Скованная сумраком

Глава 52



— Как умер Король, мой прадед? — спросила я Эфира, когда мы парили над облаками.

Сегодня ветер был спокойнее, и мы легко слышали друг друга. Крыло Ниры шло почти вплотную над крылом Триггара. Мы направлялись на Запад.

— Что-то с сердцем, — ответил Эфир, приподняв бровь. — А почему ты спрашиваешь?

— Мне снова приснился сон.

— Прошлой ночью? — спросил он.

Я взглянула на него и заметила блеск в его глазах.

— Да.

— Удивлен, что твой разум вообще был способен функционировать, — он хищно ухмыльнулся.

— Полагаю, в следующий раз тебе придется постараться сильнее, — я пожала плечами, чувствуя, как жар поднимается к щекам.

— Тогда расскажи мне об этом сне.

— Если честно, там было немного. Он был коротким и каким-то запутанным. Сестра Королевы…

— Вильда?

— Да, она. Коридоры замка были полны Кальфаров в траурных одеждах. И Вильда… она выходила из комнаты, выглядела сильно потрясенной или злой, а может, даже печальной. Трудно было понять.

Эфир кивнул, переваривая услышанное.

— Как только она ушла и растворилась в толпе, я заглянула в покои и увидела Короля, лежащего на полу. Он не двигался.

Эфир посмотрел прямо на меня, нахмурившись.

— Король умер в день похорон лорда Скальдвиндра, — сказал он. — Возможно, именно она его и нашла.

— Возможно, — эхом отозвалась я как раз в тот миг, когда вдали сквозь облака прорвались очертания башен.

Мы пошли на снижение и нашли место для посадки Вёрдров в густых зарослях деревьев.

Я осматривала периметр, пока мы пробирались сквозь плотную чащу. Мы летели почти весь день, приземляясь лишь каждые несколько часов, когда Вёрдрам требовался отдых.

Солнце клонилось к закату на Западе, сразу за Штормширом. Нормально разглядеть его было трудно из-за расстояния, но это определенно был он. После этого мы оставили Вёрдров скрытыми в лесу у подножия горы. Еще час пути пешком, и мы будем на месте.

Слегка дрожащими пальцами я достала свиток, украденный из кабинета Ларика, и разложила его на поваленном бревне. Сначала нужно было найти его покои, а потом понять, где разместят команду «Я». От одной мысли о новой встречи с ним живот скрутило. Особенно после прошлой ночи.

Я украдкой посмотрела на Эфира, который подтягивал седло на Нире. Волосы падали ему на лицо, и внезапно нахлынули воспоминания ночи, как эти же волосы были зажаты в моих пальцах, как его золотые глаза…

Соберись.

Я заставила себя снова сосредоточиться на плане. У каждого Генерала было свое крыло крепости, хотя по именам они не обозначались. Я нашла самый маленький сектор и сразу поняла, кому он принадлежит. Отряд Ларика был смертоносным не из-за численности, а из-за мощных фокусов, по которым в него попадали. Если память мне не изменяла, во фракции Яд было около пятидесяти солдат, на сотни меньше, чем у остальных. Значит, это должно быть его крыло.

Сама крепость была сущим кошмаром — коридоры, которые закольцовывались и возвращали тебя к началу, тайные проходы между крыльями, по нескольку путей отхода из каждого значимого зала. Одни только внешние стены были вдвое толще любых, что мне доводилось видеть прежде.

— Это будет совсем не так, как проникновение в Комплекс, — выдохнула я, оборачиваясь к Эфиру. — Мы фактически заходим в самую укрепленную и самую смертоносную часть Сидхе. Отряд Ларика — это… — я запнулась, сглатывая. — Скажем так, нас не должны увидеть. Ни при каких обстоятельствах. Особенно тебя.

Эфир отошел от Ниры и встал рядом со мной. Он ощущался иначе, слишком близко, слишком интимно, так, что у меня вспыхнули щеки, и пришлось заставить себя сосредоточиться на карте между нами.

— Расскажи о его отряде, — сказал он снова голосом солдата.

— Если мы наткнемся не на тех людей, это может обернуться катастрофой, — я провела пальцем путь к крылу Ларика. — В основном стихийники: огонь, вода, воздух, даже молнии, — я помедлила, вспоминая то, о чем шептались, когда только вступила в Стражу. — У одного из них кровь способна прожигать плоть насквозь.

— А сам Ларик?

В его тоне было что-то, что заставило меня поднять взгляд. Выражение лица оставалось нечитаемым, но та острая тревога, что была днем ранее, будто исчезла.

— Он способен предугадывать движения людей еще до того, как они сами понимают, каким будет их следующий шаг, как в бою, так и на переговорах, — я снова уткнулась в карту, не в силах выдержать его взгляд. — Он никогда не проигрывал.

— До сегодняшнего дня, – слова прозвучали тихо, будто сказанные самому себе.

— Эфир. Мы здесь не для того, чтобы сражаться с Лариком. И вообще не для того, чтобы сражаться, — я закатила глаза, возвращаясь мыслями к предстоящему. — Проблема не только в том, чтобы попасть внутрь. Нужно пройти по крепости так, чтобы не поднять тревогу. Один неверный шаг, и…

— Тогда мы не сделаем неверного шага.

