Скованная сумраком

Глава 35



Голова казалась чужой, тяжелой и оторванной от тела. Фрагменты воспоминаний скользили в подсознании, пока я приходила в себя. Шелк, обвивавший кожу, вызвал волну паники. Не моя кожаная форма. Что-то другое. Что-то неправильное. Веревки впились в плоть, когда я попыталась пошевелить руками, деревянный стул подо мной заскрипел.

Металлический привкус. Горящая в горле жгучесть. Золотые глаза, мутнеющие до белесого.

— Тебе следовало остаться в башне, дорогая.

Тьма…

Глаза распахнулись.

Платье. Я была в платье цвета угля, с красной вышивкой, извивающейся от подола вверх. Медленно взгляд фокусировался, различая окружающее величие.

Бесконечный стол был заваленный тем, что уже не должно существовать в этом мире. От свежего темного и хрустящего хлеба поднимался пар. Мясо, глазированное вином, блестело в свете свечей. Фрукты свисали из серебряных чаш, причем не те засохшие, к которым я привыкла в Рейвенфелле, а настоящие.

Стены столовой были увешаны портретами; в огромных позолоченных рамах застыли целые поколения знати. Взгляд зацепился за один. Молодой Валкан с поразительно голубыми глазами, вместо мутно-белых, стоял рядом с тем, кто, должно быть, был его братом. Сходство было неоспоримым, хотя черты брата были мягче, менее суровыми. За ними стояла пожилая пара: женщина с гордо поднятой головой и мужчина с рукой на плече Валкана. Семейный портрет.

Когда я поняла, где нахожусь, меня накрыла паника.

Мягкая поступь заставила меня мгновенно повернуть голову вправо. Валкан шел вдоль стола, поджигая свечи. Он повернулся и взглянул на меня, его глаза отражали свет.

— Вот и она, — слова скользнули с его губ, словно мед.

— Отпусти меня, — я дернула веревки, игнорируя, как слегка закружилась комната.

— Отпущу, — он улыбнулся, и желудок скрутило от предчувствия. — Как только пойму, что будешь вести себя прилично.

Тени под моей кожей зашевелились. Они были слабы, приглушены чем-то, что он подсыпал в воду, но они были здесь. И я могла их использовать. Прежде чем успела подумать о последствиях, тьма вылилась из пор, закручиваясь в воздухе между нами.

— Ах, ах, ах, — Валкан щелкнул языком, двигаясь с хищной грацией. Его пальцы извивались сквозь черный туман. — Я знаю, ты умнее этого.

Мои тени обвились вокруг его запястья, закручиваясь вверх по руке, словно дым. Он сделал обдуманный шаг назад, но улыбка не спала с лица.

— Подумай хорошенько, дорогая, — голос опустился ниже, — что сделают мои люди, если найдут своего Лорда в состоянии, отличном от того, что видишь сейчас, — его глаза вспыхнули. — Было бы весьма досадно, если бы твой первый официальный поступок как Сумеречной стал толчком к гражданской войне.

Я кипела от ярости, еще сильнее раздраженная его самодовольной улыбкой. Тени оставались под кожей и больше не тянулись к нему, но и не отступали.

— Тебе все равно на этот мир, — прошипела я.

— О, совсем наоборот, — улыбка Валкана расширилась. — Я хочу снова увидеть его в золотом расцвете. Но те, кто у власти, решительно хотят довести нас до падения. Я единственный, кто готов сделать то, что нужно, чтобы спасти всех нас.

— Ты отвратителен, — я выплюнула эти слова, как яд.

— Скверный язычок, — он удобно устроился в кресле напротив, закинув ноги на стол с непринужденной наглостью. — Боюсь, придется его усмирить.

— А ты когда-нибудь находил свои тени? Раз уж за пределами Пустоты создать их не смог? — слова поубавили его удовлетворение, но он быстро восстановился.

— Пустота могла и не наделить меня силами Сумеречного, — его глаза пробежали по комнате. — Но она оставила меня живым, нетронутым. Я бы сказал, это вполне справедливо. Даже самая могущественная сила этого мира не смогла оставить на мне свой след, не смогла претендовать на меня.

