Скованная сумраком

Глава 55



Оба мужчины застыли в смертельном противостоянии, ни один не желал уступить первым. Медленно изумрудные глаза Ларика скользнули ко мне, и я увидела, как понимание проступает на его лице. Кинжал опустился, и он сделал шаг назад, смотря то на меня, то на Эфира.

А потом он запрокинул голову и резко, так, что звук эхом разнесся по залу, рассмеялся.

— О, потрясающе, — его улыбка так и не добралась до глаз. — Что ж, теперь все встало на свои места. Твоя внезапная смена сторон.

— Дело не в этом, — сказала я и шагнула, становясь рядом с Эфиром; мое плечо едва коснулось его руки.

Глаза Ларика сузились от нашей близости, но ухмылка лишь стала жестче, почти жестокой.

— Хотя, пожалуй, удивляться не стоит, — он наклонил голову. — Ты выглядела такой увлеченной своим местом в Страже после той ночи в Эмераале. Такой жаждущей угодить, когда уже получила свое.

От его обвинения у меня вспыхнула кожа.

— Ты ведь помнишь ту ночь, Фиа? — продолжил он, и в его глазах мелькнуло что-то грязное. — Я вот прекрасно помню. Во всех подробностях.

Эфир рванулся вперед, из него хлынули тени, но Ларик даже не дрогнул. Он лишь провернул кинжал между пальцами и чуть склонил голову набок.

— Надо признать, сторожевой пес из него получился что надо.

— Лучше, чем последний мужчина, который должен был ее защищать, — голос Эфира был смертельно ровным, несмотря на играющие под кожей напряженные мышцы. — Тот, кто замешкался. Кто смотрел, как ее похищают.

— Дай угадаю… — голос Ларика стал ниже, и в нем вновь зазвенела опасная нотка. — Ты и есть та тень, что я видел той ночью. Та, что стояла рядом с ней, — он впился взглядом в Эфира с новым интересом. — Та, что ее забрала.

— Забрала? — тени Эфира пульсировали. — Или спасла от мира, который убил бы ее, едва узнав, кто она?

— И кто же она? — взгляд Ларика резко метнулся ко мне. — Раз уж ты теперь так много о ней знаешь.

— Больше, чем ты когда-либо знал, — в этих словах был лед.

Рука Ларика сжалась на рукояти кинжала.

— Я тренировал ее. Формировал. Делал из нее…

— Оружие, — резко перебил Эфир. — То, чем ты мог бы пользоваться.

Ларик коротко, сухо рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли веселья.

— Я заботился о ней. И это больше, чем можно сказать о… вот этом, — он жестом обвел нас. — Скажи мне, Фиа, они тебя сломали? Превратили в свое оружие вместо меня?

— Хватит, — потребовала я.

— Правда? — изумрудные глаза Ларика пылали. — Потому что с моего места это выглядит так, будто ты просто сменила одного владельца на другого.

Тени в комнате сгустились от его слов, и я почувствовала, как рядом со мной поднимается ярость Эфира. Воздух стал тяжелым, насыщенным ею.

— Оба. Прекратите, — я разорвала их напряженное противостояние.

Мне хотелось сказать больше, сказать им, что я не оружие, которое кто-то может держать в руках. По крайней мере, больше нет. Но сейчас было не время. Не если мы собирались убедить его работать с нами.

Я шагнула между ними и повернулась лицом к Ларику.

— Это больше, чем все мы. Отбрось личное. Я видела, что происходит за этими границами. Я видела, как дети умирают от голода, как семьи теряют все. Это вопрос жизни и смерти.

Его взгляд вонзился в меня, и за маской я увидела боль и горе от того, чему он был свидетелем, от утраты того, что так долго искал. Он бросался словами, как раненый зверь, но я должна была попытаться. Сделать все, чтобы достучаться до него. Вернуть нас туда, где мы были всего мгновение назад.

