Скованная сумраком

Глава 57



Прошло пять дней с нашего возвращения с Сидхе. Когда адреналин схлынул, боль от кислотных ожогов Нариссы обрушилась с полной, беспощадной силой. Первые попытки очистить раны заставляли меня стискивать зубы и сдерживать крики, которые грозили перебудить все крыло Медикусов. Я отказалась от исцеляющих зелий, их нужно было беречь для куда более отчаянных случаев. Медикусы предлагали задействовать свои привязи, но от этого я тоже отказалась. Их силы и без того были на пределе.

Теперь же я сидела на одной из коек лазарета, наблюдая за спокойным лицом Лаэля, пока он спал. Медикусы проделали с его ожогами поразительную работу. Следы травм все еще были заметны, но яростная краснота поблекла до розовой, а по краям уже формировалась новая кожа. Во сне он выглядел таким юным, и это зрелище до сих пор выбивало меня из равновесия. Несмотря на всю его подготовку, несмотря на всю преданность царству, он все еще был всего лишь мальчишкой, угодившим в водоворот сил, над которыми у него не было власти.

Эфир занимал кресло между нашими кроватями. Его золотые глаза были расфокусированы и устремлены в пустоту. Морщины у глаз за последние дни стали глубже, хотя он упорно отказывался признавать, что ему нужен отдых.

— О чем ты думаешь? — тихо спросила я.

Взгляд Эфира скользнул ко мне.

— Я все думаю о твоем разговоре с Лариком, — он помедлил, подбирая слова. — Ты сказала что-то о его привязи… фокусе, как ты это называешь. О том, что на тебя он не действует.

Я медленно кивнула.

— Не действует.

— Ты уверена?

Вопрос застал меня врасплох.

— Да, уверена. Почему ты спрашиваешь?

Он на мгновение замолчал, и между его бровями пролегла знакомая складка.

— Мне просто интересно, не является ли это частью стратегии.

— В каком смысле?

Он посмотрел в сторону окна, провел рукой по своим черным, как оникс, волосам и медленно выдохнул.

— Возможно, — наконец сказал он, — тобой легче манипулировать, если ты уверена, что он не может тобой манипулировать.

Раздражение вспыхнуло у меня на лице.

— Я не… — возразила я, качая головой. — Он защитил нас, хотя мог за секунды окружить со всех сторон…

— Я знаю, — голос Эфира был мягким, но под этой мягкостью таилось нечто настороженное. — Просто странно, как быстро ты в итоге решила ему довериться.

Нет. Этого не может быть. Я доверилась Ларику, потому что сделала этот выбор сама. Я любила его, потому что…

Движение со стороны кровати Лаэля оборвало мысль, не дав ей закончиться. Его пальцы дернулись на простынях, веки дрогнули и распахнулись. Эфир мгновенно вскочил на ноги, и я не могла не заметить, как жесткость в его лице растаяла, стоило ему подойти к кровати.

Лаэль несколько раз моргнул, растерянность затуманила его черты, прежде чем в них проступило узнавание. Когда его взгляд нашел Эфира, по лицу расплылась глуповатая улыбка.

— Я что, пропустил тренировку? — его голос был хриплым от долгого молчания. — Все какое-то… мутное.

Эфир улыбнулся, и на щеке его появилась та редкая ямочка.

— Ты проспал больше недели.

— Неделю? — Лаэль попытался приподняться, слегка поморщившись. — Но последнее, что я помню… — он нахмурился, пытаясь ухватиться за воспоминание. — Все горело…

— Не перенапрягайся, — сказал Эфир, помогая поправить подушки. — Теперь ты в безопасности.

Лаэль заметил меня, и его глаза расширились.

— Фиа? А ты что здесь делаешь? — он перевел взгляд с меня на Эфира, и на его лице ясно читались вопросы.

— Просто присматриваю за тобой, — мягко ответила я. — Целебные эликсиры Ма, похоже, хорошо работают.

— Ма?

— Подруга из земель Сидхе. Это она их создала, — я кивнула в сторону флаконов у его кровати. — Они помогли тебе восстановиться.

— Сидхе? — его глаза стали еще больше. — Но как же…

— Это долгая история, — сказала я, обменявшись взглядом с Эфиром. — Хорошие люди есть повсюду, Лаэль. Иногда даже в самых неожиданных местах.

Он переваривал услышанное, и его юное лицо стало задумчивым.

— Так это туда вы вдвоем летали? На Сидхе?

— И не только туда, — осторожно ответил Эфир.

— Так это сработало? — Лаэль подался вперед, и сквозь усталость прорвалось воодушевление. — То, что вы сделали? Это что-то изменило?

