Скованная сумраком

Глава 17



Рука Эфира сомкнулась на моей руке в тот самый миг, как только мы сошли с арены, и он потащил меня в тускло освещенный коридор. Сердце все еще бешено колотилось от появления Валкана, от ужаса произошедшего. Я не успела даже возразить: он уже тянул меня через извилистые проходы, так быстро, что ноги едва поспевали. Мы свернули за угол, и там, в затененной нише, нас уже ждали Ретлин, Векса и Эффи. Их лица были напряжены до предела.

— Скальдвиндры, — выплюнула Эффи, меряя тесное пространство шагами. — Конечно же, это они. Родители говорили, что они колеблются, но я и представить не могла…

— Они бы не осмелились, — перебила Векса, но в ее голосе прозвучала неуверенность. — Не без гарантий от других домов.

— Осмелились бы, если прижало достаточно сильно, — голос Эфира был убийственно спокойным, хотя он так и не отпустил мою руку. — Засуха в прошлом месяце сильнее всего ударила по их землям.

Я переводила взгляд с одного лица на другое, пытаясь сложить картину воедино.

— Как голос одной семьи может все изменить?

— Скальдвиндры никогда не действуют в одиночку, — сказала Эффи. — У них есть союзники. Старые союзы, — она бросила многозначительный взгляд на Вексу. — А теперь Валкан получил именно то, чего хотел: шанс проявить себя перед всем царством.

— Мы должны поговорить с Лордом Скальдвиндром, — сказала Эффи, уже направляясь к коридору, ведущему на верхние уровни. — До того, как он уедет.

— И что мы ему скажем? — в голосе Вексы прозвучала резкая досада. — Его земли умирают. Его люди голодают. Валкан предлагает ему спасение.

— Почему бы вам просто не убить его? — слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. — Валкана. Покончить с этим, пока все не началось.

Тишина, последовавшая за этим, была оглушающей. Даже Эффи перестала ходить взад-вперед.

Пальцы Эфира наконец разжались, и он повернулся ко мне лицом.

— Ты думаешь, мы об этом не думали? — его голос был низким, опасным. — С влиянием Валкана…

— Весь королевский союз рухнет, — закончила Векса. — Половина обвинит корону, другая половина — друг друга. Гражданская война начнется через считанные дни.

— А армия Драксона обрушится на Рейвенфелл еще до того, как его тело остынет, — добавила Эффи, вздрагивая. — Его последователи… фанатики. Они разорвут царство на части.

— Скальдвиндры могут прислушаться к голосу разума, — сказал Эфир, хотя по тону было ясно: он и сам в это не верит. — Если бы они увидели доказательство, что есть и другой путь…

— Доказательство? — глаза Эффи внезапно загорелись. — У нас есть доказательство. У нас есть Сумеречная, — она повернулась ко мне, и в ее взгляде появилось что-то расчетливое. — Если бы Лорд Скальдвиндр увидел, на что она способна…

— Это слишком опасно, — резко оборвал Эфир, но Векса уже кивала.

— Нет, она права. Скальдвиндры уже отказывались от предложений Валкана раньше, когда думали, что сила Королевы сможет нас спасти. Если они узнают, что у нас есть еще одна Сумеречная…

— Их ложа на верхнем ярусе, — сказала Эффи, уже двигаясь вперед. — Если поспешим…

— Ты совершаешь ошибку, — прорычал Эфир, но все равно пошел следом, держась рядом со мной. Мы поднимались по узкой лестнице к частным ложам знатных домов.

С каждым шагом по коридору грудь сдавливало все сильнее, по краям зрения все плыло. Они говорили обо мне так, словно я была решением… Единственным решением. Но что, если я подведу? Что, если не смогу стать той, кем они меня видят? Что, если из-за меня падут оба мира?

Коридоры верхнего яруса были шире и тянулись вереницей дверей, помеченных гербами знатных семей. Сквозь стены просачивались напряженные, торопливые голоса. Я никогда прежде не видела Эффи такой встревоженной и никогда, чтобы она шла так быстро.

