Скованная сумраком

Глава 12



Я перебирала складки льняных тканей, серебристый лунный свет проливался сквозь высокие арочные окна гардеробной. Каменные стены были увешаны гобеленами, и нити в их узорах ловили отблески расставленных тут и там свечей. В дальнем конце зала у массивного туалетного столика сидели две девушки: одна в черном платье, с замысловатой высокой прической, другая в свободном одеянии, с темными волнистыми волосами, ниспадавшими по спине.

Они были поразительно похожи — волосы, фигуры, даже жесты. Возможно, близняшки.

— Расскажи мне все, — сказала та, что была в накидке. Она поджала под себя ноги, устроившись на мягком табурете. — Кто сегодня выставил себя на посмешище?

Смех прокатился по комнате, вторая девушка начала вынимать из прически тонкие шпильки, позволяя темным прядям рассыпаться по плечам.

— Ну, сын Лорда Свейнсона решил произвести впечатление на леди Вальгрим и продемонстрировал свои приемы с мечом.

— Неет…

— Да. Снес целый стол с угощениями.

Еще несколько шпилек с тихим звоном упали на мраморный столик.

— Выражение лица его отца… Я думала, он прямо там, посреди бального зала, и сгорит от стыда.

— Леди Вальгрим хотя бы сделала вид, что впечатлена?

— Ей не пришлось. Она была слишком занята тем, что пыталась не рассмеяться в бокал с вином. Хотя это не помешало Лорду Свейнсону попытаться спасти ситуацию, предложив сыну дать ей частные уроки.

— Он не мог!

— О, еще как мог. Ты бы видела, как она покраснела.

Она начала стирать румяна со щек мягкой салфеткой.

— Впрочем, это все равно было не так красочно, как лицо леди Бальдурсон, когда она поняла, что ее дочь тайком бегает в сады с юным Лордом Брейдфьордом.

— Наконец-то! Ты же говорила, она уже месяцами строит ему глазки.

— Да, но, скажем так, их матери твоего восторга не разделили. Я всерьез думала, что они волосы друг другу повыдирают прямо там, между подачей десертов.

— Из-за поцелуя в саду?

— Вообще из-за скандала. Ты же знаешь, как они помешаны на видимости благопристойности.

Она зевнула и потянулась за щеткой для волос.

— А наследник Скальдвиндра? — голос девушки в накидке стал мягче. — Он был там?

— Разумеется. Как всегда ослепительно хорош.

Щетка замерла на полпути.

— Кстати… он спрашивал о тебе.

— Что именно?

— Интересовался, почему ты больше не появляешься. Я даже не знала, что ответить.

— А что тут скажешь? Что отец не позво…

Она осеклась, по коридору раздались шаги.

В дверном проеме появился мужчина, его парадное одеяние оставалось безупречным, несмотря на поздний час.

— Ты готова?

— Отец, я вымотана, — девушка у столика отложила щетку. — Мы ведь можем пропустить тренировку сегодня?

— Твои дары лучше всего оттачивать во тьме, — его тон не оставлял места для споров. — Пойдем.

Она поднялась, разглаживая платье, и вложила ладонь в его протянутую руку. Когда они повернулись, чтобы уйти, его взгляд упал на вторую девушку. Между ними мелькнуло нечто злобное, и она тут же опустила глаза в пол. Тишина, оставшаяся после их ухода, эхом разлилась по комнате.



— Смотри под ноги, пожалуйста. Это же высокая мода, — вздохнула Эффи, указывая на раскрытый сундук, почти полностью перекрывающий вход в ее покои.

Я опустила взгляд, аккуратно переступая через кучу блесток и шелков. Сама комната была простой, именно такой, какой и ожидаешь от солдатских покоев. Но пустой ее точно назвать нельзя было. Груды сундуков и вычурных шкатулок занимали почти каждый свободный дюйм пола, их позолоченные края резко контрастировали с мрачным окружением. Каждая поверхность была усыпана сверкающими брошами и теми самыми резинками для волос, которые Эффи так обожала. Из переполненных коробов выглядывали всполохи ярких тканей. Было странно видеть столько цвета разом. Я уже начала верить, что этот мир черно-белый.

— Я так давно не нуждалась в своем альтерационисте, — Эффи окинула меня взглядом с головы до ног, затем отмахнулась от какой-то мысли. — Жаль, что он понадобился тебе, а не мне.

На Сидхе у нас тоже были альтерационисты. Те, кто мог менять облик других: окрашивать волосы в любые оттенки, наводить естественный румянец на щеки исключительно силой фокуса. Я даже слышала о тех, кто умел искажать черты лица, размывая их до полной неузнаваемости.