— Ты однажды сказал мне, что считаешь, что Сидхе допустили ошибки после восстания, — я внимательно изучала его лицо, улавливая любую реакцию. — А значит, если бы они творили нечто по-настоящему ужасное, ты бы не смог с этим мириться. Ты бы пошел против этого.

Он отвел взгляд, стиснув зубы.

— Ты всегда знал, что здесь что-то не так. Еще до того, как увидел фигуру в темноте в Эмераале, еще до того, как спорил с Мерсером, спорил с Королем…

— Ты это видела? — он резко повернул голову ко мне.

— Да, — я шагнула ближе. — Я видела, как ты пытался объяснить остальным, что в этой войне есть нечто большее. Ты всегда был беспокоен. Шрам на твоем лице, твоя способность предугадывать их ходы, ты всегда знал, что что-то не так, Ларик. И ты был прав. Все это время.

Он смотрел на меня, и в его выражении лица что-то надломилось, прежде чем тщательно выстроенная маска снова встала на место.

— Я знаю, ты, вероятно, ненавидишь меня сейчас. Но не позволяй этому помешать себе поступить правильно.

Его челюсть дернулась, мышца под кожей нервно сократилась.

— Ты правда смог бы вернуться обратно, зная то, что знаешь теперь? — слова прозвучали почти мольбой. — Ты смог бы продолжать помогать Сидхе осушать мир, который ничем не заслужил такого грабежа?

— У меня нет доказательств этого, — рык в его голосе не совпадал с тем, что было в глазах.

— Ларик, — начала я, чувствуя, как глаза застилает влага, — ты верил мне всего мгновение назад. Что изменилось?

— Откуда мне знать, что тобой не манипулировали? — его взгляд метнулся к Эфиру. — Что все это не какая-то изощренная ложь?

— У меня нет другого способа доказать тебе это, кроме моего слова. Ты даже не можешь проникнуть в мой разум. Думаешь, я позволила бы кому-то еще сделать это со мной? Я тоже не хотела в это верить поначалу. Я боролась с правдой всеми силами. Но потом я увидела это. Прожила это. Это реально, и дальше будет только хуже, — мой голос окреп. — Все части мозаики на месте, Ларик. Тебе нужно лишь захотеть их увидеть.

В голосе появился жар, слова полились сами собой:

— Это будет продолжаться. Эта жадность, это угнетение. Король никогда не остановится. Не остановится, пока мы не разорвем порочный круг.

Сомнение мелькнуло на его лице, и он отвернулся, проводя рукой по медным волосам.

— Я хочу, чтобы мы работали вместе. Потому что если мы этого не сделаем… — я тяжело сглотнула. — Если нет, то на горизонте настоящая война. Не эти атаки на арканит. Настоящая. Кровавая. Такая, что уничтожает континенты.

Он резко повернулся ко мне, склонив голову.

— Это угроза?

— Это не угроза. Это неизбежность, — теперь в моем голосе была сталь. — Умбратия начинает беспокоиться, люди доходят до отчаяния. Здесь слишком мало других исходов.

Изумрудные глаза Ларика переместились на Эфира, внимательно изучая его.

— Ты понимаешь, какую значимость имеет то, о чем ты меня просишь? — его слова повисли в воздухе. Это был не вопрос.

— Понимаю, — я выдержала его взгляд. — И я бы не просила, если бы видела хоть какой-то иной выход.

Он смотрел на меня бесконечно долго, черты его лица едва заметно менялись, словно внутри него шла война. Часть меня хотела протянуть руку, утешить его, избавить от боли, что он испытывал. Но эта мысль была эгоистичной и жестокой. Не тогда, когда для него это значило бы куда больше, чем для меня.

Наконец он кивнул.

— Если я на это соглашусь, все атаки со стороны вашего мира должны прекратиться. Немедленно, — выплюнул он, обращаясь к Эфиру.

— Мы не атаковали уже несколько месяцев. Не с той ночи, как нашли ее, — голос Эфира был смертельно спокойным.

Губа Ларика презрительно изогнулась.