— Сюда, — прошептала она, остановившись перед дверью с гербом: терновые лозы, оплетающие серп луны. — Лорд Скальдвиндр всегда уходит пораньше, чтобы избежать…

Дверь распахнулась. На пороге появился высокий мужчина — тот самый, которого я видела на Совете. В черном парадном костюме с серебряной вышивкой, в таком же, какой был на нем и вечером. Он замер, заметив нас: сначала его взгляд сузился, задержавшись на Эффи, а затем внезапно, остро, с неподдельным интересом остановился на мне.

— Леди Эйрфалк, — произнес он мягко. — Какое… неожиданное удовольствие.

— Лорд Скальдвиндр, — Эффи подняла взгляд на мужчину. — Нам нужно с вами поговорить.

— Боюсь, у меня есть другие дела…

— О вашем голосе, — резко вмешалась Векса.

Выражение его лица мгновенно закаменело.

— Не думаю, что политические решения моей семьи касаются Умбры, — он окинул взглядом нашу группу с холодным пренебрежением. — Или чужеземных пленниц.

Эфир шагнул вперед. Его тело напряглось, и он буквально перекрыл собой дверной проем, заставив Скальдвиндра отступить на пару шагов.

— Она Сумеречная, — прорычал он так низко, что я едва расслышала слова.

По лицу аристократа скользнула тень эмоции — слишком быстро, чтобы понять, какой именно.

— Правда? — его голос сочился скепсисом. — Как удобно. Стоило Валкану прижать вас к стенке, и вы тут же достаете еще одну карту из рукава.

— Вы видели, что делают его Дампиры, — надавила Эффи. — Кем они становятся. Это и есть то спасение, которого вы хотите для своего народа?

Челюсть Лорда Скальдвиндра напряглась. На миг в его глазах мелькнула борьба.

— Чего я хочу, — сказал он осторожно, — так это сохранить моих людей в живых. Земли Валкана все еще дают урожай. У его людей все еще есть эссенция. В то время как остальные из нас… — он резко окинул рукой пространство вокруг, махнул в сторону окон и вечного сумеречного неба за ними. — Мы умираем. Все до единого. Вы предлагаете мне отвернуться от очевидного решения лишь потому, что вам оно кажется отвратительным?

— Мы предлагаем вам альтернативу, — сказала Векса.

— Вы предлагаете мне лишь пустые слова, — его голос стал резким. — И, как вы, возможно, помните, я не питаю особого доверия к святости традиций этого царства, — он прищурился. — Докажите. Покажите мне эту так называемую силу Сумеречной. Покажите, что она стоит больше, чем немедленная помощь Валкана.

Он посмотрел прямо на меня. И под тяжестью этого взгляда я почувствовала, будто тону.

— Покажи мне, что ты не очередной обман Умбры.

Дыхание перехватило. Стены словно сдвинулись, тени по краям зрения стали гуще. Все, что они говорили о Валкане, о безысходности царства, о том, что случится, если он получит еще больше власти, разом обрушилось на меня. И теперь этот человек смотрел на меня, ожидая, что я докажу: меня стоит выбрать вместо чудовища, способного спасти его народ.

— Я…

Слова застряли в горле. Грудь сдавило так, что стало больно дышать. Воздух вырывался короткими, неровными глотками. Комната начала кружиться.

— Фиа? — голос Вексы донесся будто издалека.

— Мне нужно… — я отшатнулась на шаг. — Я не могу…

Скальдвиндр бросил на Эфира последний, преисполненный сомнения взгляд и захлопнул дверь.

— Эфир! — громовой голос Уркина разнесся по коридору, заставив меня вздрогнуть.

— Мне нужен воздух, — вырвалось у меня сквозь удушье. — Я должна выйти…

— Уведи ее, — приказал Эфир, встретившись взглядом с Ретлином. Между ними промелькнуло молчаливое понимание, не требующее слов. — Мы здесь разберемся.