Эффи плюхнулась на кровать и бросила на меня прищуренный взгляд.

— Я знаю, ты убедила остальных, что ты не какой-нибудь зловещий кукловод, но я все еще не уверена насчет тебя.

Она демонстративно вздернула нос.

— Не переживай, Эфир стоит прямо за дверью.

Я сладко улыбнулась.

— Прекрасно. Тогда, может, хочешь сама выбрать себе платье? — сказала она, окинув меня взглядом, и на лице мелькнуло что-то вроде сожаления. — Хотя, пожалуй, лучше выберу я? Ты довольно высокая.

Она вскочила и, перепрыгнув через разбросанные вещи, подбежала к открытому сундуку на полу. Его содержимое тут же полетело по комнате: на кушетку, спутанными грудами на кровать.

От этого зрелища внутри меня что-то дрогнуло, и я отвернулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Эсприт. Я не собиралась сейчас ломаться. Не перед Эффи.

Но затем в голове всплыло лицо Осты: ее сияющая улыбка в Эмераале, как она сидит на полу и роется в сундуке, так похожем на тот, перед которым сейчас стояла на коленях Эффи.

Сердце пропустило удар. Боль, которую я так тщательно заперла где-то в недосягаемой глубине, начала просачиваться наружу, как трещины в плотине. Между ночным сном и этим моментом казалось, будто сама вселенная изощренно мучает меня напоминаниями о ней.

Я медленно втянула воздух, пытаясь подавить дрожь в дыхании, надеясь, что хаотичные поиски Эффи заглушат этот звук.

— Какой твой цвет? — спросила она, и в голосе зазвенело возбуждение.

Я едва не сломалась.

— Я… я не знаю. Черный, — сказала я, стараясь удержать голос ровным.

Даже стоя к ней спиной, я почувствовала, как изменилась атмосфера в комнате, ощутила тяжесть ее взгляда. Это было последнее, чего я хотела. Чтобы она увидела меня такой. Чтобы кто угодно из них увидел мою слабость.

— Ты… плачешь? — в ее голосе мелькнула растерянная насмешка. — Я имею в виду, если ты правда хочешь выбрать сама, ты можешь… Я боюсь, это будет довольно трагично, а мне ведь придется быть рядом с тобой весь вечер… Но я могу сделать это, если…

— Дело не в платье. Со мной все в порядке, просто выбери любое, — повторила я, вытирая глаза рукавом рубашки.

Повисла неловкая тишина, несколько мгновений утекли, и ни одна из нас не произнесла ни слова. Я слышала, как она снова осторожно перебирает ткани, но уже без прежнего азарта.

— Ты… в порядке? — спросила она. Голос был нейтральным, но натянутым, словно слова давались ей с трудом.

— Да. Я же сказала, что все нормально.

— Ты не выглядишь так, словно все нормально. Знаешь, я иногда плачу. Говорят, это отличный способ снизить стресс и уравновесить эмоции, — она говорила будто заполняя паузу, не совсем понимая, куда вести разговор. — Я слышала, это полезно.

— Конечно, — это было единственное слово, на которое я оказалась способна.

Даже ее искрящаяся живость, несмотря на напряженность наших отношений, была так похожа на нее… На Осту.

— Ладно, ну… нам все же нужно начинать готовиться к вечеру. До Стравена добираться около часа. У нас не так много времени на… в общем, нам стоит поторопиться.

Я повернулась к ней и кивнула, надеясь, что лицо выглядит не таким печальным, как я себя чувствовала, и не таким красным, как жгучее ощущение, сжимавшее меня изнутри.

— О… ты правда… по-настоящему плакала, — выдохнула она и метнулась к туалетному столику, выудив оттуда носовой платок.

Я без раздумий взяла его. Хотя бы для того, чтобы было за чем спрятаться, если понадобится.

— Я… — слова давались тяжело. — Ты просто напоминаешь мне кое-кого. Из дома.

Я опустила взгляд, и каким-то образом сквозь напряжение пробилась мягкая улыбка.

— Ну, в таком случае, я уверена, она просто восхитительна, — с размахом заявила Эффи.

По какой-то причине ее беспечный ответ принес мне облегчение, будто сегодня я все-таки не сорвусь окончательно в бездну.

— О да, — согласилась я. — Именно такая.

Эффи провела ладонями по платью, словно не зная, куда деть руки. Затем, будто ее внезапно осенило, она просияла.