— Или просто отвергла тебя, — резко ответила я, продолжая тянуть веревки.

— Верь во что хочешь, любовь моя, — он улыбнулся с легкой насмешкой, — но в тот день мы оба вошли в историю.

— Почему я здесь? — наконец спросила я, несмотря на бурлящую внутри тревогу. Я не хотела слышать ответ, но не знала, что еще сказать.

— Потому что я хочу заключить с тобой сделку, — он поднял золотой кубок, с преувеличенным интересом изучая жидкость внутри.

— И зачем мне заключать с тобой сделку? — сорвалось с языка в рычании.

— Потому что, несмотря на все, что ты думаешь обо мне, я вижу, кто ты на самом деле, — он сделал долгой глоток, наблюдая за мной через край кубка. — Человек, готовый пожертвовать всем ради своих убеждений. И я думаю, что с нужной… мотивацией ты сможешь увидеть разумность моих действий.

Горький смех вырвался из груди.

— Разумность? Так ты это называешь?

— Думаю, ты умнее остальных. Думаю, ты понимаешь, что порой приходится принимать трудные решения, — его мертвые глаза в упор смотрели на меня. — И думаю, с правильной мотивацией ты смогла бы взглянуть на вещи с моей стороны. И, возможно, даже разделить мою точку зрения.

Его слова ударили меня, пробуждая что-то глубоко внутри. Всю жизнь люди пытались сказать мне, кто я, кем я должна быть. Аосси определяли меня по прошлому. Стража пыталась сделать из меня оружие. Даже Ларик видел во мне лишь форму для подчинения.

Но я больше не была той потерянной девушкой, прячущейся в тени и позволяющей другим писать ее историю. Я нашла свою силу, свою правду. И вот Валкан, еще один мужчина, пытающийся навязать мне свое видение, думая, что сможет лепить из меня, что хочет.

Нет. Я больше не позволю другим определять, кто я есть. Больше не буду той, кем меня хотят видеть остальные. Может, меня и разрывает меж двумя мирами, но эти части меня — те, что делали меня оружием, активом, чем-то, чего боятся, что пытаются подчинить, использовать, перековать…

Эти части мои.

— Я никогда, ни за что на свете, не позволю тебе обрушить свои силы на Сидхе. Вот, чего ты не понимаешь, — голос дрожал. — Я не хочу новых смертей и разрушений, а это все, что ты предлагаешь. Все, чему научены твои люди.

— Иногда, — сказал он мягко, — цель оправдывает средства.

Мои тени снова расползлись, устремляясь к нему, прежде чем я смогла их остановить.

— Осторожнее, — голос опустился до опасного шепота. — Мне бы не хотелось, чтобы это обернулось чем-то нелицеприятным.

— Ты заблуждаешься, — я пыталась скрыть страх в голосе, впиваясь ногтями в ладони. Мне нужно было найти путь к спасению.

— Я надеялся, что этот разговор пройдет иначе, — он почти театрально вздохнул, выражая разочарование. — Мне действительно противно переходить к более жестким методам, но ты не оставляешь мне выбора.

Я встретила его взгляд всей ненавистью, что тлела в груди, и его глаза загорелись чем-то мрачным. Чем-то, от чего кровь стыла в жилах.

— Не смотри на меня так, — проревел он. — Оставь это для первой брачной ночи.

Слова ударили по мне. На мгновение я не могла осознать, что он сказал, что он имел в виду. Брачная ночь? По спине поползла сеть, я почти не могла ее контролировать, паника сдавила горло. Мои тени слились в стену тьмы вокруг, готовую разорвать его на куски.

— Я очень вежливо просил тебя держать это в узде, — его голос прорезал мою растущую ярость. — Если судьбы самого царства недостаточно, чтобы обратить внимание на мое предупреждение, возможно, это сработает.

Валкан сдвинул что-то по столу, и сердце мое замерло. Порванный, местами измятый и разодранный, но несомненно узнаваемый кусок кожи. На краю все еще было видно имя. Эфир. Ткань была в темных пятнах, о которых я даже думать не хотела.