Эфир отпустил меня, и Ретлин осторожно, но с той же решимостью взял меня за руку. Он повел меня прочь от лож знатных домов. Коридоры сливались в серую полосу, по краям зрения все плыло. Мне катастрофически не хватало воздуха. Мысли тонули в шуме, стоявшем в ушах.

Мы вывалились через боковой выход, и серый сумеречный свет ударил по глазам после полумрака коридоров. Ноги подкосились, и я привалилась к каменной стене, сползая вниз, пока не оказалась на земле.

— Дай мне… — начал Ретлин, делая ко мне шаг.

— Не надо, — прохрипела я, вскидывая руку. — Не используй свою привязь. Не пытайся меня успокоить.

Голос сорвался.

Но паника не отпускала. Грудь сжимало так, что каждый вдох давался с боем. Перед глазами плясали пятна. А потом что-то изменилось. Сквозь меня рвануло ощущение, будто меня выскребают изнутри, оставляя пустоту.

— Фиа? — голос Ретлина дрогнул.

Ужас сковал меня, когда я почувствовала, что это начинается. Из его Пустотных ожогов хлынули тени, но не так, как раньше у Вексы. Это было яростно. Голодно. Они рвались ко мне, извиваясь в воздухе, словно их тащили невидимые крюки.

— Что происходит? — голос вышел сдавленным, а тьма хлынула внутрь меня. Я попыталась пошевелиться, разорвать возникшую связь, но тело не слушалось. — Останови это… Я не могу…

— Фиа! — крик Ретлина пронзил меня чистым ужасом. Он попытался отшатнуться, но словно оказался прикован к месту. Тени вырывались из него все быстрее. Я чувствовала, как его страх смешивается с моим, как с каждой секундой он слабеет.

Стоп. Стоп. Стоп. Стоп, кричала я в сознании, но тело лишь тянуло сильнее. Тьма была повсюду, она заливала легкие, топила меня. Я не видела, не могла дышать, не понимала, где заканчиваюсь я и где начинаются тени.

Крик разорвал горло в тот самый миг, когда сквозь тьму взорвался золотой свет. Сильные руки сжали мои плечи, и голос Ретлина прорезал панику:

— Довольно.

И вдруг, в одно мгновение, сердце словно замерло, а по сознанию поплыла дымка, просачиваясь сквозь тьму. Но ощущение исчезло так же быстро, как возникло. Ужас вновь накрыл меня, но теперь я была в сознании, владела собой. Тени с такой силой рванули обратно к Ретлину, что мы оба вскрикнули. Я рухнула вперед, задыхаясь, меня вырвало, все тело билось дрожью. Он использовал свою привязь, и я не могла его за это винить.

— Ретлин? — мой голос дрожал, когда я увидела, как он пытается сесть. — Почему ты так выглядишь… Тебе больно?

Он сумел поднять голову, и от усталости в его глазах меня скрутило.

— Делить тени — это одно, — сказал он, тяжело выдыхая, — а ты выдрала их из меня. Вырвала так, словно сдирала с костей.

Меня накрыло новой волной ужаса. Я поняла: я чувствовала его боль. Те обрывки ощущений, что смешивались с тенями, — это был он. Я отползла назад, пока спиной не ударилась о камень, стараясь увеличить расстояние между нами как можно сильнее.

— Я не знала, что могу… — голос надломился. — Я не хотела…

— Я знаю, — он поморщился, меняя положение. — Иногда к ним тянутся в отчаянии.

— Прости, — тихо пробормотала я.

Он сделал шаг ко мне, но остановился, тревога четко проступила на его лице. Помедлив, он просто опустился рядом достаточно близко, чтобы дотянуться, но не касаясь. Мы сидели молча, пока я сосредотачилась на дыхании, на холоде камня под ладонями, на далеком звуке крыльев Вёрдров, рассекающих ветер.

— Знаешь, — наконец сказал Ретлин, и голос его был мягче, чем я когда-либо слышала, — я видел тебя. Тогда, на Сидхе.

Я чуть повернула голову, растерянная этим внезапным поворотом.

