Скованная сумраком

Глава 43



— Нам придется разобрать его по частям, — сказала Данника, разглядывая кристаллическое образование.

Она протянула руку и коснулась одного из меньших фрагментов, тот легко отделился от основной массы, словно магнит, отпускающий свою хватку.

— Это… любопытно.

— Что это значит? — Векса подошла ближе.

Данника прижала кусок обратно к стене, и мы завороженно наблюдали, как он словно вплавляется на место, а кристаллическая структура выстраивается заново, идеально совмещаясь.

— Арканит… он стремится к единству. Как будто его тянет к самому себе.

— Ну конечно, — выдохнул Тамир. — Вот как им удавалось возводить такие громадные башни. Кристаллы сами соединяются, стоит им соприкоснуться. Это уже не просто минерал, он почти…

— Живой, — закончила я за него, наблюдая, как Данника отделяет еще один фрагмент, на этот раз крупнее.

— Тогда все становится куда проще, — сказала она. — Мы можем разбить его на части для перевозки, а потом собрать обратно, когда вернемся в Рейвенфелл.

— Вёрдры выдержат такой вес, если правильно его распределить, — заметил Эфир. — Но нам нужно будет чем-то все это закрепить.

— Можно использовать старые опорные балки, — предложил Терон, указывая на несколько рухнувших брусьев. — Соорудим что-то вроде самодельных упряжей, распределим нагрузку между ними.

— Давайте не будем забегать вперед, — перебила я, внезапно ощущая, как на меня давит еще один, куда более тяжелый груз. — Мы ведь даже не знаем, смогу ли я вообще его насытить.

Фрагмент за фрагментом мы выносили арканит из шахты, складывая каждый кристалл на поляне, где оставили Вёрдров. Стоило частям соприкоснуться, как они сами тянулись друг к другу, безупречно соединяясь и воссоздавая свою естественную форму.

Вскоре из земли поднялась структура почти с меня ростом и вдвое шире, и ее фиолетово-синее сияние в лучах угасающего света было еще более захватывающим.

— Это… гораздо больше, чем я ожидала, — выдохнула Векса, обходя груду по кругу.

— Знатная добыча, — сказал Ретлин, вытирая пот со лба. — Хотя, пожалуй, неудивительно, если учесть, что здесь не добывали ничего уже десятилетиями.

— Он прекрасен, — прошептала Эффи, протягивая руку к кристаллам, но тут же отдергивая ее.

— Но хватит ли этого? — спросил Терон, и в его голосе звучало что-то среднее между надеждой и сомнением.

Я всматривалась в груду, наблюдая, как свет словно перетекает внутри каждого кристалла, будто под поверхностью заключено нечто живое. Солнце почти село, окрашивая небо в глубокие пурпурные оттенки, из-за которых сияние арканита казалось еще ярче.

— Даже если у меня получится, — осторожно сказала я, — мы не знаем, сколько эссенции это потребует. Сколько я вообще смогу отдать.

— Тебе не обязательно делать это прямо сейчас, — сказал Эфир, подходя и становясь рядом со мной.

Его фигура вырисовывалась на фоне последних обрывков закатного света. Такой резкий и ослепительный, что на него почти невозможно было смотреть, словно он и закат стали единым целым.

— Нет, — я покачала головой. — Мы должны узнать, сработает ли это, прежде чем везти все обратно в Умбратию.

Я подошла ближе, мои пальцы зависли над поверхностью. Кристаллы гудели собственной странной энергией, но я понятия не имела, как именно передать им эссенцию. Я прижала ладонь к арканиту, его поверхность была холодной.

Ничего не произошло. Ни всплеска силы, ни перетекания энергии, лишь гладкий кристалл под кожей, такой же безжизненный, как самый обычный камень. Я отдернула руку, и к горлу подступил ком.

О чем я вообще думала? Что стоит просто прикоснуться, и я каким-то образом наполню его эссенцией? Все смотрели на меня в ожидании. В угасающем свете их надежда ощущалась почти физически и, наверное, с каждой секундой неудачи она понемногу умирала.

— Может, попробуешь… — начала Векса, но осеклась, когда я резко выдохнула.