— Ты хочешь союза, но продолжаешь лгать.

Я повернулась к Эфиру, но его лицо отражало мое замешательство.

— Последняя атака была особенно чудовищной, — голос Ларика стал ниже. — Не похожей на ваши привычные игры с тенями. Целое поселение стерто с лица земли: перерезанные горла, тела обескровлены, брошены гнить на земле. Мирные жители.

Осознание ударило меня наотмашь. Солдаты Драксона. Валкан не лгал. Они действительно были здесь.

Челюсть Эфира окаменела, наши взгляды встретились в немом понимании.

— Это были не мы, — его голос звучал глухо, как далекий гром.

— Валкан. Опальный Лорд. Он возглавил армию мятежников, которые решили покончить с этой войной самостоятельно, любыми средствами, — сказала я. — Он не отражает взглядов остальной Умбратии.

— И все же, это была жестокая резня, — рука Ларика сжалась на рукояти кинжала, взгляд не отрывался от Эфира. — Совершенная чудовищами из вашего королевства.

— С ними покончено, — Эфир сделал опасный шаг вперед. — Их предводитель мертв.

— Как удобно, — Ларик ответил тем же шагом.

Тени под кожей Эфира сгустились.

— Я убил его.

— И я должен просто поверить тебе на слово?

— Он сделал это, чтобы спасти меня, — слова вырвались прежде, чем я успела их остановить.

— Чтобы спасти тебя? — в голосе Ларика что-то изменилось, и его взгляд скользнул по мне, остановившись на моей шее. Он задержался на шрамах под свежими ожогами Нариссы — следах пыток Валкана, все еще выжженных на коже.

Что-то изменилось в его лице, прежде чем его затопила ярость. Он резко повернулся к Эфиру.

— Ты допустил, чтобы с ней это сделали? — слова вырвались рычанием, костяшки пальцев побелели на рукояти.

Обвинение ударило Эфира, я видела, как он физически отшатнулся, как золотые глаза опустились к полу.

— Ларик, — я снова встала между ними. — Это не его вина. И у нас почти не осталось времени. О людях Валкана можешь больше не беспокоиться. Мы с ними разберемся. И если ты согласишься работать с нами, больше атак не будет. Даю тебе слово.

Ларик тяжело выдохнул и повернулся, упираясь руками в край стола.

— Даже если бы я захотел тебе поверить, ты вряд ли можешь давать обещания за целый мир. За целую армию. У тебя нет такой власти.

И впервые я ощутила, как тяжесть происхождения опускается на плечи, словно доспехи.

— Есть, — сказала я.

По его лицу пробежала волна растерянности.

— Она стоит выше наших генералов, — голос Эфира прошел мимо меня и осел на Ларике.

— Мой отец, тот Кальфар, о котором я тебе говорила… — я сделала успокаивающий вдох. — Он был сыном правящей Королевы.

Ларик просто моргнул.

— Я его наследница, — эти слова одновременно казались чужими и абсолютно верными.

Эфир встал рядом со мной.

— Она унаследует трон Умбратии и станет главнокомандующей силами мира. Все мы подчиняемся ей. И только ей.

Ларик был ошеломлен и лишен дара речи, его взгляд скользил по мне с новым уважением, настолько демонстративным, что мне захотелось закатить глаза. Возможно,стоило начать именно с этого. Откровение явно что-то переменило в нем. В конце концов, он был стратегом.

Ларик зашагал по комнате, взгляд его был расфокусирован, ни на чем конкретном не задерживаясь. Он обогнул стол и уперся ладонями в деревянную поверхность.

— Итак. Что именно вы задумали? — из его голоса исчезли эмоции, оставив лишь расчетливого Генерала, которого я слишком хорошо знала.

Облегчение накрыло меня волной, но я не стала медлить.

— Нам нужно расшатать Сидхе изнутри, — сказала я, подстраиваясь под его тон. — Стража не знает, что происходит на самом деле. Люди должны увидеть правду. Им нужно дать возможность самим решить, готовы ли они и дальше рисковать жизнью ради Короля, который делал лишь одно: лгал им.

