Скованная сумраком

Глава 38



Мы вышли из конюшен, ботинки за стучали по изношенной каменной дорожке. Векса вырвалась через боковую дверь, и она выглядела совсем иначе. Ее фиолетовые глаза были стеклянными от недосыпа, а несколько пирсингов, обычно украшавших лицо, исчезли. Такого я никогда раньше не видела, даже когда она позволяла себе выглядеть совсем по-простому/просто.

— Где вы двое пропадали? — ее голос звучал охрипшим, словно она кричала. — Уркин в ярости.

— Что ж, он будет в еще большей ярости, когда мы с ним поговорим, — Эфир уже шагал к Цитадели.

— Вы не можете сейчас, его вызвали на заседание Совета в Стравене. Он ушел час назад, — сыпала она словами, пытаясь поспевать за ним.

Эфир остановился, и мы обменялись понимающими взглядами, а у меня в животе все скрутилось. Совет уже в курсе. Дерьмо. Эфир подошел к нам, и я поняла, что он встал ближе, чем раньше, коснувшись меня предплечьем.

Уставшие глаза Вексы метались между нами.

— Что-то случилось? В Драксоне? — она понизила голос. — Вас не было дольше, чем мы договаривались. И Эфир, ты мог бы предупредить, что отправишься с ней.

Я дернула рукав, пытаясь прикрыть бинты на руке, внезапно осознав, насколько открыта и уязвима.

— Возникли, эээ, осложнения.

Ее взгляд зацепился за движение, а потом устремился к Эфиру. На лице Вексы промелькнуло понимание, за которым тут же последовал гнев.

— Что он сделал? — слова вырвались рычанием, руки сжались в кулаки.

Я открыла рот, но как я могла объяснить? Кормление, тьму, то, как Эфир разорвал их на части? Политический хаос, который мы только что развязали?

— Об этом здесь говорить нельзя, — тон Эфира не оставлял места для возражений. — Позже.

Векса постукивала пальцами по поясу с оружием, но кивнула, хотя гнев из глаз не исчез.

— Что случилось в Разрыве? — спросила я, отчаянно пытаясь сменить тему.

Ее выражение сменилось от ярости на что-то, от чего в груди защемило.

— Это другая история, — она бросила на Эфиру страдальческий взгляд и направилась к крылу Медикусов, волоча ноги по дорожке. — Пойдем со мной.



Дверь лазарета со скрипом распахнулась, открывая две занятые койки. Эффи и Терон сидели, полулежа, опираясь на подушки; лица их были осунувшимися и бледными. Я бросилась к ним, вопросы посыпались из меня прежде, чем я смогла собраться с мыслями.

— С нами все в порядке, — выдавила Эффи, но ее взгляд метнулся мимо меня, и она обменялась коротким, напряженным взглядом с кем-то, кого я не видела.

Я обернулась и увидела Миру и Ретлина, сидящих в нише у входа, оба выглядели так, словно их протащили через что-то невообразимое. Ретлин встретился со мной глазами и едва заметно кивнул, но что-то в его выражении заставило мой желудок сжаться.

Я снова обвела взглядом комнату, считая лица, и понимание поразило меня.

Темный силуэт Эфира пересек комнату, направляясь вглубь. Я пошла за ним, не раздумывая: ноги сами несли меня вперед, хотя в груди нарастал липкий страх. Он добрался до занавески у дальней койки и дернул ее с такой силой, что штанга над кроватью дрогнула.

На постели лежала вытянутая фигура, лицом вниз. Нижнюю половину тела прикрывала белая простыня.

Лаэль.

Эфир опустился на колени рядом с кроватью, его плечи напряглись, когда он осматривал мальчика. Кожа на спине Лаэля была ободрана и почернела, в некоторых местах разорвалась, будто нечто прошло сквозь плоть. Где-то она уже вздулась пузырями и сочилась, а где-то оставалась черной и натянутой. Повреждения тянулись вниз по рукам, исчезая под простыней.