Эфир посмотрел на него сверху вниз и наконец позволил себе улыбнуться во весь рот.

— Почему бы нам не пойти и не проверить? Завтра с утра. После того как ты немного окрепнешь.

Ворота Рейвенфелла заскрипели, пропуская нас внутрь, Лаэль слегка опирался на Эфира. Мне показалось или легкий ветерок действительно коснулся моего лица, когда впереди открылось мертвое поле.

— Если ты собираешься нянчиться со мной всю дорогу, — проворчал Лаэль, когда Эффи принялась суетиться с его воротником, — я разворачиваюсь обратно.

— Ты еле ходишь, — парировала Эффи.

— Может, кто-нибудь просто скажет, куда мы идем? — он бросил выразительный взгляд на Вексу, которая вертела один из своих кинжалов между пальцами.

— Терпение, маленький некромант, — усмехнулась Векса. — Будешь ныть — заставлю идти быстрее.

— Мне снова поискать мертвого волка? — спросил Лаэль, но губы его дернулись в улыбке.

— Уж слишком острый на язычок для только что очнувшегося, Лаэль, — пошутил Ретлин, качая головой. — Ты слишком много времени проводишь в этой компании.

— Иногда я предпочитаю общество мертвых, — возразил Лаэль. — На данный момент у них, пожалуй, энергии больше, чем у меня.

— Зато мертвые знают, когда стоит помолчать, — Рейвен пожал плечами, и все рассмеялись.

Впереди из серой земли проступило образование арканита, и внутри его кристаллической структуры ярко пылала эссенция. Хотя сияние померкло с тех пор, как я наполнила его силой в Рифтдремаре, энергия все еще ровно пульсировала.

Глаза Лаэля широко распахнулись.

— Что это такое?

— Арканит, — ответил Эфир.

— Да ладно…

Теперь он шел вперед сам, словно притянутый светом кристалла. Мы все это чувствовали, этот зов, ту отчаянную потребность увидеть хоть какое-то доказательство перемен. Но первым заметил именно Лаэль. Он так резко опустился на колени, что Эфир метнулся к нему, чтобы подхватить, — и только тогда мы увидели, что заставило его рухнуть.

— Трава, — прошептал он, и голос сорвался на этом слове. Его пальцы замерли над тонкими зелеными лезвиями, пробивавшимися сквозь мертвую землю. — Настоящая трава.

Кинжал Вексы перестал вращаться и беззвучно застыл в ее руке, когда она опустилась рядом с ним. Среди зелени расцвели колючие цветы — багряные лепестки и хрупкие тычинки тянулись к бесконечному серому небу.

— Паучинки, — тихо сказал Ретлин Лаэлю.

— Они… именно такие, какими я их помню, — наконец выдавил он. — Они росли у русел ручьев в Кройге, — его глаза затуманились от слез. — Никогда не думал, что увижу их снова.

Я подошла к кристаллу. Когда ладонь коснулась поверхности, я позволила эссенции собраться в позвоночнике, прежде чем направить поток в арканит. Раньше этот процесс не вызывал головокружения, но сейчас отдача накрыла меня с размаху. Возможно, сказалась слабость от ран, а может, я просто была до предела измотана, но я слегка пошатнулась. Эфир мгновенно оказался рядом: одна рука уверенно легла мне на талию, другая поддержала за спину, пальцы переплелись с моими белыми волосами.

— Ну надо же, — голос Вексы прорезал тишину, и мы все обернулись. Ее глаза расширились, когда она уставилась на то, как Эфир держит меня. — Вот это новости.

Эфир не отстранился, напротив, его хватка едва заметно усилилась.

— Похоже, в вашем маленьком путешествии по мирам многое случилось, — Эффи приподняла бровь, переводя взгляд с него на меня с понимающей ухмылкой.

— Я так и знал, — Рейвен ухмыльнулся, глядя на меня. — Это все сила зеркал, да?

Я прикусила улыбку, но смех все же вырвался. Я просто не знала, что им всем ответить.

— То есть ты хочешь сказать, — Векса шагнула ближе, не сводя глаз с лица Эфира, — что наш мрачный командир на самом деле…

— Векса, — предупредил Эфир, но на щеке уже появилась эта проклятая ямочка.

— Нет-нет, — она подняла руку. — Дай мне насладиться этим моментом.

Лаэль лишь разглядывал нас, и на его лице медленно расползалась застенчивая улыбка. Заметив мой взгляд, он снова перевел внимание на цветы.

Перешептывания растворились в тишине. Мы все просто смотрели на первые цветы жизни, которые это царство увидело за долгие годы.

