Скованная сумраком

Глава 58



Мы еще не дошли до кровати. Даже до порога его хижины, как его губы снова нашли мои.

— Я имел в виду каждое сказанное слово, — пробормотал он на моей коже. — Каждое.

Пальцами я провела по пустотным ожогам на его шее, чувствуя, как напрягаются его мышцы под прикосновением.

— Я знаю, что ты говорил серьезно.

Он прижал лоб к моему, наши дыхания смешались.

— Я никогда ничего не желал так, как желаю тебя.

— Тогда возьми меня, — прошептала я.

Он обнял меня за талию и повел через дверной проем. Когда моя спина коснулась деревянных досок, он остановился, смотря прямо мне в глаза.

— Так, как мне захочется? — спросил с опасным любопытством.

Вместо ответа я потянула его к себе на еще один поцелуй. Его тени обвились вокруг нас, а мы двигались вместе во тьме, пока мои ноги не наткнулись на что-то твердое.

Он аккуратно поднял меня на кровать, его нежность резко контрастировала со страстью в глазах. Слабый свет просачивался через окно, отражаясь на металлических пирсингах на его теле, заставляя их блестеть на коже.

— Ты пялишься, — на его лице появилась ямочка при улыбке.

— На тебе все еще слишком много одежды, — я нашла застежки на его кожаной форме.

Он низко рассмеялся и поймал мои руки.

— Придется быть побыстрее, — он поцеловал мою ладонь. — Потому что у меня на тебя сегодня планы.

— Планы? — я приподняла бровь, пытаясь игнорировать, как учащается пульс от его тона.

— Ммм, — он сн склонился надо мной, стараясь перенести большую часть своего веса на предплечья. — Помнишь мое обещание? Теперь я должен поклоняться тебе должным образом.

Тепло залило мое лицо.

— Эфир…

— Начнем отсюда, — пробормотал он, прижимая губы к моей шее. — И здесь. — Еще поцелуй на ключице. Его рот оставлял след, опускаясь ниже, а пальцы расстегивали пуговицы на рубашке. Вскоре она была распахнута, полностью открывая меня ему.

— Божественно, — выдохнул он, руки двинулись к застежке моих брюк. Вскоре и их не стало.

Оказавшись полностью обнаженной, лежа голой спиной на ткани, я наблюдала, как он впитывал этот вид. Осторожно подняв мою ногу, он поцеловал щиколотку, заставляя меня извиваться.

— Ты явно не спешишь, — прошептала я.

— Терпение, — сказал Эфир, слегка задевая зубами кожу на икре. — Как еще я могу доказать свою преданность? — он приподнял бровь, губы дрожали в предвкушении.

Я закатила глаза, и из меня вырвался смешок, но это не остановило мои руки, я снова тянулась к нему. Я хотела стереть эту ухмылку с его лица, желательно губами. Он лишь улыбнулся и продолжил свой медленный, но мучительный путь вверх по моим ногам.

Когда его губы наконец достигли моего бедра, я не смогла сдержать тихого стона. Его глаза нашли мои, темные, полные желания. Этот взгляд должен быть запрещен законом. То, что он со мной делает, определенно незаконно.

— Люди поклоняются у алтарей, верно?

Я кивнула, чувствуя головокружение.

— Твои бедра могут стать моим, — сказал он, и я ощущала его порочную улыбку, слова вибрацией отдались на внутренней стороне бедра. Мои ноги разошлись сами собой.

Его дразнящее прикосновение почти сводило с ума. Я пыталась выгнуться к его блуждающему рту, но он цыкнул и прижал меня рукой к матрасу, удерживая на месте. Прикусил нежную кожу, вызывая стон, затем перешел на другую ногу, оставляя за собой жаркий след.

Я вот-вот сойду с ума.

— Эфир… — выдохнула я срывающимся от отчаяния голосом.

— Да? — его дыхание скользнуло по коже, заставив вздрогнуть. — Скажи, чего ты хочешь.

Я едва могла ясно мыслить, каждый нерв трепетал от предвкушения. То, как он прижимал меня к себе, контролировал движения, несмотря на голод в глазах, сводило с ума. Это было иначе, чем в наш первый раз, когда нами управляли желание и отчаяние. Теперь он, казалось, намеренно растягивал удовольствие, доводя меня до состояния чистого возбуждения.

Я всю жизнь убегала от силы, от страсти, от всего, что могло меня поглотить. Но то, как он касался меня сейчас, заставляло хотеть сгореть дотла.

— Я… — слова застряли в горле, когда его губы снова коснулись нежной кожи внутренней стороны бедра.