— С таким малым числом союзников по эту сторону Разлома это будет непросто, — заметил Ларик.

— Их больше, чем ты думаешь, — возразила я, бросив взгляд на Эфира. — В Сидхе уже растет сопротивление.

Бровь Ларика приподнялась.

— Среди мирных и внутри самой Стражи. Люди, которые сумели разглядеть ложь.

— Вот как? — протянул он, проводя языком по зубам. — И кто же возглавляет это восстание?

— Они скоро выйдут на связь, — сказала я. — Чтобы выработать стратегию.

— Стратегия очевидна, — Ларик пожал плечами. — Сплетни опасны. Особенно теперь, когда кровные клятвы уничтожены.

Я посмотрела на Эфира, но он просто кивнул, несмотря на скепсис в глазах.

— Посеять сомнение в нужных умах, воспользоваться раздражением, которое уже зреет внутри фракций, — Ларик усмехнулся. — Я контролирую передислокации. Я могу удержать их всех здесь. Если ты верна своему слову и на наши западные крепости не обрушатся новые атаки, это раздражение легко можно превратить во что-то большее. Во что-то опасное.

Он почти небрежно обвел комнату жестом.

— Я сыграю свою роль и создам трещины в фундаменте, на котором держится это место, настрою верных солдат против короны. Эта часть будет простой, детали можешь оставить мне, — добавил он. — В конце концов, это мой главный дар. Искусство манипуляции.

Я кивнула, сдерживая надежду, что стремительно поднималась внутри.

— Ты не можешь никому об этом рассказать. Чтобы посеянные сомнения проросли естественно, ты должна уйти, вернуться в Умбратию и ждать моего сигнала.

— Но Рейн, Брайар…

— Ты не можешь ничего им сказать, — он был непреклонен. — Это не только подвергнет их риску быть объявленными предателями, если что-то пойдет не так… — он осекся. — Но ты также не представляешь, кому действительно можешь доверять. Я знаю, что они твои друзья, но в делах подобного масштаба ты бы удивилась, насколько люди бывают непостоянны.

Часть меня хотела возразить, настоять, потребовать, чтобы им рассказали правду. Но что-то меня остановило. Я не хотела сомневаться в них, и все же, а если он прав? Я вспомнила странное поведение Брайара в Луминарии: его собственничество по отношению к Рейн, когда речь заходила о нашей дружбе. А потом, как Рейн не сохранила мой секрет об индивидуальных тренировках с Лариком. Даже если мне казалось, что я их знаю… могла ли я быть уверена в том, как они поступят, когда весь их мир перевернется с ног на голову?

Чувство вины начало грызть меня изнутри.

Ларик замолчал, на несколько мгновений уставившись на что-то за моим плечом, затем его взгляд вернулся ко мне, и изумрудные глаза стали пугающе серьезными.

— Ты должна понимать всю серьезность свержения Короны, Фиа. Это будет нелегко. Нас всех ждут трудные решения. Но если мы хотим победить, мы не можем сомневаться друг в друге. Что бы ни случилось, ты должна мне доверять. Верить, что я делаю то, что должен.

Я выдержала его взгляд.

— Я тебе доверяю.

Тогда Ларик поднялся, медленными шагами обошел стол и остановился напротив меня. Краем глаза я заметила, как Эфир двинулся ближе, но сдержался, не вмешиваясь.

Изумрудные глаза снова остановились на мне. В них мелькнула печаль, и он протянул руку, заправив выбившийся локон мне за ухо.

— Но я хочу, чтобы ты знала, что я делаю это не ради спасения мира, — его голос стал тише. — Я делаю это потому, что ты попросила. Потому что это то, чего хочешь ты.

Его ладонь задержалась на моей челюсти, пальцы мягко скользнули по коже. От этого прикосновения по мне прокатилась волна воспоминаний и почти физическая дрожь.

— Я докажу, что достоин тебя.