Скованная сумраком

Глава 40



Карты Рифтдремара были разложены на столе в Архиве, их края закручивались от старости. Я провела пальцем по поблекшим линиям, стараясь запомнить каждую деталь, каждую тропу, которая могла привести нас к тому, что нам было нужно.

— Здесь, — Рейвен коснулся пальцем точки у Западной границы. — Старые шахтные туннели.

Я наклонилась ближе, изучая аккуратные пометки вокруг этого места.

— Думаешь, они добывали там арканит?

— Геологические маркеры совпадают, — он перебрал несколько разрозненных листов. — И посмотри сюда: Стража держала эти участки под усиленной защитой даже после того, как добычу официально свернули.

— Зачем охранять пустые шахты?

Легкая улыбка тронула его губы.

— Вот именно.

Какое-то время мы работали в уютной тишине; единственными звуками были шелест пергамента да тихий скрип пера Рейвена, когда он делал пометки. Со временем я научилась ценить эти спокойные мгновения рядом с ним. Его присутствие, его внимательность к деталям.

— Я какое-то время жил в Драксоне, знаешь, — его голос был мягким, взгляд все еще прикован к записям. — Работал курьером. Мы поддерживали каналы связи по всей Юго-Восточной территории.

Я отложила карту, которую изучала.

— Сначала все менялось медленно, — продолжил он. — Так медленно, что ты почти ничего не замечаешь. Сообщения начали перехватывать. Некоторые… изменяли, — его перо замерло над пергаментом. — Потом люди стали исчезать. Другие связные. Торговцы. Любой, кто говорил против перемен, происходящих в регионе.

— Когда ты ушел?

— После того как сеть рухнула, — он поднял взгляд, и в его выражении было что-то призрачное, тревожащее. — Но мне следовало уйти раньше. Я должен был увидеть, что на самом деле происходит. Знаки были повсюду: в страхе, который начинал проступать в глазах людей, в том, как они торопились скрыться в домах, когда мимо проходили его люди, — он покачал головой. — Иногда мне снятся те, кто исчез. Думаю, мог ли я как-то их предупредить.

— Ты не мог знать, — тихо сказала я.

— Как и ты, — его ответ был мягким, но твердым, и я поняла, почему он говорит мне это сейчас. Не для того, чтобы переложить на меня груз своего прошлого, а чтобы дать понять: я не одна в том, что пережила.

Мы снова вернулись к работе; тишина стала другой — не менее спокойной, но глубже. Перо Рейвена вновь заскрипело по пергаменту, когда он делал новые пометки о шахтных туннелях. Я изучала детализированный участок Восточной границы, когда он вдруг перестал писать.

— А, да, и никто не знает о… — он осекся, когда по Архиву разнесся звук шагов.

— Нет. Не сейчас, — я понизила голос, когда Рейвен подтолкнул ко мне два зеркальца. Я едва успела спрятать их в карман, как двери с грохотом распахнулись.

Трое Стражников с мрачными выражениями лиц и затененными глазами направились прямо к нам.

— Мы должны немедленно сопроводить вас в кабинет Генерала Уркина.

У меня скрутило живот.

Дерьмо. Мы опоздали.

— С какой целью? — небрежная манера Рейвена исчезла, сменившись чем-то более резким.

Они его проигнорировали. Грубые руки схватили меня за плечи и подняли. На мгновение мне пришло в голову дотянуться до своей сети, до своих теней, до чего угодно, лишь бы разорвать их хватку.

— Твой сообщник уже в пути.

Эфир.

Я позволила им вести себя по пустынной улице к Цитадели, затем через ее извилистые коридоры; их пальцы впивались мне в руки с совершенно излишней силой. Даже на расстоянии голос Уркина пробивался сквозь каменные стены, каждое слово сочилось яростью.

Дверь распахнулась, и в следующий миг я уже падала. Меня толкнули вперед с такой силой, что я растянулась на полу. Я еще не успела перевести дыхание, как движение мелькнуло на периферии, и раздался тошнотворный треск.

Эфир прижал Стражника к стене, его рука сомкнулась на горле мужчины. Глаза того закатились, и он обмяк, потеряв сознание. Второй Стражник мгновенно отступил, захлопнув за собой дверь.

— Вы сошли с ума?! — голос Уркина прогремел в помещении.