На этот раз я положила обе ладони на груду, надавливая сильнее, словно одного лишь усилия могло хватить, чтобы все получилось. Фиолетово-синее сияние ровно пульсировало, неизменно и насмешливо. Пот выступил на лбу, когда я попыталась протолкнуть эссенцию через ладони так же, как когда-то училась направлять тени. Но эссенция — не тьма. Ее нельзя увидеть, ухватить или подчинить. Она просто существовала во мне, естественная и недосягаемая, как сердцебиение.

— Я не знаю, как это сделать, — прошептала я скорее себе, чем остальным.

Признание ощущалось поражением. Как предательство не только моих спутников, но и целого мира. Моего мира, если верить нелепой случайности рождения, с которой я до сих пор не могла до конца смириться.

— Не торопись, — сказал где-то за моей спиной Ретлин.

Но времени у нас не было.

Я отступила на шаг, дрожащими пальцами проведя по волосам. Сколько людей сейчас голодают в Рейвенфелле? Сколько детей, таких как Лаэль, лежат ранеными лишь потому, что у их мира украли эссенцию?

А я стою здесь, якобы предположительно нося в себе ту самую силу, что способна все исправить, и не могу сделать ровным счетом ничего.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на том источнике энергии, о котором говорил Тэлон. На бесконечной эссенции, которая, по его словам, текла сквозь меня. Но это было похоже на попытку поймать дождь решетом, и каждый раз, когда мне казалось, что я почти ощущаю ее, она ускользала.

Расслабься.

Эта мысль будто была не моей, но я решила за нее ухватиться. Я снова повернулась к груде, отчаяние сжимало горло. Должен быть способ. Я уже чувствовала силу раньше, когда сеть оплетала позвоночник, когда она наполняла череп радужным светом.

Почти инстинктивно я потянулась к этой более глубокой части себя. Сеть откликнулась мгновенно, но вместо того чтобы, как обычно, устремить ее вверх к голове, я сосредоточилась на том, чтобы направить ее вниз, по рукам.

Сначала она сопротивлялась, как река, пытающаяся течь в гору. Пальцы дрожали на кристалле, а я боролась, перенаправляя знакомую силу. Инстинкты кричали, чтобы я позволила ей подняться, заполнить череп, как она делала всегда. Но в этом было что-то правильное. Что-то верное.

Я прерывисто дышала, с трудом, удерживая фокус. Сеть пульсировала в венах, ища привычный путь, но я стояла на своем и направляя ее вниз, ниже, через плечи, локти, в ладони. Ощущение было чуждым и почти неприятным, как будто надел перчатку не на ту руку.

— Фиа? — отдаленно, с тревогой прозвучал чей-то голос.

Я не поняла, кто это сказал. Все сузилось до одного мгновения, до ощущения силы, текущей сквозь меня.

Пожалуйста, — подумала я, прижимаясь лбом к холодной поверхности кристалла. —Пожалуйста, пусть получится. Нам это нужно. Им это нужно.

Я закрыла глаза.

Теперь сеть вибрировала сильнее, и, больше не сопротивляясь новому направлению, свободно текла. Это ощущалось иначе, чем когда я владела тенями или касалась чужих разумов. Более дико. Более… фундаментально. Словно я прикоснулась к чему-то, что всегда было во мне, но оставалось нетронутым.

Резкий вздох разорвал концентрацию, и я распахнула глаза.

Внутри кристаллов вспыхнул такой яркий белый свет, что мне пришлось зажмуриться. Он разливался от мест, где мои руки соприкасались с арканитом, превращая фиолетово-синее сияние в нечто невозможное по своей чистоте.

Свет пульсировал наружу по гребням, словно жилы звездного сияния, и каждый кристалл преломлял и усиливал его, пока вся структура не ожила ослепительной луной.

— Эсприт, — выдохнула за моей спиной Эффи.

Я пошатнулась и отступила от груды, ноги едва держали меня. Белый свет продолжал пульсировать в кристаллах в резком, почти болезненном контрасте с их прежним фиолетово-синим сиянием.

— Невероятно, — прошептал Тамир, его глаза были широко распахнуты и словно остекленели в этом свете.

Он протянул руку к груде, но остановился в считанных сантиметрах, будто боялся, что она рассыплется под пальцами.

Я почувствовала присутствие Эфира раньше, чем увидела его. Появилось то знакомое тепло, когда он стоял рядом. Я наконец подняла на него взгляд, белый свет арканита отражался в золотых глазах, делая их почти серебряными.

— Ты сделала это, — тихо сказал он.