— Там должно быть больше, — сказала Векса, ее взгляд ушел к горизонту, туда, где вдалеке скрывался Разлом. — Больше арканита, погребенного в руинах, — в голос вернулась грусть. — Нам просто нужно его найти.

— А что потом? — спросил Лаэль, и его юное лицо снова стало серьезным.

— А потом начнем готовиться, — сказала я, опираясь на Эфира. Его рука чуть крепче сомкнулась на моей талии. — Ко всему, что Драксон решит обрушить на нас.

— Лаэль, — Эффи шагнула вперед, хотя ее глаза все еще метались между мной и Эфиром с плохо скрываемым восторгом, — хватит тебе на сегодня. Ты снова побледнел.

— Но…

— Не спорь с ней, — вздохнул Ретлин. — От этого становится только хуже.

Эфир протянул руку и взъерошил растрепанные волосы Лаэля.

— Ты сможешь вернуться завтра. Если, конечно, будешь в силах.

— Обещаешь? — спросил мальчишка, и в его глазах мелькнул мягкий огонек.

— Обещаю, — тихо сказала я.

Мы смотрели, как остальные направляются обратно к Рейвенфеллу, их голоса уносил ветер. Позади осталась лишь Векса.

— Я ждала подходящего момента, — сказала она, запуская руку в кожаную сумку. — Хотя, зная вас двоих, его, скорее всего, так и не будет. — Ее фиолетовые глаза блеснули, и она достала сверток из черной ткани.

Осторожными движениями Векса развернула ткань, и на свет показались два кинжала, от вида которых у меня перехватило дыхание. В памяти вспыхнуло другое церемониальное вручение, как я стояла перед Стражей Сидхе, когда они преподнесли мне кинжал с изумрудной рукоятью, символ всего, чем они хотели меня видеть. Всего, чем я не была. Но эти… эти были самыми прекрасными, которые я когда-либо видела.

Обсидиановые рукояти были обмотаны темной кожей, с уже вдавленными в нее метками, словно они с самого начала ждали именно моих рук. В навершиях были вырезаны сложные сигилы. А сами клинки были выполнены из цельного золота, как и меч Эфира. Но взгляд притягивали маленькие фиолетовые осколки, вживленные чуть выше перекрестий, поблескивающие в тусклом свете.

— Векса… — выдохнула я, узнавая кристаллические фрагменты. — Это же…

— Арканит? Да, — она протянула кинжалы вперед, все еще удерживая между кожей и оружием черную ткань. — Каждый помечен сигилом связывания. Как только твоя плоть коснется рукоятей, они признают тебя своей владелицей, — в ее голосе было что-то новое, незнакомое: смесь гордости и напряжения, словно она не знала, как я приму этот дар.

— И что это означает? — спросила я, не в силах оторвать взгляд от клинков. Казалось, в них пульсировала жизнь, что совсем было не похоже на холодную, ритуальную тяжесть моего кинжала Сидхе.

— Они всегда будут возвращаться к тебе в бою. Ты можешь бросить их, потерять, у тебя могут выбить их из рук, не имеет значения. Они найдут дорогу обратно, — ее улыбка стала шире. — Они будут звать тебя, как шепот на задворках сознания. Никто другой не сможет обратить их против тебя. Они твои. Полностью и по-настоящему твои.

У меня перехватило горло от ее слов. У Сидхе все всегда шло с условиями, с ожиданиями. Но это…

— Векса, это слишком…

— Ты их заслужила, — перебила она, и ее тон не допускал возможности для спора. — К тому же мне нужно было что-то такое сделать. Слишком давно я не ковала ничего, достойного настоящего воина.

Что-то, прочитанное мною в архивах, внезапно встало на свое место.

— Камни арканита… — я подняла на нее взгляд. — Сто лет назад здесь с их помощью ковали оружие. Воины каким-то образом могли соединять свои привязи через кристаллы.

— Я и хотела проверить эту теорию, — Векса подмигнула. — Не зря же я выковала два кинжала, а не меч, — ее взгляд скользнул к Эфиру. — Он помог мне найти старые тексты о кристаллизованном оружии. Эти техники были утрачены с началом Засухи.

Я посмотрела на Эфира. Он стоял, наблюдая за нами с тихой сосредоточенностью, и в его золотых глазах разлилось знакомое тепло. Конечно, он был в этом замешан. От мысли о том, как они работали вместе, втайне планируя этот подарок, у меня сжалась грудь.

— Ну? — Векса протянула кинжалы еще ближе. — Давай посмотрим, сработает ли.