— Что ж, раз ты умудрилась испортить момент всей этой… эмоциональностью, полагаю, мне стоит рассказать тебе, чего ожидать сегодня вечером.

Она отмахнулась, но в жесте сквозила почти что забота.

— В конце концов, нельзя же позволить тебе окончательно угробить репутацию моей семьи.

— Твоей семьи?

— Эйрфалки, — сказала она так, будто это должно было быть очевидно. — Один из старейших благородных домов Умбратии. Хотя, полагаю, тебе это неизвестно, учитывая, что ты… — она замялась, сморщив нос. — Ну, ты понимаешь.

Я моргнула, пытаясь переварить новую информацию.

— Ты… из знати?

— Очевидно, — она закатила глаза. — С чего бы иначе у меня было столько прелестных вещей?

Она обвела рукой сундуки вокруг нас.

— Умбра платит далеко не так щедро.

— Но ты же в Умбре, — сказала я, все еще пытаясь связать это воедино.

— О, прошу. Родители практически втолкнули меня сюда, — она начала собирать разбросанные платья с неожиданной аккуратностью. — Полагаю, они решили, что моей привязи больше подходит бой, чем балет. Как будто у меня вообще был выбор.

Тон ее оставался легким, но под ним ощущалось что-то еще, возможно, давняя обида.

— А твоя привязь…? — спросила я.

— Телепортация, — она улыбнулась. — Получалось весьма эффектное появление. По крайней мере, раньше.

— А, — выдохнула я, внезапно вспомнив, как несколько недель назад в башне она исчезла, а затем появилась в каких-то дюймах от моего лица.

— Она уже не такая сильная, как прежде, — она вздохнула, на лбу ее пролегла складка раздражения. — Раньше я могла бы перенести нас на полконтинента.

Прежде чем я успела ответить, она тряхнула головой, словно отгоняя ненужные мысли.

— Так. Что касается сегодняшнего вечера. Ты будешь изображать мою кузину Миллисент — Милли. Брейдфьорды не посещали Совет уже… — на сделала паузу, подбирая слова. — Скажем так, они в немилости у некоторых персон. А значит, Милли — идеальный вариант. Никто не ожидает ее увидеть, и мало кто рискнет оспаривать слово Эйрфалков.

— Тебе лучше знать.

— Итак, большую часть вечера ты будешь рядом со мной. Я разрулю любые разговоры, которые могут возникнуть. Ни с кем не заговаривай сама. Я могу только представить, как быстро ты провалишь легенду.

Она драматично вздохнула.

— Я и не собираюсь говорить. Тебе повезло. Только наблюдать.

Три резких удара в дверь заставили меня вздрогнуть. Эффи почти вприпрыжку пересекла комнату, и прежнее напряжение мгновенно улетучилось.

— Матильда! — воскликнула она, распахивая дверь.

На пороге стояла пожилая женщина с потертым кожаным футляром в руках.

— Слава Эсприту, ты здесь.

— Мисс Эффи, — женщина слегка присела в реверансе, и ее взгляд тут же остановился на мне. — Это наш… сегодняшний проект?

— Да, да. Проходи, — Эффи поспешно впустила ее внутрь и быстро закрыла дверь. — У нас совсем мало времени.

Матильда поставила футляр на стол Эффи; ее движения были мягкими, почти бесшумными. Она жестом пригласила меня сесть перед принесенным зеркалом и улыбнулась в предвкушении.

— Никогда не видела волос такого цвета, — напевно произнесла альтерационистка, осторожно приподнимая локон, чтобы получше рассмотреть.

— Я заметила, что он… редкий, — смущенно пробормотала я.

— В этом я не сомневаюсь, — она улыбнулась мне в отражении зеркала, установленного Эффи на столе.

— Это Матильда, альтерационистка нашей семьи, — Эффи тепло улыбнулась и быстро обняла ее. — Как же я скучала по тебе.

— В поместье без вас стало слишком тихо, мисс Эффи, — Матильда рассмеялась. — А теперь скажите, чем я могу вам помочь сегодня?

— Нам нужно сделать так, чтобы Фиа выглядела как Миллисента. Ты помнишь мою кузину Милли?

Матильда на мгновение задумалась, затем кивнула.

— Как вы знаете, я уже не та, что прежде, мисс Эффи. Вам повезло, что мне давно не приходилось использовать привязь. Было время накопить эссенцию.

Ее руки порхали вокруг меня, убирая волосы назад и мягко приподнимая за подбородок к свету.

— Я также не могу обещать, как долго продержится эффект.

— И что ты предлагаешь?