— Если тебе хоть капля его жизни дорога, советую начать идти на уступки, — его улыбка стала злорадной, когда он наблюдал, как ужас расползается по моему лицу.

— Умбра придет за тобой, — выдавила я, хотя слова звучали пусто даже в момент произнесения. — Если ты причинишь ему боль, они обрушатся на Драксон…

— Ты правда так думаешь? — перебил он.

Вопрос выбил меня из равновесия сильнее, чем я хотела признать. Придут ли они? Учитывая внимание Уркина, сосредоточенное исключительно на Сидхе, Совет в хаосе… Только Векса и Эффи знали, где мы. Они подумают, что мы погибли на дне той пещеры? Мои тени дрожали от бессильной ярости, но я заставила их отступить, позволяя сети опуститься в глубины спины. Бесполезно. Я снова почувствовала себя беспомощной.

— Вот и я думаю так же, — его голос сочился самодовольством.

Я молчала, сжатые челюсти болели от напряжения. Я знала, что лучше попытаться успокоить его, хотя бы пока, но не была уверена, хватит ли мне сил. Не отшатнуться, когда его глаза фокусировались на мне с этим отвратительным любопытством. Не высвободить всю свою силу, пока он не превратится в прах на полу.

Дыши.

— Позволишь снять с тебя веревки? — он грациозно встал с кресла, почти как танцор. — Уверен, ты голодна.

Просто дай ему думать, что он победил. Это единственный способ выбраться отсюда.

Я слегка кивнула, ненавидя себя за это.

Он подошел с удовлетворенной улыбкой и развязал веревки, стараясь коснуться кожи пальцами, прежде чем устроиться в кресле рядом.

— Ешь, дорогая, — сказал он.

Я не пошевелилась. Аромат еды заполнил ноздри, сжимая желудок, но воспоминание о металлическом вкусе в лесу держало меня на месте. Глаза метались между Валканом и пиршеством передо мной.

— Тебе нужно оставаться сильной, — он начал наполнять мою тарелку обдуманными и точными движениями. — Смотри, что у меня для тебя есть.

Медленно я взяла вилку, толкая еду по тарелке, но не поднося к губам.

— Вместе мы покорим оба мира, — его голос был отстраненным, словно он говорил сам с собой.

Я следила за ним краем глаза, стараясь скрыть ненависть, пульсирующую в венах.

— Если мы не вмешаемся, эта война никогда не закончится. Этого недостаточно, чтобы усмирить Сидхе, недостаточно, чтобы восстановить Умбратию, — он наклонился ближе, и я боролась с желанием отшатнуться. — Чтобы сохранить мир, который мы вырежем через Разрыв, придется поставить всех на колени.

Я сжала вилку так, что костяшки побелели, ее конец впивался в деревянный стол.

— А эти Стражи весьма грозны, — он ухмыльнулся с жестокостью, — даже я признаю. Твои друзья.

Паника пронзила меня.

— О чем ты говоришь? — вышло резко, быстро.

— Умбра не знает всего, что происходит в этом мире. И за Разрывом, — он пожал плечами, но не было в этом ни капли непринужденности.

Сердце стучало в груди, как молот, а в голове мелькнули лица. Рейн, Брайар, Ларик.

— Ты был там, — прошептала я.

— Какое наслаждение, их вены жадно пульсировали украденной эссенцией, — язык пробежал по его зубам. — Самый изысканный пир, что я когда-либо пробовал.

Что-то во мне сломалось. Прежде чем успела подумать, я вонзила вилку ему в бедро.

Крик его боли превратился в рычание, и он бросился на меня, форма рябила и росла до невозможных размеров. Он сжал мое горло и вдавил меня обратно в стол. Холодный металл прижался к губам, заставляя их раскрыться. Металлическая жидкость хлынула в рот.

— Какая жалость, я действительно надеялся, что все получится иначе, — его рука скользнула по моему лицу, я пыталась отпрянуть, но уже теряла связь с реальностью.

— Тирет, отнеси ее в камеру, — его голос разнесся надо мной, когда тьма заволокла глаза. Скрип двери и топот сапог, бегущих ко мне, были последними звуками, что я услышала.