Уверенными пальцами я взяла по клинку в каждую руку. В тот же миг, как кожа коснулась рукоятей, я почувствовала, словно два новых сердцебиения подстроились под ритм моего сердца. Оружие будто пело в ладонях, его вес был идеален.

Я призвала тени, позволив им обвиться вокруг клинков. Одновременно я нырнула вглубь позвоночника, вытягивая оттуда знакомую, переливчатую сеть.

Ответ пришел мгновенно. Яростный. Прекрасный.

Правый кристалл взорвался светом, наполняясь перламутровой энергией, совпадающей с цветом моих глаз. Чистый звездный свет, заключенный в камень. Левый кристалл пожирал весь свет вокруг, заполнившись извивающимися тенями, которые будто дышали.

Свет и тьма. Равновесие.

— Во имя Пустоты… — выдохнула Векса. — Посмотри на них, Эфир.

— Они откликаются на обе ее стороны, — тихо сказал он, подходя ближе, чтобы рассмотреть клинки. — Невероятно.

— Прямо как их владелица, — в улыбке Вексы была яростная гордость, но я заметила влажный блеск в ее глазах. — Больше никаких заимствованных клинков. Это твои. Созданные для тебя. Попробуй бросить, — быстро добавила она, моргнув, отгоняя эмоции.

Я поколебалась лишь мгновение, затем развернулась и метнула оба кинжала в мертвое дерево в тридцати шагах от нас. Они попали точно в цель, глубоко вонзившись в ствол с глухим, удовлетворяющим ударом.

И тогда я почувствовала это. Тягу. Словно между нами натянулись невидимые нити.

В мгновение ока кинжалы вырвались на свободу и закружились в воздухе смертоносными звездами, прежде чем попасть в мои ожидающие руки. Ощущение было таким, словно я нашла конечности, о которых и не подозревала.

Охренительно. Невероятно.

— Вот это, — ухмыльнулась Векса, — стоило всех тех бессонных ночей в кузнице.

— Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, — выдавила я, чувствуя, как перед глазами все расплывается. Я пыталась вспомнить, когда в последний раз кто-то дарил мне нечто настолько значимое. И дарил ли вообще.

— Просто используй их по назначению, — она сжала мое плечо, ее рука дрожала от чувств. — И постарайся не погибнуть раньше, чем я выкую тебе подходящий набор метательных ножей, — она замолчала, а затем резко притянула меня к себе. — Теперь ты одна из нас, — прошептала она.

Напоследок подмигнув Эфиру, Векса развернулась и направилась обратно к крепости, оставив нас одних посреди поляны. Я смотрела ей вслед, ощущая тепло кинжалов в ладонях и впервые чувствуя, что действительно принадлежу к какому-то месту.

— Так… — я повернулась к Эфиру, все еще завороженная тем, как кристаллы пульсируют двойственной энергией. — Ты был в этом замешан?

Он улыбнулся, и на щеке появилась та самая ямочка.

— Векса каждую ночь проводила в кузнице, пока ты восстанавливалась. А я рылся в архивах, ища все, что могло помочь, — его золотые глаза встретились с моими. — Мы хотели, чтобы у тебя было нечто, достойное тебя.

— И кто же я? — слова прозвучали тише, чем я собиралась.

— Защитница мира, разумеется, — он подошел ближе, его пальцы скользнули по одному из осколков арканита. — Так мы называем нашего лидера. Нашу Королеву, — он покачал головой, и по его лицу пробежало что-то похожее на благоговение.

— Ты выставляешь меня куда более впечатляющей, чем я есть.

— Неужели? — его выражение стало серьезным. — Ты пережила пытки Валкана. Спасла мне жизнь. Раскрыла правду о сифонах и арканите. Ты связала нас с растущим сопротивлением среди Сидхе. И теперь… — его взгляд скользнул по полю, где крошечные ростки травы пробивались сквозь мертвую землю. — Теперь ты возвращаешь жизнь в царство, когда многие уже потеряли надежду.

Румянец вспыхнул.

— Я сделала все это не одна.

— Нет, — согласился он. — Но ты вернула нам утраченное. То, о существовании чего я и забыл.

— И что же это?

— Веру, — он улыбнулся и взял меня за руку, увлекая за собой через мертвое поле; наши сапоги хрустели по ломкой, высохшей траве.

— Работы еще слишком много, — призналась я.

— Войска Валкана, вот наша самая непосредственная угроза, — наконец сказал Эфир, понизив голос. — Мы ожидаем, что его брат скоро заявит свои права на титул.

— Я знаю, — я наблюдала, как ветер дышит над серой землей, поднимая в воздух пыль. — И нам нужно дать союзникам среди Сидхе время. Время посеять семена сомнений. Нарастить силы.