— Ну, на изменение черт лица уходит почти вся сила привязи, — сказала она. — Думаю, будет разумнее сосредоточиться на волосах, а остальное замаскировать пигментом и тенями.

Эффи кивнула, прищурившись, словно пытаясь разглядеть тот образ, который Матильда уже нарисовала словами.

— Прошло много лет с тех пор, как Милли появлялась на Советах. Сомневаюсь, что кто-то станет слишком пристально всматриваться. Мой дядя сейчас не пользуется особой любовью у Совета.

— Можно спросить, что это вообще за событие? Это что-то вроде бала? — я не могла представить, чтобы они устраивали бал. Мне не приходило в голову ничего, что стоило бы праздновать.

— Нет. Не бал. Балов у нас не было уже много лет, — Эффи вздохнула с оттенком тоски. — Это скорее вычурное политическое собрание. Все главные претенденты — те, у кого есть власть, — будут там.

Пальцы Матильды скользнули по моим волосам, и я вдруг почувствовала это странное покалывание, начинавшееся у кожи головы и бегущее вниз по каждой пряди. Оно не было неприятным, но ощущалось чуждо, словно крошечные нити электричества танцевали по коже. Воздух вокруг нас будто сгустился от эссенции, и дышать стало труднее. В зеркале я видела, как тьма начала просачиваться в мои белые локоны, растекаясь, как чернила в воде, меняя каждый волос от корня до кончика. Эффи зависла рядом, наблюдая за превращением с критическим прищуром.

— Знаешь, никогда не думала, что буду играть в переодевания именно с тобой, — задумчиво протянула она с ноткой веселья. — Обычно это меня наряжают.

Я бросила на нее косой взгляд через зеркало.

— Осторожнее, Эффи. Это уже почти комплимент.

Она театрально закатила глаза.

— Не обольщайся. Это чистая необходимость, а не какое-нибудь великое упражнение по сближению.

— Цвет ложится хорошо, мисс Эффи, — пробормотала Матильда, не отрываясь от работы.

— Отлично, — Эффи кивнула, затем снова повернулась ко мне. — А значит, ты должна вести себя безупречно. Никаких игр с разумом, никаких попыток сбежать. Сегодня ты Милли. Поняла?

— Я уже говорила, что я просто наблюдатель.

— Да-да, прости, если я не верю тебе на слово безоговорочно, — фыркнула она. — Просто… постарайся слиться с окружением, ладно?

Пальцы Матильды сделали еще одно движение, и последний белый участок медленно потемнел, превращаясь в насыщенный чернильно-черный цвет.

— Вот, мисс. Готово.

Я провела пальцами по преобразившимся прядям, поражаясь тому, как одно простое изменение сделало меня почти неузнаваемой.

— Они… совсем другие.

Эффи наклонилась ближе, окидывая результат оценивающим взглядом.

— Хм, неплохо. Хотя косметические штрихи все равно понадобятся, чтобы ты полностью походила на Милли.

Она взяла небольшой футляр и ловко припудрила мои щеки.

— Так то лучше. А теперь посмотрим, сможем ли мы подобрать тебе платье.

Она снова зарылась в украшенные орнаментом сундуки, с привычной небрежностью отбрасывая шелка и бархат.

— Знаешь, — сказала она, и ее голос звучал глухо из глубины сундука, — если тебе удастся все это провернуть, мне, возможно, придется пересмотреть свое мнение о тебе.

— Не переживай, я не рассчитываю на чудо.

Надевая роскошную ткань, я невольно снова взглянула в зеркало. Оттуда на меня смотрела незнакомка с темными волосами, румянцем на щеках и печатью благородного происхождения в осанке. Но сильнее всего поражало то, насколько естественно это выглядело, как легко я могла сойти за одну из них. За Кальфара. Тени под глазами, бледная кожа, резкие линии лица — все, что я пыталась скрыть или отрицать в себе, внезапно обрело смысл. Внутри скрутило от смеси узнавания и отторжения. Неизменными остались лишь глаза, сияющие, как опалы.

— Может, стоит изменить цвет глаз? — нерешительно спросила я. — Говорят, они немного отвлекают.

— Было бы неплохо, но это невозможно. Я раньше постоянно просила Матильду об этом, — вздохнула Эффи.

— Зачем тебе менять глаза, они же синие.

— Лазурные, — поправила Эффи. — Они лазурные.

— Боюсь, глаза изменить нельзя. Даже самый сильный альтерационист не способен изменить их облик, — сказала Матильда, продолжая собирать свои принадлежности. — Это единственное, что остается истинным. Всегда.