Эфир резко вскочил на ноги и зашагал обратно к центру комнаты.

— Что произошло? — прорычал он.

Я услышала, как кто-то шевельнулся. Несколько секунд тянулись мучительно долго.

— Будто они нас ждали, — наконец донесся из-за спины голос Ретлина.

— Они набросились мгновенно, быстрее, чем кто-либо из нас успел даже подумать, — прорычала Векса. — И в этот раз было что-то другое. Они иначе реагировали на тени. Словно лишение дыхания перестало быть для них сдерживающим фактором.

Ее слова пронзили меня насквозь. Вот что имел в виду Ларик, когда говорил, что у Стражи появилась новая стратегия. Я ухватилась за перила рядом с койкой Лаэля, чтобы не упасть.

— Дыхательные тоники, — прошептала я, оборачиваясь к остальным.

— Что? — спросила Векса, когда все взгляды обратились ко мне.

— То, что разрабатывали Сидхе, — я тяжело сглотнула, отчаянно не желая впутывать в это Ма. — Именно поэтому я смогла вырваться из вашей хватки на лужайке в Эмераале.

Все смотрели на меня в тишине. Все кроме Эфира, который стоял ко мне спиной; его плечи поднимались и опадали рваными толчками.

— Полагаю, им удалось наладить массовое производство, — сказала я снова, опуская взгляд; вина обрушилась тяжелым грузом. Я отступила на несколько шагов.

— И что делают эти тоники? — голос Эффи стал ниже на несколько октав.

— Позволяют обходиться без дыхания гораздо более длительное время.

Осознание прокатилось по группе. Тишина растянулась, никто не двинулся с места. Эфир по-прежнему не оборачивался.

— Спасибо, что сказала нам, — наконец произнес он. Его голос был таким тихим, что я едва его расслышала.

Со стороны Лаэля раздался булькающий звук, и я метнулась обратно к его постели; Эфир был рядом почти сразу. Но Лаэль не изменился: он лежал неподвижно, грудь медленно поднималась и опускалась, а на лице застыло спокойное выражение, не тронутое тем, что случилось с его телом.

— Медикусы не понимают, почему он до сих пор не очнулся, — голос Эффи дрогнул.

— Что нам делать? — в словах Эфира проступила темная, опасная нотка.

Я почти физически ощущала, как отчаяние завихряется в воздухе, отражая ту пустую, гулкую тревогу, что теперь наполняла вены. Но долго никто не отвечал.

— Я не знаю, — устало ответила Векса.

— Шрамы… — Мира осеклась. — Медикусы недостаточно сильны, чтобы убрать их. Такие ожоги…

— Ожоги? — я вцепилась в каркас кровати, поднимаясь и поворачиваясь лицом ко всем.

Остальные невольно сбились ближе друг к другу. Эффи примостилась на краю своей койки, Терон сидел, обхватив голову руками. Мира так и осталась в кресле, Ретлин стоял рядом, а вот Векса теперь отделяла их от Эфира, нервно стуча пальцами по ремню.

— Они набросились на нас со всей мощью, — сказал Ретлин, поднимая руки в жесте покорности. — Но сначала мы увидели огонь.

Имя сложилось у меня в голове прежде, чем я успела его остановить.

Бывший участник команды «Я». Повелитель огня. И злобный, предвзятый ублюдок.

Бэйлор Солей.

— Лаэль потерял контроль над своей призрачной формой, — сдавленно выдохнула Эффи. — Он развернулся и побежал, хотел вернуться к Разрыву.

Он сделал ровно то, что приказал ему Эфир. В глазах все поплыло; я попыталась моргнуть, сдержать слезы, но было поздно, они уже катились по щекам. Я снова посмотрела на Лаэля, и рыдание подступило к горлу. Если бы мы были там…

— Мы вынесли его и помчались обратно сюда, — голос Вексы сорвался. — Все это было бессмысленно и безрассудно. Мы не добыли ни единой крупицы информации из той, за которой нас отправили. Нам вообще не стоило туда идти. Уркин не должен был принимать это решение.