— Давайте попробуем закрепить все это на Вёрдрах, — сказал Ретлин, проводя рукой по одной из самодельных упряжей, которые они соорудили из опорных балок. — Хотя переправа через Разрыв может быть непростой.

— Нам нужно выдвигаться, — вмешалась Мира. — Уже темно.

И они принялись готовить Вёрдров.

— Осторожно с этим куском, — крикнула Векса, когда Терон и Ретлин закрепляли очередной сегмент арканита на упряжи Драуга.

Вёрдр сместился, подстраиваясь под вес, и Данника подошла, чтобы затянуть последние ремни.

— Тэлон сможет определить… когда вы доставите это обратно в Умбратию, — начала я, и тревога снова сжала грудь. — Я чувствую, как эссенция течет сквозь арканит, но не знаю, как вы будете его восстанавливать.

Казалось, слушала только Мира.

— Тэлон должен почувствовать направление потока, — продолжила я. — Он сможет сказать вам, как именно заложить его в землю, чтобы эссенция начала высвобождаться в саму почву.

Мира лишь прищурилась.

— Почему ты говоришь это нам?

Я смотрела, как Эфир подходит к Триггару с последним фрагментом. Сердце грохотало о ребра, когда я заставляла слово вырваться наружу:

— Подождите.

Оно прозвучало резко и четко, и все замерли. Взгляды обратились ко мне, на лицах читалось недоумение.

— Я не вернусь в Умбратию.

Слова застревали в горле, словно камни, но я все же вытолкнула их.

— Не сейчас.

— Что? — Векса нахмурилась.

— Мне нужно вернуться в Сидхе.

Я посмотрела на каждого по очереди.

— Если у нас вообще есть шанс выиграть эту войну с Королем, мы должны начать с распутывания клубка лжи, которую он оплел вокруг всего Острова.

— Ты хочешь вернуться туда? — в голосе Эффи звучало неверие. — После всего, что произошло?

— Это самоубийство, — резко вмешался Терон. — Ты не можешь просто так вернуться в…

Я вынула складные зеркальца, которые дал мне Рейвен, и медленно покрутила их в ладонях.

— У меня там есть друзья. Связи. Люди, которые могут выслушать.

Я подняла зеркала.

— Люди, которые помогут нам вскрыть правду. Люди изнутри.

Эфир шагнул ко мне с огнем в глазах.

— Это не входило в план, — почти прорычал он.

Данника обошла его сбоку.

— Ваша Светлость, боюсь, мы не можем этого допустить, как бы благородно это ни звучало.

Я осторожно отступила на шаг.

— Существуют кровные клятвы. Их приносит каждый, кто вступает в Стражу, — говорила я ровно, отчетливо. — Они затыкают всем рот, не позволяя говорить ни о чем, что происходит на Западе. Пока эти клятвы не разрушены, каждый наш переход через Разрыв будет означать столкновение с армией в тысячи бойцов.

Я обвела группу взглядом, и в моем голосе прозвучала стальная решимость.

— А теперь у них появилось преимущество, которого мы не предусматривали, — я сделала паузу. — Дыхательные тоники.

Взгляд Эфира изменился от пылающей ярости к сдержанному раздумью, но он все еще стоял, скрестив руки на груди и сверля меня прищуренными глазами.

— Со всем уважением, Данника. Я не прошу у тебя разрешения. Я ставлю тебя в известность. И если кто-то попытается меня остановить…

— Довольно, — прорычал Эфир, и что-то внутри меня болезненно оборвалось.

Я открыла рот и тут же закрыла его.

— Вы же не можете говорить это всерьез… — выдавил Тамир, выглядывая из-за плеча Данники.

Терон шагнул вперед.

— Она будущее нашего мира. Это безумная идея.

— И при этом она больше нам не подчиняется. Ни Даннике, ни Уркину.

Взгляд Эфира намертво сцепился с моим. И хотя было ясно, что мое внезапное решение не приводило его в восторг, в его глазах мелькнуло понимание.

— Если это то, чего она хочет, — продолжил он, — никто из нас не вправе ее останавливать.

Он сделал паузу и встал рядом со мной.

— Но я иду с тобой.

По группе прокатился приглушенный ропот, и я повернулась к нему.

— Ты уверен? — спросила я.

— Я уже говорил, — его голос был низким, опасным. — Я буду с тобой. Всегда.