Скованная сумраком

Глава 30



Я сунула карманное зеркальце в карман и сорвалась с места, вылетев из покоев. Открытие о cифоне жгло сознание, пока я мчалась по коридорам крепости, едва замечая изумленные взгляды тех, мимо кого пролетала. Я вырвалась во двор ровно в тот момент, когда Эфир спрыгивал с Ниры, и едва не врезалась в него от поспешности.

Его выражение лица за считаные секунды сменилось с удивления на раздражение, а затем на растерянность.

— Что…

— Нам нужно вернуться в Архивы, — перебила я его.

— Я полагал, мы вернемся туда завтра, — он начал снимать перчатки для верховой езды, изучая меня с тем самым выводящим из себя спокойствием.

— Нет. Сейчас.

— Что ты нашла? — он приподнял бровь, но уже направился в сторону Архивов, длинными шагами вынуждая меня ускоряться, чтобы не отстать.

— Ты когда-нибудь слышал о cифоне?

— Не припомню.

— В книге, которую я читала, говорится об одном предмете. Сифоне, способном направлять эссенцию. Не просто влиять, а именно перенаправлять.

— В каком тексте ты это обнаружила?

— Это было в мемуарах.«Приключения и жизнь Крейкена Виндскальда».

Эфир остановился и повернулся ко мне, приподняв брови.

— Пьяные бредни барда?

— Просто выслушай меня. Сейчас единственная тактика Умбры — это атаки на арканит. Но что, если дело не только в этом? Что, если Сидхе используют сифон? — слова срывались все быстрее. — А еще лучше, что, если мы сможем найти свой? Перенаправить эссенцию обратно в Умбратию своими руками?

Он замер, неожиданно серьезно обдумывая мои слова.

— Будем честны, — надавила я, — нынешняя стратегия, мягко говоря, не работает.

— Что еще говорится в книге?

— Вот это и самое интригующее. Остальная часть главы о сифонах выдрана.

Эфир нахмурился, но продолжил идти.

— Значит, ночь у нас будет долгая.

Я заметила, насколько пустынными были улицы по мере нашего приближения к Архивам, особенно вокруг самого здания. Когда мы дошли до входа, я дернула за ручку. Та не поддалась.

— Заперто, — я обернулась к нему.

— Ну разумеется. Уже не рабочие часы, — его тон ясно давал понять, что это очевидно.

— Тогда зачем ты позволил нам тащиться сюда пешком? — в голосе появилась злость.

Уголок его губ дрогнул в усмешке.

— Потому что ты откроешь его для нас.

— И каким, интересно, образом?

— В своей призрачной форме. Ты просто проскользнешь сквозь дверь, если будешь достаточно быстрой.

— Тебе придется объяснить это получше, чем только что попытался.

В одно мгновение Эфир растворился прямо у меня на глазах. Там, где он стоял, остались лишь туманные тени, закручивающиеся, как дым, прежде чем полностью рассеяться.

Ветерок коснулся моего уха сзади, заставив вздрогнуть. Я резко обернулась, а он уже был рядом, снова осязаемый, стоящий слишком близко.

— Лучше? — спросил он.

Я скрестила руки на груди.

— Хвастун.

— Ты использовала свои тени на днях для выпуска пустоты. Это не так уж и отличается, — его голос был ровным, спокойным. — Вместо того чтобы представлять, как они выливаются из тебя, представь, что ты сама становишься ими.

Я сделала шаг назад, оценивая дверь, прежде чем закрыть глаза. Привлекать тени теперь было легко, но это другое. Вместо того чтобы выпускать их наружу, я должна была позволить им поглотить меня. Я сосредоточилась на том, чтобы стать неосязаемой, позволяя теням расползаться из центра наружу, пока они не заполнили каждую частичку меня.

Ощущение было странным, как будто я одновременно теряла весь свой вес, оставаясь при этом в той же форме. Когда я открыла глаза, все вокруг выглядело немного темнее, края предметов расплывались.