— Ты что? — эта проклятая ямочка появилась на его лице, он улыбнулся мне в кожу. — Говори словами, Принцесса.

Это обращение, когда-то насмешливое, теперь имело совершенно другой оттенок — благоговения, может быть, или собственничества. Мои пальцы запутались в его волосах, а он продолжал свой мучительно медленный путь.

— Ты слишком наслаждаешься этим, — смогла сказать я, хотя обвинение превратилось в слабый стон.

Он низко засмеялся.

— Конечно, наслаждаюсь. — Зубы задели кожу. — Мне нравится видеть тебя такой раскрасневшейся и извивающейся подо мной.

Я хотела ответить что-то остроумное, но тут его рот поднялся выше, и все здравые мысли меня покинули. Его дыхание скользнуло по клитору, вызывая дрожь в теле.

— Это то место, где ты хочешь меня? — его губы коснулись моего центра. Он принял ответный стон как подтверждение, и язык наконец прижался ко мне.

Мое тело было напряжено до предела, и внезапное движение его языка заставило глаза закатиться. Еще одно касание, и я загорелась. Этого было почти слишком. Мои бедра начали смыкаться, но он снова с силой раздвинул их.

Эфир, казалось, запоминал каждое мое движение и реакцию, отмечая каждый вздох и дрожь, изучая, что заставляет меня кричать его имя. Он крепко держал меня, работая ртом, не позволяя отстраниться.

Его ритм не сбивался, каждое движение усиливало решимость с каждым звуком, вырывающимся с моих губ. Темные щупальца начали просачиваться из его пустотных ожогов, извиваясь в воздухе, словно дым. Они скользили по моей раскаленной коже, останавливаясь у соска, вызывая внезапную дрожь. Тени ощущались одновременно шелком и льдом, оставляя за собой следы сладостной пытки на плоти.

Теперь это было иначе, наша тьма сливалась. Больше не две отдельные силы, сталкивающиеся друг с другом, а нечто неизбежное. Как будто наши души тянулись друг к другу, узнавая свою половинку.

— Смотри на меня, — приказал он между движениями. Когда я встретила его взгляд, мне показалось, что на его губах появилась улыбка, и он сделал паузу. Плечи сдвинулись, его рука покинула мое бедро. Я с трудом выдохнула, когда он аккуратно ввел палец внутрь меня.

Моя спина выгнулась, голова снова упала на матрас.

— Не прячься от меня, Принцесса, — его дыхание дразнило самые чувствительные места. — Я хочу наблюдать за тобой.

Я позволила рукам скользить по простыням, приподнявшись на локтях, и как только наши взгляды снова встретились, его рот вернулся ровно туда, где я его хотела, язык возобновил прежний разрушительный танец.

Интенсивность его взгляда, смешанная с давлением пальцев, отправляла волны наслаждения по телу. Тени становились дерзче, обвивая конечности, проникая внутрь.

Все остальное исчезло, осталась только грань этого сладкого забвения, и я закручивалась к ней. Его рот работал, пальцы погружались глубже, а тени окружали меня, наполняя этим опьяняющим мраком, который я уже так хорошо знала. В глазах потемнело, я терялась в почти невыносимом удовольствии. Сочетание всего этого было изысканной пыткой, не похожей ни на что из того, что я испытывала прежде.

Давление нарастало до разрушительной силы, угрожая полностью сломать меня. Зрение поплыло, мир сузился до одного мгновения, до нас двоих.

— Кончи для меня, — пробормотал он.

И я сорвалась с края обрыва.

Наслаждение накатывало на меня волнами. Тени вокруг нас пульсировали в диком ритме, подстраиваясь под мою кульминацию, а Эфир проводил меня через оргазм, успокаивая движения, когда я спускалась с высоты.

Он поднялся, устроившись на коленях. Одним плавным движением он снял рубашку, давая мне возможность полюбоваться, как мышцы играют под кожей с отметинами пустоты, а рельефный пресс уходил вниз четкой V-образной линией. Шрамы оставляли дымоподобные узоры на груди и руках, черный туман струился от них, словно пар.

— Нравится то, что видишь? — на его лице снова заиграла ямочка, когда он заметил, что я смотрю.

— Ты и сам знаешь, какой ты красивый, — выдохнула я, протягивая к нему руки.

Он опустился на меня, тепло его кожи прикоснулось к моей, вызывая вздох.

— Красивый? — он поцеловал мою шею. — Обычно меня так не описывают.

— Тогда смертоносный? — предложила я, пальцы скользнули по его груди. — Таинственный, мрачный?

— Намного лучше.