— Экстренное собрание. Первым делом с утра, — Эфир протиснулся мимо них, хлопнув дверью с такой силой, что задребезжали стекла.

Воцарилась тишина. Несколько человек сорвались с места и побежали за ним. Я не была уверена, остался ли в комнате кто-то еще или я одна. Слышала лишь ровное, спокойное дыхание Лаэля.

Через несколько мгновений я пододвинула стул к его кровати. Потянулась, чтобы откинуть волосы с его лба, и пальцы за что-то зацепились.

Лист. Ярко-зеленый, резким пятном на фоне белой подушки.

Я провела взглядом вдоль его волос, по плечам, по спине к шее, заглянула под подбородок и увидела еще несколько листьев, торчащих из-под его тела.

И тогда я заметила следы на его шее, будто вокруг нее что-то сжималось. Следы удушения, частично скрытые ожогами, но отчетливо видимые на неповрежденной коже. Его душили.

Я снова посмотрела на лист и застыла.

Брайар.

Лист смялся в кулаке, когда понимание обрушилось на меня всей тяжестью. Мои друзья были частью этого.

И Бэйлор Солей снова был в команде «Я».



Сон не просто ускользал от меня, заснуть в принципе нахрен не представлялось возможным. Стоило закрыть глаза, как передо мной возникал мутный, молочный взгляд Валкана, следящего за тем, как я истекаю кровью. Кожа покрывалась мурашками от фантомных ощущений стали, прорезающей плоть, крови, стекающей по рукам, того тошнотворного кап-кап-кап по каменному полу, когда голодные рты тянулись ко мне, высасывая жизнь. Я металась по комнате, как зверь в клетке, но воспоминания шли следом. Они не отпускали.

Эфир.

Эта мысль хлестнула меня, как кнут, заставив замереть на полушаге. Его покои были совсем рядом, всего на несколько уровней выше. Но сама идея появиться у его двери, признаться, что я не справляюсь в одиночку… Грудь сжалась, стыд обжег кожу изнутри.

Он был так раздавлен после того, что мы увидели в лазарете. А что, если он оттолкнет меня, потому что ему нужно побыть одному? Это было бы справедливо. Он мне ничего не должен. Но еще хуже, что, если он винит меня в том, что случилось с Лаэлем? За то, что я бросила миссию и увела его с собой? Если бы не я, он был бы там, и ничего из этого не произошло бы. Лаэль был бы цел. Я прикусила губу, взгляд притянуло к каменному полу под ногами. Эфир наверняка так думает. Потому что я сама начала так думать.

И помимо всего прочего, я не хотела нуждаться в нем.

Всю жизнь я убеждала себя, что мне никто не нужен. Доказывала, что могу выжить, ни на кого не рассчитывая. И что теперь? Я побегу к нему, потому что не могу закрыть глаза, не переживая заново этот кошмар? Другие пережили куда худшее.

Зрение поплыло, и я резко зажмурилась. Нет. Я не буду плакать.

Лезвие скользнуло по ключице — остро, холодно, реально. Я отшатнулась, врезавшись в стену, руки взметнулись к горлу. Ноздри наполнил металлический запах крови, но когда я отдернула пальцы, они были чистыми. Сердце колотилось о ребра, пока я смотрела на дрожащие ладони. Это не по-настоящему. Это не по-настоящему. Это не по-настоящему.

Я не могу. Я не могу это вынести.

Коридоры были безмолвны, слышался лишь шорох босых ступней по камню. Каждый шаг к его покоям ощущался как признание поражения, и я дважды почти развернулась назад. Сердце не замедлялось, не давало нормально вдохнуть, но я скорее умру, чем позволю кому-то увидеть меня такой. Кому-то, кроме…

Когда я дошла до его двери, застыла, как идиотка, с поднятой для стука рукой. Это смешно. Ты смешна. Но прежде чем я успела отступить, дверь распахнулась.