Я поерзала в платье, теребя оборки. Похоже, мне придется избегать зрительного контакта весь вечер.

— Перестань ерзать, — одернула меня Эффи, поправляя складки ткани. — Леди никогда не показывает, что ей неудобно.

— Это и есть один из показателей того, что значит быть леди? — фыркнула я.

— Среди прочего, — сказала она, отступая на шаг, чтобы оценить конечный результат. — Что ж… думаю, сойдет.

Эфир ждал у подножия жилых башен, и на мгновение я едва его узнала. Исчезла пугающая кожаная одежда, к которой я привыкла за время плена. Вместо нее оказалось то, что я приняла за форму Умбры: черные брюки, едва облегающие бедра, и приталенный черный пиджак, подчеркивающий ширину плеч. Я никогда не видела его таким, и от этого он казался более настоящим, более осязаемым, чем тот призрачный силуэт, что преследовал меня в башне. Зрелище было… не ужасным. И именно это делало его еще хуже. Я вспомнила, как всего несколько дней назад ощущала его тени на коже, и резко оттолкнула эту мысль.

Рядом с ним стояла одетая в схожем стиле Векса. Она перекатывала кинжал между пальцами и, заметив приближение Эффи, тут же рванула к нам.

— Ну разве не видение, — низко пробормотала она, обвивая Эффи рукой за талию и притягивая в поцелуй.

Ой.

— Неплохо смотришься, Сумеречная, — добавила она, наконец заметив мое присутствие. — Хорошие волосы.

— Ну, за это стоит благодарить меня, — Эффи шагнула вперед с довольной улыбкой. — Или, вернее, Матильду.

Эфир повернулся к нам, и его взгляд скользнул по мне сверху вниз. Мне вдруг стало неловко.

Он подошел ближе, внимательно разглядывая мои волосы. В его глазах мелькнуло что-то странное, затем он пожал плечами.

— Подождите! — окликнул нас Ретлин сзади, переходя на бег. Он выглядел растрепанным, рубашка была наполовину заправлена в брюки.

— Она полетит со мной, на Нире, — сказал Эфир и направился к конюшням.

— Почему я не могу лететь на Триггаре? — спросила я, догоняя его. Но не успела замедлиться, как он резко развернулся, и я едва не в него врезалась. Он посмотрел на меня с сомнением.

— Серьезно? — только и сказал он, задержав взгляд еще на мгновение, прежде чем снова отвернуться.

Когда мы добрались до конюшен, его свист едва не сбил меня с ног. И довольно скоро гигантский зверь появился над нами, хлопая крыльями на ветру, отчего мои темные локоны разлетелись в разные стороны.

Нира опустилась на поляну, и на ее черных крыльях блеснули серебряные крапинки.

Я направилась к платформе для посадки.

— Ты куда? — окликнул Эфир сзади. Векса и Эффи, сцепив руки, проскочили мимо меня, подзывая Драуга.

Я обернулась. Эфир ждал, и на его лице открыто читалось нетерпение.

— Что?

— Иди сюда, — сказал он с явной досадой.

Я поплелась обратно, стараясь не выглядеть капризным ребенком, когда он поднимал меня. Его руки твердо легли мне на талию, прикосновение было коротким, но обжигающим даже сквозь слои ткани. Когда он усадил меня на спину Ниры, я уловила его запах — дождь и пепел, как перед надвигающейся бурей.

Седло было теплым. Я едва успела поправить юбки, как почувствовала, что он взбирается позади. Его тело было напряжено, он тщательно сохранял узкую полоску пространства между нами, но это не имело значения. Я ощущала исходящее от него тепло, чувствовала каждое малейшее движение, когда Нира смещалась под нами. Строгий пиджак почти не скрывал силы, таящейся в его теле, и я сидела неестественно прямо, стараясь сократить любой контакт.

— Расслабься, — пробормотал он, дыханием всколыхнув волосы у моего уха. — Выглядишь так, будто тебя ведут на казнь.

— А разве нет? — парировала я, но голос предательски дрогнул.

Он издал звук, который мог быть смехом, а мог быть предупреждением, и Нира расправила крылья, готовясь к полету. Когда мы поднялись в воздух, ветер хлестнул по моим потемневшим волосам, и я скорее почувствовала, чем увидела, как Эфир слегка отстранился. Когда он заговорил снова, его голос был почти неразличим за шумом крыльев:

— Так-то лучше.

Я не была уверена, что он имел в виду: мои волосы, мою осанку или что-то совсем иное. И не стала спрашивать.