— Все, что ты узнал в прошлой жизни, явно дает свои плоды, — поддразнила я, хотя голос дрожал. — Может, потеря памяти вовсе не такая трагедия.

Его смех был глубоким и бархатным, мышцы играли под кожей.

— Уверяю тебя, во всем, что касается тебя, я действую инстинктивно, — сказал он. Тепло его тела снова вызвало у меня тихий вздох. — Хотя мне действительно нравится смотреть, как ты кончаешь.

— Самодовольство тебе не идет, — смогла я сказать, хотя пальцы уже скользили по его очерченным мышцам груди.

— Не идет? — его золотые глаза искрились забавой. — А ты все равно не можешь удержаться от того, чтобы не трогать меня.

— Могу остановиться, — пригрозила я, но уже нашла пояс его кожаных штанов.

— Ты не осмелишься, — сказал он, впиваясь зубами в мою нижнюю губу.

Сердце бешено колотилось, когда я помогала ему снять оставшуюся преграду между нами. Когда его рот снова захватил мой, поцелуй был глубоким и голодным, полным обещаний. Чувство его тела рядом заставило ноги инстинктивно обвить его талию, притягивая ближе.

— На этот раз медленно и осторожно? — пробормотал он у моих губ, хотя я чувствовала, как он дрожит от сдерживания.

— Ты меня уже достаточно помучил, — выдавила я, скользнув рукой между нами и обхватив его член.

Он издал глубокий стон, толкаясь бедрами навстречу прикосновению.

— Смотри-ка, кто теперь нетерпеливый, — дразнила я, сжимая сильнее и проводя рукой по всей длине.

— Фиа, — выдохнул он у моей шеи. — Ты меня убьешь.

— Зато какая же это будет смерть, — прошептала я, вызывая из него еще один грудной смех, прежде чем вернула руку вниз. Когда он поднял голову, что-то в его глазах, казалось, треснуло.

Вдруг он сел, пальцами вцепившись в мою плоть, закинув мою ногу на свое плечо и притянув к себе. Хищный взгляд сменил прежний голод.

Хватка на бедре усилилась, другая рука оказалась у меня между ног, располагаясь у входа.

— Ты такая мокрая для меня, — выдохнул он хриплым голосом.

Из горла вырвался стон, когда он ввел головку члена внутрь ровно настолько, чтобы заставить желать большего. Я открыла рот в мольбе, но он лишь смотрел на меня, что-то звериное горело в его взгляде. Затем он со стоном отступил. Все в его фигуре было грубым и необузданным, балансирующим на грани опасного. Он продолжал эту тихую пытку, глаза темнели с каждым движением, пока не остановился.

— Я буду терзать тебя, — его слова были грубыми, рука крепко сжимала мою щиколотку, — пока ты не забудешь все, кроме моего имени.



И одним плавным движением он вонзился в меня, прижимая мое тело к простыням, и я вскрикнула. Его грудь завибрировала от низкого стона, рукой он сжал меня за талию, затем отступил всего на несколько секунд, прежде чем снова погрузился в меня полностью.

Снова.

И снова.

Его движения были неумолимы, каждый толчок глубже предыдущего. В таком положении я была полностью в его власти, нога закинута на плечо, и золотистые глаза начали терять контроль.

Каркас кровати протестовал под нами, изголовье с каждым толчком стучало о стену. Он сжал меня, удерживая так, а мое тело дрожало под ним. Если звезды умирают так, в огне, ярости и полном разрушении, тогда пусть я буду пылать вместе с ними, пока не останется ничего, кроме бесконечной тьмы.

Тени, исходящие от него, казалось, пульсировали нашей общей страстью, затемняя комнату так, что остались только мы, только этот идеальный момент единения.

— Эти звуки, которые ты издаешь, — прорычал он хрипло. — Хочу слышать больше.

Хватка на моей ноге усилилась, угол изменился, и звериный стон сорвался с моих губ. Он на секунду замер, и начал двигаться во мне еще быстрее.

— Вот и все, — выдохнул он, наблюдая за моей реакцией своими невероятно темными глазами. — Но ты все еще не кричишь.

Жидкое пламя растеклось по мне, когда он схватил мою свободную ногу и закинул ее на другое плечо. Его движения не ослабевали, руки давили на мои бедра, пока они почти не коснулись груди.

Давление нарастало до почти невыносимого, каждое движение приближало меня к идеальному пределу.

— Эфир… — выдохнула я, вцепившись пальцами в его руки.

— Я знаю, — простонал он, и последние остатки самоконтроля начали трещать. — Я чувствую, как ты близко.