Эфир заполнил собой проем, и на мгновение вихрь мыслей в моей голове стих. Без формы Умбры он выглядел иначе, на нем была простая темная одежда для сна, волосы зачесаны назад. Золотые глаза чуть расширились, встретившись с моими, и я отчетливо увидела тот миг, когда удивление сменилось тревогой.

— Я… — голос вышел дрожащим и жалким, и я возненавидела это. Возненавидела, что руки не перестают трястись, что стены словно сдвигаются. Я попыталась сказать что-нибудь остроумное, что-нибудь, что доказало бы, что я не разваливаюсь на части. Я даже открыла рот, но слов не нашлось.

— Заходи, — тихо сказал он, будто понял все, что я не смогла произнести.

Тяжелые черные шторы отрезали вечные сумерки, укутывая пространство темнотой, которая должна была душить, но почему-то не делала этого.

Вся комната пахла им, дождем и дымом, с нотками оружейного масла. Что-то в груди немного отпустило от этого знакомого запаха. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, которая все никак не проходила.

— Я обычно не… — начала я и замолчала. Обычно не что? — Прости, — выдавила я наконец.

— Почему ты здесь, Фиа? — его голос был тихим, но в нем звучало что-то еще. Тревога, возможно. Или понимание.

Вопрос ударил сильнее, чем я ожидала. Я уставилась на оружие на его стене, не в силах встретиться с золотыми глазами.

— Я не могу спать, — получилось тише, чем хотелось. — Я не хотела тебя тревожить… учитывая Лаэля и все это, но…

Я не смогла закончить. Не смогла признаться, что каждый раз, когда закрываю глаза, снова оказываюсь там. В Драксоне. Что часами я убеждала себя, будто веду себя нелепо, будто я сильнее этого. Что пришла сюда лишь тогда, когда стало невыносимо.

Что-то изменилось в его лице. Он не сделал шага ближе, не стал утешать пустыми словами. Просто кивнул.

— Я могу спать на полу, — поспешно добавила я. — Мне просто… Я не могу сейчас быть одна.

— Ты не будешь спать на полу. Ложись в кровать, — сказал он, направляясь к потертому кожаному дивану в углу комнаты. — Я лягу здесь.

Я смотрела, как он берет подушку с кровати; его массивная фигура делала мебель почти смехотворно маленькой.

— Этот диван едва ли достаточно длинный для меня, не говоря уже о тебе.

Он все равно устроился. Кожа скрипнула под его весом, а ноги вытянулись далеко за подлокотник.

— Это нелепо, — я подошла ближе, скрестив руки на груди. — Кровать огромная. Мы можем спать вместе.

Он замер, и по его позе было видно колебание.

— Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно, — тихо сказал он.

— Более некомфортно, чем смотреть, как ты пытаешься сложиться на этом недоразумении? — я покачала головой. — Иди сюда.

Он медленно двинулся к кровати, словно все еще сомневался. Я скользнула под одеяло с дальней стороны, стараясь облегчить ему решение. Простыни были мягкими и хранили тот же запах, что, казалось, следовал за ним повсюду.

Спустя, казалось, целую вечность матрас прогнулся под его весом. Он устроился на самом краю, выдерживая осторожную дистанцию. Тишина давила.

— Есть новости о Лаэле? — спросила я в темноту.

Эфир тяжело вздохнул.

— Без изменений. Медикусы делают все возможное, но… — он замолчал. — Я должен был быть там. Должен был спасти вас обоих.

— Ты не можешь быть везде сразу.

— Завтра все изменится, — слова прозвучали жестко, почти болезненно. — Уркин не может продолжать принимать такие решения.

Я понимала раздражение в его голосе. Жесткая иерархия Умбры едва не стоила жизни и Лаэлю, и мне. Но я не знала, что ответить, поэтому промолчала.

