касаясь всех шести разумов, обвивая их, как шелк.

Улыбка тронула губы, когда взгляд скользнул вниз к Уркину, который все еще сидел, тогда как остальные наблюдатели вскочили в шоке.

И я послала команду по нитям.

Один за другим Стражники развернулись против своих же сослуживцев и подняли оружие. Мгновение тишины прокатилось эхом, их руки оставались поднятыми.

Атаковать.

Мгновенно все поглотил хаос: Стражники ринулись друг на друга, их клинки мелькали с необузданной яростью, сталь билась о сталь. Грохот разнесся по всей арене, зрители вскакивали на ноги, задыхаясь от ужаса. Наконец Уркин поднялся и сделал несколько мучительно медленных шагов ко мне, вцепившись в перила так, что костяшки побелели. Его взгляд впивался в меня, словно лезвие.

Наверное, мне стоило бы до ужаса испугаться, задуматься о том, какие последствия это может повлечь. Но он сам просил увидеть мою привязь, и я собиралась показать ее в самом подлинном, самом честном виде. Напомнить каждому из них, на что я способна. Что я могу сделать, если по-настоящему этого захочу.

Я никогда не ощущала сеть во всей полноте ее силы, но должна была признать, мне это понравилось.

Сквозь побоище я нашла Эфира. Его разум мерцал золотым оттенком. Он был единственным в толпе, кто все еще сидел, откинувшись в кресле, сложив руки, опустив подбородок опасно низко. На его лице застыло выражение, которого я никогда прежде не видела.

Гордость. Но не только она. В нем была тьма. Мрачное удовлетворение, от которого у меня дыбом вставали волосы, и жар вспыхнул в теле.

Как раз в тот момент, когда один из Стражников вскрикнул от боли, я остановила их.

Каждый Стражник опустился на колени в бессилии, доспехи с лязгом рухнули на камень. Когда они осознали, где находятся, и что только что произошло, на их лицах проявилось недоумение.

Последовала оглушительная тишина. Ни один человек не шевельнулся, словно вся арена застыла в этом мгновении. Я чувствовала, как сердце гремит в груди, но руки не дрогнули, я плавно опустила их вдоль тела.

В тишине раздались редкие, медленные хлопки, эхом отразившиеся от каменных стен. Я резко повернула голову к источнику звука, и кровь в жилах застыла.

Валкан.

Он стоял у края арены, его взгляд был прикован ко мне с такой интенсивностью, что кожа начала зудеть. Губы его изогнулись в улыбке, он продолжал аплодировать в одиночестве.

— Великолепно, — выдохнул он, достаточно громко, чтобы его голос разнесся. — Просто великолепно.

Едва я начала опускаться, и ступни снова коснулись камня, чары рассеялись. В тот же миг арена взорвалась симфонией голосов: одни кричали от восторга, другие спорили, шипя возбужденным шепотом.

Лицо Уркина застыло в абсолютной неподвижности, но теперь в его выражении появилось нечто еще. То, что почти походило на страх. Прекрасно.

Генерал Талиора что-то настойчиво шептала ему на ухо, тогда как Тэлон яростно строчил что-то в своем блокноте, время от времени бросая на меня быстрые взгляды. Кэрис просто изучал меня.

Валкан подошел ближе, двигаясь пугающе плавно, и мое внимание переключилось на него.

— Полагаю, — пробормотал он, и его голос рассек шум, — похоже, ты самое необычное существо из всех, что мне доводилось видеть.

Его бледный, мертвый взгляд пригвоздил меня к месту. Не восхищением, а чем-то куда более ужасным. Жадным, извращенным интересом.

— Какая же будет, право слово, жалость, если ты погибнешь в глубинах Пустоты.