Тени вокруг нас ринулись через меня, подстраиваясь под его ускоряющийся ритм, пока я не остановила их, направив обратно в его пустотные ожоги.

Вырвавшийся из него стон почти свел меня с ума.

Мы оба были монстрами, каждый по-своему, оба были тронуты тьмой и отмечены силами, которые ни один из нас не понимал до конца. Возможно, именно поэтому это ощущалось так правильно, так идеально предначертано. Как находка недостающего обломка разбитого клинка.

Вид его, склонившегося надо мной, полностью потерянного в наслаждении, подталкивал меня к пропасти. Обычно зачесанные назад волосы спадали на лицо, пот блестел на груди, когда он еще сильнее прижал мои ноги, наваливаясь всем весом, пока я не начала задыхаться.

Новый угол заставил меня видеть звезды, каждый толчок был глубже прежнего. Каждая клеточка горела там, где его кожа касалась моей. Мое тело отзывалось на него так, словно было создано для этого, будто часть меня все это время терпеливо ждала. Именно этого момента.

— Ты идеальна, — выдохнул он напряженным от усилий голосом. — Настолько идеальна… принимаешь меня целиком.

Его голос, обычно такой сдержанный, был таким грубым от желания. Это творило со мной такое, чего я не могла объяснить. Сводило с ума, опьяняло. Хотелось доказать ему, что он прав.

Я схватила его за бицепсы, чувствуя, как мышцы играют под пальцами, ногти впились в кожу. Давление стало почти невыносимым, когда он врезался в меня.

Снова.

И снова.

— Пожалуйста… — умоляла я, едва узнавая свой голос. — Эфир, мне нужно…

— Скажи, — потребовал он хрипло. — Скажи, чего тебе нужно.

— Вместе… — выдохнула я, и вдруг он замедлился, сменив скорость на чистую силу. Это была прекрасная, электризующая пытка, и я ощущала, как каждый восхитительный дюйм его члена проникает в меня, лишая рассудка. Я снова дрожала на краю забвения. Казалось, что каждое нервное окончание было охвачено огнем, когда руки напряглись на моих бедрах, и из его груди вырвался низкий стон.

— Кончи для меня, — прорычал он, золотые глаза горели огнем. — Я хочу чувствовать, как ты разваливаешься на части.

Спина выгнулась, когда наслаждение пронзило меня, пальцы ног сжались, сознание погрузилось в сладкую пустоту. Экстаз охватил меня изнутри, каждая волна угрожала утянуть на дно. Тьма, заполняющая меня, пока он был внутри, разрушала, как будто меня поглощали и заново создавали одновременно. Тени, казалось, заструились по венам, пока я не развалилась на части. Можно разбиться. Можно сломаться. Он поймает каждую частичку.

Контроль Эфира полностью треснул. Его движения стали хаотичными, отчаянными, тени подавляли оставшийся свет, стекло где-то за пределами комнаты звенело, и он последовал за мной в это совершенное забвение.

Мы оставались так долго, дрожа и задыхаясь. Когда он, наконец, двинулся, то просто убрал волосы с моего лица. Аккуратно опустив мои ноги с плеч, он стал мягко массировать напряженные мышцы.

Пальцы слегка дрожали на моей коже, дыхание постепенно выравнивалось. Казалось, он даже не замечал, что руки дрожат, не понимал, сколько себя отдает в эти тихие моменты. Потом он лежал рядом, глазами обводя дом. Разрушение вокруг нас стало очевидным. Разбитое стекло с окна рассыпалось по деревянному полу, простыни сбились с кровати, мебель сместилась.

— Я не хотел… — начал он, но я заставила его замолчать поцелуем.

— Это стоило того, — выдохнула я у его губ.

— Думаю, ты сломала мою кровать, — пробормотал он с улыбкой.

— Уверена, это твоя заслуга, — я повернулась к нему. — Хотя я не жалуюсь.

Его смех был глубоким, он прижал меня к груди.

— Придется построить более прочную.

— Значит, планируешь сделать это регулярным занятием?

— Очевидно, — он приподнял бровь. — Я очень серьезно отношусь к своим обетам.

Я закатила глаза, устроившись у него на груди, успокаиваясь под звук его сердца, пока не поняла, как поздно стало.

— Наверное, нам стоит вернуться в крепость, — пробормотала я, целуя его грудь.

Но он прижал меня к себе, блокируя движения.

— Завтра, — прошептал он у моих волос. — Я хочу одну идеальную ночь с тобой, прежде чем мир снова обрушится вокруг нас.

И с этими словами я уже закрывала глаза, дремота тянула меня со всех сторон, блаженная и чудесная.

До тех пор, пока не начался сон.