Я уже начинала проваливаться в сон, когда меня накрыли вспышки, но на этот раз не только с Валканом, а все сразу. Ожоги на коже Лаэля. Кровь на полу. Эта проклятая улыбка со слишком большим количеством зубов. Мое тело одеревенело, сердце ударилось о ребра, пока я пыталась вспомнить, где нахожусь. Легкие отказывались слушаться.

— Фиа? — голос Эфира прорезал панику.

Я с трудом втянула воздух.

— Я в порядке, — ложь сорвалась автоматически.

Эфир сдвинулся на матрасе и лег ближе ко мне. Несколько секунд мы не двигались. Потом медленно, осторожно, словно он боялся, что я сорвусь и отпряну, его ладонь легла мне на плечо.

— Нет, — тихо сказал он в темноте. — Не в порядке.

Затем его рука скользнула мне на талию, притягивая спиной к его груди. Жар его тела просочился сквозь ткань одежды, и внутри меня что-то дрогнуло. Я должна была сопротивляться, должна была удержать хотя бы видимость достоинства, но его успокаивающее, теплое присутствие разрушило последние остатки защиты.

Эсприт. Это было приятно. Позволить себе нуждаться в нем, возможно, было опасно. Но пока его сердце глухо билось у меня за спиной, пока его дыхание шевелило мои волосы, мне было плевать на последствия. Впервые со времен Валкана, со времен всего этого, тьма не ощущалась чем-то, что пытается поглотить меня целиком.

В его объятиях, окруженная его запахом, я легко погрузилась в сон. И мне снова приснились близняшки.

Я стояла в саду и срезала толстые темные плети лоз, что словно плакали черной жидкостью в ведро у моих ног. Руки были липкими. Звук бега заставил меня поднять голову и увидеть двух вбегающих через арку женщин. Близняшки, хотя с той сцены во дворе прошли годы.

Одна была в фиолетовом платье, в темных волосах поблескивала изящная тиара, а под тонкой тканью отчетливо выделялся беременный живот. На пальце сверкало золотое кольцо, девушка яростно жестикулировала. Другая была в простой садовой одежде с коленями, перепачканными землей.

— Оставь меня в покое! — голос женщины в тиаре сорвался, она резко развернулась к сестре. Слезы текли по ее лицу, размывая тщательно нанесенный макияж вокруг глаз.

— Пожалуйста, просто позволь мне объяснить… — вторая потянулась к ее руке, но та дернулась прочь.

— Объяснить что? Что ты всегда была влюблена в него? — ее слова эхом прокатились по лужайке. — Что пока я готовилась к нашей свадьбе, ты… — она захлебнулась словами.

— Я всегда хотела для тебя лучшего, — умоляла женщина. — Все, что я делала⁠…

— Не смей! Я всегда тебя защищала, всегда была рядом, несмотря ни на что! — сестра прижала руки к животу, оберегая его. — Ты всегда мне завидовала. С самого того дня, как Пустота отвергла тебя⁠…

— Это не из-за Пустоты! Речь об отце, о том, как он всегда сталкивал нас лбами. Ты не видишь, что он с нами сделал?

— Что он сделал? — смех знатной сестры был горьким. — Он сделал меня сильной. Он дал мне все, тогда как ты… ты решила чахнуть в этих садах, притворяясь кем-то, кем ты не являешься.

— У меня не было выбора!

Между ними повисла тишина.

— Лорд Скальдвиндр выбрал меня, — наконец сказала женщина в платье дрожащим голосом. — Не забывай этого.

— Это был не его выбор.

Она сделала несколько шагов к сестре, но та развернулась и побежала через лужайку. Юбки взметнулись за ней, золотое кольцо преломляло солнечный свет, пока она не исчезла. Оставшаяся сестра застыла в одиночестве, глядя ей вслед. Затем медленно вернулась туда, где я стояла среди кровоточащих лоз, и опустилась на землю рядом со мной. Плечи ее затряслись, она уткнулась лицом в ладони.

Я почувствовала, как руки сами тянутся утешить ее, и она рухнула мне на колени, ее тело сотрясали рыдания.