— Ты доверяешь Ларику, что он доведет дело до конца?

В этом вопросе не было осуждения, лишь тихая забота. Я обдумала ответ, прежде чем заговорить.

— Я верю, что он нам поможет, — медленно сказала я. — Даже если его мотивы не до конца чисты.

— Две войны, — тихо произнес Эфир. — Одна зреет на Юге, другая в ином царстве, за пределами нашего мира. Обе способны уничтожить все.

Тяжесть этих слов легла на меня. Несколько месяцев назад я бы сломалась под таким давлением, сбежала бы от любой ответственности. Но теперь, глядя через мертвое поле на крепость, которая когда-то была моей тюрьмой, я поняла, насколько все изменилось.

Я вспомнила все те моменты в землях Сидхе, когда боялась всего вокруг, но больше всего — самой себя. Того, что позволю себе хотеть, желать, надеяться. Раньше я никогда не позволяла себе этого. А теперь это пылало во мне так ярко, и уже невозможно было отрицать, что надежда поселилась во мне навсегда.

Мой взгляд поднялся к затмению над нами, где солнечные лучи тянулись из-за луны, пытавшейся скрыть их, словно отражая мои мысли.

Звук оружия, скользящего по коже ножен, вернул меня в реальность. Я обернулась и увидела, как Эфир обнажает меч, но взгляд его был устремлен куда-то вдаль.

— Знаешь, — сказал он, и в его голосе появилась странная интонация, — в Умбратии существует старая традиция. Мне говорили, что она то исчезала, то вновь возвращалась на протяжении истории.

Он повернулся ко мне, и его лицо стало еще серьезнее, чем прежде.

— Если и был момент, который заслуживал ее, то это именно он.

Я не успела понять его слова, как Эфир опустился передо мной на одно колено, положив меч поперек бедер.

— Что ты…

— Я никогда не понимал преданности высшим силам, — сказал он, перебивая меня. — Никогда не мог постичь, зачем люди молятся богам, которые хранят молчание, пока миры умирают, — его челюсть напряглась. — Я никогда не посвящал себя чему-то подобному. Никогда не чувствовал этого зова.

— Эфир…

— Тридцать лет я здесь, — продолжил он, — пытаюсь разобраться в этом мире. Понять, почему оказался именно тут. Было ли у меня вообще предназначение или все это форма наказания за те зверства, которые я совершил в прошлой жизни.

— А сейчас, — тихо сказал Эфир, — мне кажется, я понял, — он окинул взглядом поле и остановился на арканите, где эссенция клубилась прямо под кристаллической поверхностью. — Все эти десятилетия, проведенные здесь. Все бессонные ночи в поисках хоть какого-то смысла существования… Все это было нужно, чтобы я нашел тебя.

Ветер тронул его волосы, темные пряди упали на лицо, и золотые глаза снова встретились с моими. Сердце грохотало в груди от обнаженной, почти болезненной искренности в его взгляде.

— Я посвящаю себя тебе, — сказал он, и голос его был пугающе спокоен. — Мою жизнь, мои тени, мою верность, теперь я полностью твой. Не потому, что ты наследница этого царства, а потому, что ты единственное, во что я когда-либо хотел верить.

Я опустилась перед ним на колени, внезапно ощутив себя недостойной такой преданности. Этот человек, способный подчинять себе армии, разрывать саму реальность одной силой мысли, притянувший меня на свою орбиту даже тогда, когда мы оба этому сопротивлялись, предлагал себя мне так, словно я была чем-то священным.

Я протянула руку и убрала волосы с его лица.

— Мне не нужен слуга. Мне нужен ты.

Интенсивность его взгляда почти лишила меня дара речи. И я больше не смогла сдерживаться. Я рванулась вперед, обвивая его, скользя губами по его шее, по щеке, пока они не встретились с его губами.

— Фиа, — прошептал он у моего рта, прежде чем отстраниться и взять мое лицо в ладони. — Это ужасно невежливо — перебивать мужчину в момент, когда он клянется тебе своей жизнью.

— Я могу придумать и другие способы донести мысль, — прошептала я, подаваясь навстречу его хватке и легко прикусывая его нижнюю губу.

Он внимательно изучил меня, провел руками по моим волосам, а затем его губы коснулись моей шеи.

— Сейчас? — опасно тихо спросил он.

— Если только не считаешь, что твоя клятва может подождать…

Напряжение его тела, сжимающих рук, оборвало меня на полуслове, и уже через секунды я была в воздухе. Он нес меня через поле, все глубже, в чащу сломанного, искривленного леса.