Я шагнула к двери, ожидая удара, которого так и не произошло. Вместо этого я почувствовала, как зернистость древесины проходит сквозь меня или, может, я прошла сквозь нее, точно не поняла. Запах кедра наполнил ноздри, и вот я уже по ту сторону, снова обретая плоть, с странным покалыванием, словно паутинка прилипла к коже.

Сердце колотилось в груди. Я только что прошла через дверь. Действительно прошла.

— Впечатляет, — раздался голос Эфира сзади, его тени все еще вихрем кружились вокруг.

Я не доставила ему удовольствия видеть, насколько на самом деле взволнована.

— Пойдем искать пропавшие страницы.

Эфир просто развернулся и пошел вдоль высоких стеллажей.

После наступления ночи Архивы казались другими. Обычный шелест шагов и шепот сменились абсолютной тишиной. Я достала зеркальце, что дал мне Рейвен, рассматривая его отполированную поверхность, прежде чем открыть.

— Я не знаю, как это работает, — прошептала я отражению, чувствуя себя слегка глупо, — или даже услышишь ли ты меня, но если хочешь пошалить в Архивах, мы ждем.

Я еще раз глянула на дверь и провернула замок.

Я шла за Эфиром через лабиринт стеллажей, пока мы не нашли стол рядом с одной из латунных ламп, свет которой едва достигал краев деревянной поверхности. Я поставила на стол мемуары Виндскальда, и мягкий звук кожи об древесину прозвучал как тихий удар. Я открыла книгу на главе о сифонах.

Эфир подошел сзади, грудь почти касалась моей спины, он наклонился, чтобы разглядеть выцветшие строки. Его дыхание шевелило пряди моих волос, и он прищурился, явно пытаясь разобрать слова.

— Тебе нужны очки? — спросила я, стараясь не обращать внимания на то, как его близость заставляла кожу реагировать.

Вместо ответа он обхватил книгу, слегка касаясь моего плеча. Затем повернулся, оперся спиной на стул и кинул мне косой взгляд из-за страниц. Я не могла не заметить, как свет лампы играет в его золотых глазах, как он подчеркивает острые линии челюсти. Он был почти убийственно красив, скульптурно, почти слишком идеален в этом ракурсе, подсвеченном и окруженном мраком Архивов. Его взгляд скользил по словам. Растянулась тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги.

В конце концов он дошел до страницы, которая была вырвана, и тихо пробормотал задумчивое «мм». Звук вибрировал во мне, напоминая о том, как близко он все еще стоял.

— Что-то в этом есть, — сказала я тихо, но не могла скрыть подкрадывающегося волнения. — Я это чувствую.

— Возможно, — его тон оставался нейтральным.

Я фыркнула, игнорируя его неверие.

— С чего нам начать?

— Если это какой-то заколдованный или зачарованный предмет, он будет где-то вдоль этих стеллажей, — Эфир указал на дальний угол Архивов, где ряды книг уходили в тень. — Или, — его голос слегка опустился, — он может быть в запретном отделе.

Скрип двери прорезал тишину. Мы оба обернулись и увидели Рейвена у входа, осматривающего происходящее перед собой, приподняв бровь.

— Ты пришел, — сказала я, поворачиваясь к Эфиру. — Помнишь Рейвена?

Что-то в Эфире заставляло Рейвена казаться меньше, его прежняя легкомысленная уверенность сменилась на робость.

— Наш новый Архивариус, — Эфир кивнул, прежде чем вернуться к тому участку, на который указывал раньше, проводя рукой по темным волосам.

— Итак, — сказал Рейвен, когда Эфир ушел из поля слышимости, — вламываться в Архивы после закрытия? Я думал, ты должна была быть ответственной.

— Технически я этого никогда не говорила. Просто твое предположение.

— Справедливо, — его взгляд упал на открытую книгу. — Что-то интересное нашли в мемуарах Виндскальда?