— А ты? — прежняя ярость Эфира исчезла, уступив место чему-то более холодному и расчетливому. Его лицо стало безупречной маской, он отвернулся от бесчувственного Стражника и протянул мне руку. От этого жеста тепло разлилось в груди, я позволила ему поднять меня, и ладонь задержалась в его руке на удар сердца дольше, чем следовало.

— Ты убил лорда Умбратии, — Уркин с силой ударил кулаком по столу. — Ты вообще понимаешь, что натворил? Из-за этого весь мир вспыхнет.

— Мы кое-что нашли, — сказала я, поправляя одежду. — Если бы вы просто выслушали…

— Выслушал? — он горько рассмеялся. — Очередные ваши схемы? Теории? Пока силы Драксона стягиваются к нашим границам?

— Мы ведем эту войну неправильно, — начала я, но он резко меня оборвал.

— Мы будем продолжать так, как действовали до сих пор. Это единственный способ закончить эту войну, — его голос дрогнул от эмоции, которой я прежде от него не слышала. — Я потерял сына из-за этих чудовищ. Видел, как он умирал, защищая наше королевство от Сидхе. И теперь ты хочешь, чтобы я рассмотрел иной путь? — он снова ударил кулаком по столу. — Иного пути нет.

Понимание накрыло меня волной. Наконец я увидела человека под маской Генерала — отца, чье горе затвердело во что-то несокрушимое.

— Мы можем восстановить эссенцию, — тихо сказал Эфир. — Не уничтожая все вокруг.

— Иного пути нет, — голос Уркина утратил резкость, сменившись пустотой. — Я не позволю, чтобы его жертва была напрасной.

— Тогда ты погубишь нас всех, — в словах Эфира была такая тяжесть, что воздух словно сгустился.

— Послушайте, что мы нашли, — настаивала я, подходя ближе к его столу. — Король Сидхе. Он — сифон.

— Кто? — внимание Уркина резко переключилось на меня.

— Тот, кто способен перенаправлять саму эссенцию, — спокойно объяснил Эфир. — Вытягивать ее из одного места и направлять в другое. Башни арканита не высасывают эссенцию из Умбратии, они ее накапливают.

— Даже если все, что вы говорите, правда, — напряженно ответил Уркин, — как это меняет ситуацию? Башни все равно нужно уничтожить.

— Нет, — Эфир шагнул вперед. — Если мы их уничтожим, вся накопленная эссенция будет утрачена навсегда. Мир уже никогда не оправится.

— У нас есть план, — быстро добавила я. — Способ, который может позволить вернуть отнятое. Но нам нужно время…

— Пока силы Драксона мобилизируются? — он покачал головой. — Ваши теории о сифонах и украденной эссенции не меняют того факта, что вы развязали войну, которую мы не можем себе позволить.

Я обменялась взглядом с Эфиром.

— Если война придет в Рейвенфелл, нам нужно быть настолько сильными, насколько это возможно, чтобы встретить Дампиров, — я сделала паузу. — Нам нужен арканит. Нужно отправиться в Рифтдремар.

Уркин замер.

— Рифтдремар уничтожен.

— Поверхность — да, — сказал Эфир. — Но шахты могли уцелеть. И если там осталось хоть немного арканита…

— Вы хотите войти в пустошь, рассчитывая на то, что хоть что-то пережило сожжение? — Уркин глухо рассмеялся. — Ради чего?

Я подошла ближе к его столу.

— Потому что я могу создавать эссенцию. Не вытягивать ее из земли, как привязь, а порождать внутри себя. Если мы найдем арканит, я, возможно, смогу его напитать. Начать восполнять то, что было украдено, — тише сказала я.

— Ты сошла с ума, — но теперь в голосе Уркина было что-то еще, будто трещина в его уверенности. — Даже если ты найдешь арканит, даже если каким-то образом сумеешь вернуть в него эссенцию, этого будет недостаточно. Не против того, с чем мы столкнемся.

— Это только начало, — сказал Эфир.

На мгновение Уркин опустил взгляд, лицо его было напряжено, словно мы могли физически видеть, как он пытается примириться с тем, что мы предлагаем. Но как только это осознание осенило его черты, он просто поднял голову.

— Я не могу позволить никому из вас уйти, пока силы Драксона собираются.