— То, как ты справилась с тенями — поглотила их, управляла ими в таком масштабе, безо всякой подготовки… — он покачал головой, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на благоговение. — Даже опытный носитель едва ли выдержал бы такую чистую, неоформленную мощь. А ты? Ты просто… приспособилась. Будто они всегда были твоими.

— Я почти потеряла себя, — прошептала я, вспоминая тьму, что едва не поглотила меня целиком.

— Но не потеряла, — он поднял с земли маленький камень и перекатывал его в ладонях. — В этом и суть силы. Не в том, чтобы идеально ее контролировать. А в том, чтобы продолжать бороться, даже когда кажется, что это невозможно.

Я подтянула колени к груди, внезапно чувствуя себя очень маленькой.

— Теперь все иначе. Вся моя жизнь… так долго я просто… пряталась. Ото всех. От самой себя, — голос дрогнул. — Я никогда не хотела всего этого. Ожиданий. Давления. Чтобы мне говорили, что я ключ к окончанию войны, о существовании которой даже не знала. От меня никогда ничего не ждали.

Ретлин какое-то время молчал.

— У меня есть сестра, — наконец сказал он. — Она — все, о чем мои родители когда-либо мечтали. Лучший Медикус, идеальная привязь, идеальная жизнь, — кривоватая улыбка тронула его губы. — А я тем временем даже не мог понять, для чего вообще нужна моя привязь. Паршивая овца, способная заставлять людей чувствовать то, чего они чувствовать не хотят.

— И что изменилось?

— Я перестал пытаться быть тем, кем они хотели меня видеть. Нашел людей, которые увидели меня… По-настоящему увидели, — он бросил взгляд в сторону входа, откуда мы пришли. — Умбра дала мне цель. Но, что важнее, она дала мне дом. Место, куда не могла дотянуться пустота.

Я знала, что это значит. У меня всегда была Оста, а потом появилась Ма. И я любила их обеих всем сердцем. Но первым человеком, кто действительно увидел меня — по-настоящему увидел, что я могу стать чем-то большим, — был Ларик. Он верил, что я способна стать кем-то невероятным.

Ретлин наконец повернулся ко мне полностью.

— Суть ведь не в том, чтобы доказать им, что они ошибаются, — сказал он, — а в том, чтобы доказать себе, что ты достойна. Что ты была достойна всегда.

Эти слова задели что-то глубоко внутри. Я подумала о башне, о той девушке, что неделями стояла у окна, онемевшая ко всему вокруг. Но еще раньше, до Умбры, были годы в тени в Сидхе. Годы, когда я загоняла свою силу внутрь, делала ее тише, меньше, «нормальнее». Годы притворства, попыток быть кем-то другим, потому что альтернатива была слишком пугающей, чтобы взглянуть ей в лицо.

А потом меня нашли тени. В тот миг в Эмераале, когда тьма хлынула по венам, это должно было ощущаться неправильно. Чуждо. Но вместо этого это было похоже на пробуждение. Словно какая-то часть меня, долго спавшая, наконец проснулась.

— Мне страшно, — призналась я.

— И хорошо, — ответил Ретлин. — Значит, ты понимаешь, что поставлено на карту.

Он поднялся, отряхнул кожаную броню и протянул мне руку.

Я взяла ее, позволив ему поднять меня на ноги. Дыхание выровнялось, хотя грудь все еще была сжата. Но что-то изменилось — под всем прочим пустило корни крошечное зерно уверенности.

Словно предугадав мое состояние, из-за склона горы вырвались крылья Триггара, яростно рассекая ветер. Спустя несколько секунд он приземлился на платформу и, перебирая копытами, направился ко мне.

— Думаешь, справишься с ним сама? — спросил Ретлин.

— А мне можно? — я бросила неуверенный взгляд через плечо, когда Триггар ткнулся в меня мордой.

— Думаю, мы уже прошли стадию «пленницы», — сказал он, задержав взгляд на мне чуть дольше обычного, прежде чем скрыться внутри.