— Возможно. Если удастся найти что-то о сифонах, в остальных книгах, — я указала на высокие стеллажи перед нами.

— Ну что ж, — Рейвен улыбнулся, к нему возвращалась уверенность, — теперь на вашей стороне Архивариус. С чего начнем?

Эта ночь растянулась до самого рассвета. Мы перелистывали десятки текстов. Знания Рейвена об Архивах оказались спасением. Он точно знал, в каких разделах могут быть полезные сведения, какие авторы писали о магических артефактах, на какие исторические периоды стоит обратить внимание. Но несмотря на все усилия, мы так и не нашли ничего нового о сифонах.

Дни сливались один с другим, все вошло в рутину. Утро уходило на обычные поиски в Архивах, аккуратно поддерживая видимость нормального исследования. Ночи были посвящены более тщательным поискам, особенно в запретных разделах. Векса и Эффи сразу вызвались помочь, когда я рассказала, что мы нашли, с радостью окунаясь во что-то более захватывающее, чем их обычные обязанности. Ретлин был слишком занят тренировкой новобранцев, хотя на выходе из столовой одарил меня извиняющейся улыбкой.

— Должно же быть что-то, — пробормотала я третьим вечером, окруженная стопками книг. Глаза жгло от бесконечных страниц выцветшего текста. — Предмет такой силы не может исчезнуть из истории бесследно.

— Если только кто-то не хотел, чтобы он исчез, — тихо сказал Эфир, сидя напротив, его очки отражали свет лампы, он изучал очередной том.

— Что ты имеешь в виду?

— Если такой предмет существовал, он был бы невероятно опасен в чужих руках. Возможно, кто-то специально уничтожил все записи о нем.

Мысль осела грузом в животе. Я смотрела, как сумерки мерцают за окном. Время поджимало. У меня оставалось меньше двух дней, чтобы предложить что-то Уркину, а пока у меня была лишь одна страница мемуара сомнительной достоверности и растущая гора книг, которые ничего не давали.

— Может быть, мы ищем не там, — предложил Рейвен, с досадой закрывая еще один бесполезный том. — Если кто-то действительно пытался стереть его существование, информацию не оставили бы на очевидных местах.

— Тогда где? — спросила я с раздражением в голосе.

Но никто не ответил.

— Мне нужно на воздух, — сказала я, отталкиваясь от стола. Голова гудела от бесконечных часов прищуривания. — И время подумать вдали от бесполезных книг.

Эфир просто кивнул, уже вставая. Он молча открыл для меня дверь, и мы вышли в серый утренний свет. Дни поисков, надежды, что с каждым тупиком то росла, то рушилась, и все, что у нас осталось, — это усталость.

Дорога к стойлам была тихой, каждый из нас был погружен в свои мысли. Возможно, я была глупа, позволив себе поверить, что мы нашли что-то значительное. Сифон мог оказаться не более чем пьяными выдумками странствующего барда, и я потратила драгоценное время, гоняясь за ним.

Смех донесся с лужайки, когда мы подошли, звук был настолько неожиданным, что заставил меня замереть. Лаэль стоял перед стойлами, буквально подпрыгивая от возбуждения, проводя руками по шерсти Вёрдра. Зверя был угольно-серым с пятнами чистого черного, которые растекались по крыльям, словно чернильные разводы.

— Эфир! — позвал Лаэль, мчась к нам с улыбкой, казавшейся слишком большой для его лица. Ретлин следовал более спокойным шагом, но его легкая улыбка казалась гордой. — Смотри! Она выбрала меня! Только что приземлилась прямо передо мной во время тренировки и не уходила!

Несмотря на усталость, я не могла не улыбнуться его энтузиазму. Вёрдр наблюдал за нами умными глазами, наклонив голову, словно оценивая новобранцев.

— Ее зовут Никс, — продолжал Лаэль, практически вибрируя от радости. — Она идеальна, правда?

— Она тебе подходит, — сказал Эфир, и хотя его голос оставался спокойным, я уловила в нем легкое тепло.