Я почувствовала, как внимание Эфира сосредоточилось на мне, и обернулась. В его выражении что-то изменилось. Мы смотрели друг другу в глаза несколько секунд, будто он принимал решение, о котором я не знала. Наконец его взгляд оторвался от моего, и он вновь повернулся к Уркину.

— Боюсь, вы не можете ею командовать, — в голосе Эфира появилась сталь. — Больше нет.

Челюсть Уркина сжалась.

— Она — боец моего отряда и находится под моим прямым командованием…

Эфир сделал шаг вперед.

— Скажите мне, когда в последний раз Триггар выбирал всадника?

Лицо Уркина исказилось от раздражения.

— Какое это имеет отношение к…

— Почти полвека прошло с тех пор, как он… — продолжил Эфир, и его голос стал жестче. — И теперь, после десятилетий отказов каждому солдату, который к нему приближался, он выбирает ее.

В выражении лица Уркина что-то поменялось.

— Одна лишь ее сила должна была стать для нас первым намеком, — глаза Эфира сузились. — Сумеречная, появившаяся по ту сторону Разлома. Когда этот дар не проявлялся вне одной кровной линии уже более века.

Сердце грохотало у меня в груди. Что он делает?

— Она разительно отличается от нас внешне — белые волосы, опалесцирующие глаза, — и все же она разделяет наши затемненные черты, наши вечные тени.

— Переходи к сути, Эфир. Мое терпение на исходе, — пробормотал Уркин.

— Пустота показала Фии пару, Аосси и Кальфара, прямо перед тем, как их поглотило пламя. То самое пламя, которое впоследствии уничтожило Рифтдремар. Я считаю, что это были ее родители.

Уркин рассек пространство взглядом в мою сторону так стремительно, что сердце подпрыгнуло в груди.

— Поначалу я считал это совпадением, — Эфира опустил голову и смотрел в пол. — Что ее рождение в Рифтдремаре — всего лишь результат какого-то запретного союза между мирами. Солдат Умбры, пересекший Разрыв и влюбившийся в женщину-Аосси.

Уркин замер.

— Мы были там вместе в тот день, — голос Эфира опустился до опасного, низкого тона. — Когда Рифтдремар горел. Когда он отказался уйти. Общественность может верить, что он умер от болезни, но мы-то знаем правду, не так ли?

— Довольно, — голос Уркина дрогнул.

— Я вернулся в архивы и снова просмотрел отчеты того времени, — золотые глаза Эфира вспыхнули. — За девять месяцев до ее рождения он подал официальное уведомление о том, что будет жить на два мира. Удобное совпадение, не находите?

Затем он повернулся ко мне, и в его выражении было нечто, что смутило сильнее самих слов.

— И потом… Имя, которое она произнесла прошлой ночью.

Мое сердце остановилось.

— Королевская семья веками следует одной и той же традиции, — продолжил он. — Имя каждого наследника дается в честь родителя, в чьей крови текут тени, — он впился в меня взглядом. — Есть причина, по которой тебе снилась эта семья, Фиа.

Взгляд Уркина метался между Эфиром и мной, и на его лице проступало осознание, то, к которому я сама еще не пришла.

— Это невозможно… — он запнулся, обходя стол и делая несколько шагов в мою сторону. Его глаза были полны вопросов.

— Возможно, — сказал Эфир, и по лицу Уркина разлилось изумление. — Потому что ты принадлежишь к ней. Твой отец — принц Андриэль Вальтюр, сын Андриды, нашей правящей Королевы.

Андриэль?

Имя отозвалось в голове, словно удар колокола, гулко и оглушительно, так что мир будто накренился.

— Ты никогда не была простоФией Рифтборн.

Я вцепилась в спинку стула, колени подкашивались, когда осознание накрыло меня волной. Мой взгляд бессмысленно скользил по узорам на полу, я не могла сразу понять ни его слов, ни того, что они значат. Все, что я считала правдой о себе, о своем прошлом, начало трескаться и принимать новую форму.

Медленно я подняла голову, чтобы встретиться взглядом с Эфиром, но он уже отворачивался обратно к Уркину.

— Так вот что ты скажешь Совету, — Эфир был спокоен и непреклонен. — Ты скажешь им, что то, что сделал Валкан, было актом войны. Ты скажешь им, что он захватил и питался наследницей трона Умбратии.