— Ну, вы двое проводите ужасно много времени вместе в Архивах, — непринужденно сказал Ретлин, но глаза его говорили больше. — После того как остальные уже ушли.

Эфир провел рукой по волосам, с досадой вздохнув.

— Твои навыки наблюдения не имеют равных.

— Уркин наверняка будет гадать, чем вы занимаетесь, — добавил Ретлин с улыбкой.

— Уркин может интересоваться чем угодно, — сужая глаза, сказал Эфир. — Он знает, что может вызвать меня в любой момент, когда понадоблюсь.

— Может и так, — Ретлин пожал плечами, играя глазами. — Особенно учитывая, что ты пропустил последние две встречи.

— У меня были дела поважнее, — спокойно ответил Эфир.

— Возможно, — взгляд Ретлина скользнул между нами. — Хотя не припомню, чтобы раньше ты проявлял такую… преданность исследованиям.

— Ретлин, — в голосе Эфира прозвучало предупреждение.

— Чем вы все тут занимались? — спросил Лаэль, приподняв бровь.

— Тебя это не касается, — Эфир слегка отстранился, выражение его лица стало более закрытым. — Сосредоточься на тренировке.

Ретлин взъерошил волосы мальчика.

— Такой уж он загадочный⁠…

— Тебе разве никуда не нужно? — вмешался Эфир.

— На самом деле, нужно, — вздохнул Ретлин, бросив мне улыбку. — Мне бы проверить, как дела у Миры и Терона. Увидимся позже.

Серебристый Триггар спустился с облаков, словно вызванный силой мысли, приземлившись с такой силой, что пыль поднялась по двору. Его взгляд мгновенно остановился на Эфире, крылья слегка расправились в предупреждение, которое я уже научилась узнавать.

— Все еще держишь на меня злобу, вижу, — пробормотал Эфир, осторожно отступая назад.

Триггар фыркнул, вставая между нами. Я не смогла сдержать смех, когда он толкнул меня носом, чуть не сбив с ног своим энтузиазмом.

— Да-да, я тоже скучала по тебе, — сказала я, почесав его под мордой. Его мурлыканье удовольствия отдалось дрожью в груди. — И твоя интуиция, как всегда, верна.

Единственный ответ Триггара был в том, что он обвил меня крылом, словно щитом, эффективно заслонив от взгляда Эфира.

— По-взрослому, — сухо произнес Эфир.

Я услышала его свист, и через мгновение появилась Нира, ее темная фигура резко контрастировала с серебристой шерстью Триггара.

Ветер свистел сквозь волосы, когда мы парили над Рейвенфеллом. Его темные шпили пронзали небо. Здесь, на высоте, все казалось меньше: проблемы, давление, даже сомнения. Но они не исчезли, просто приглушились высотой и ритмичными взмахами крыльев Триггара.

— Я потратила наше время зря, — наконец сказала я, нарушив молчание. — Три дня перелистывания почти всех томов, книг и свитков, а мы ничуть не приблизились к тому, чтобы остановить эту войну.

— Ты вышла на след, — ответил Эфир, направляя Ниру ближе, чтобы мы могли слышать друг друга сквозь ветер. — Это больше, чем у нас было раньше.

— След, который никуда не ведет, — слова были горьки на языке. — Осталось меньше двух дней, чтобы представить что-то Уркину, а у меня есть лишь вырванные страницы и теории.

— Иногда теорий достаточно для начала.

Я бросила на него взгляд.

— С каких это пор ты оптимист?

— Я не оптимист, — сказал он, и я снова уловила призрак улыбки. — А вот ты, похоже, взяла от оптимизма выходные.

Смех, что сорвался с моих губ, был резким, почти отчаянным.

— Я просто думала… не знаю, что я думала. Может, что есть способ исправить это без еще больших потерь. Без необходимости выбирать сторону.

— Возможно, есть, — сказал он спустя мгновение. — Возможно, нам просто нужно проявить больше креативности.