Его ладонь легла мне на поясницу, и от этого прикосновения по телу разлилось тепло, несмотря на всю серьезность ситуации.

— Солей говорила, что Генералы будут на совете почти весь вечер. А поскольку уже несколько месяцев не было атак, они могли ослабить бдительность. Нам стоит этим воспользоваться. Они не ожидают никакого проникновения. Если уж что, то самые плотные патрули будут сосредоточены вокруг башен арканита.

— И какова вероятность, что с момента составления карты что-то успели изменить? — спросил Эфир, ведя пальцами по коридорам.

— Не знаю, — признание отдало горечью. — Но основная структура должна остаться прежней. Разгар войны — не лучшее время для перестроек. — Я указала на несколько отмеченных проходов. — Здесь больше всего шансов, что будет пусто. Северо-западная сторона, дальше всего от тренировочных дворов и арканита.

Шорох в деревьях заставил нас обоих напрячься, но это всего лишь вспорхнула птица. И все же это напоминание было болезненно своевременным: даже в сгущающихся сумерках мы оставались уязвимы.

— Нам стоит подойти ближе, — сказал Эфир, уже сворачивая карту. — Посмотреть на смену караулов до того, как стемнеет.

Я кивнула, но внутри было тревожное предчувствие.

— Есть еще одна вещь, которую мы должны учесть, — я поймала его за руку, прежде чем он успел отвернуться. — Если мы все-таки столкнемся с кем-то… ты не можешь их убить.

Его золотые глаза слегка сузились.

— Фиа…

— Я серьезно. Сейчас они в неведении и не понимают, что на самом деле происходит. Некоторые из них были моими друзьями, — слова легли тяжелым грузом. — Если нас обнаружат, я сама разберусь, попробую стереть им память. И ничего сверх этого мы делать не будем.

Несколько он изучал мое лицо, прежде чем кивнул.

— И еще, — сказала я, подходя ближе, ощущая то самое знакомое притяжение. Я взяла его за руку, стараясь не обращать внимания на то, как кожу покалывает от прикосновения. — Чтобы это сработало… — я встретилась с его глазами и увидела, как они слегка темнеют. — Ты не можешь раскрыть себя. Ни при каких обстоятельствах. Мне нужно, чтобы ты доверился тому, что я справлюсь. Мне нужно, чтобы ты доверился мне.

Его челюсть напряглась, внутренний конфликт читался без слов.

— Я тебе доверяю. — Его пальцы переплелись с моими. — Но если с тобой что-нибудь случится…

— Ничего не случится, — я сжала его руку. — Но если ты покажешься, это может разрушить весь план. Если они увидят тебя, я не знаю, как именно они отреагируют, но… — я подняла руку и коснулась его лица. — Они не станут колебаться.

— А если Ларик попытается причинить тебе вред?

Слова сорвались резко, почти рычанием.

— Он не станет.

Но даже произнеся это, я ощутила, как внутрь закрадывается сомнение. Я знала, что физически он никогда бы меня не тронул. Но я понятия не имела, как он отреагирует на правду. Не только об Умбратии или о Короле, но и о том, что я больше не принадлежу ему. Уже нет.

— Просто… пообещай мне. Пообещай, что останешься в тени, если только не останется абсолютно никакого другого выхода.

Долгий миг он искал что-то в моих глазах, затем медленно выдохнул.

— Ладно. — Это слово будто причинило ему физическую боль. — Но в тот самый момент…

— В тот самый момент, когда возникнет реальная опасность, ты можешь выпустить «Рассекающего Миры».

Я попыталась пошутить, но его лицо осталось серьезным.

— Я не буду смотреть, как ты умираешь.

Голос стал ниже, и в нем вновь появилась та опасная грань.

Где-то вдалеке хрустнула ветка, и мы оба напряглись, инстинктивно придвинувшись друг к другу. Когда из сгущающейся темноты так ничего и не появилось, я повернулась обратно и обнаружила, что он все еще смотрит на меня. Взгляд пылал такой интенсивностью, что сердце сбилось с ритма.

— Я не умру, — тихо сказала я. — Но мне нужно сделать это по-своему. Он должен услышать правду от меня, — я сделала паузу, тщательно подбирая слова. — А если он сначала увидит тебя… он уже никогда не станет слушать ничего из того, что я скажу.

Эфир просто кивнул и шагнул ко мне, его взгляд был пронзительным.

— Нам пора, — сказала я, бросив взгляд на Триггара, который вдалеке гонял какого-то мелкого грызуна среди деревьев. Я повернулась к своей сумке…

Но прежде чем я до нее дотянулась, Эфир перехватил меня за запястье и притянул к себе. Другая рука запуталась в моих волосах, а губы нашли мои, и вдруг все остальное перестало иметь значение. Поцелуй был глубоким, жадным, наполненным остаточным желанием прошлой ночи.

Моя спина ударилась о шершавую кору, когда он прижал меня к дереву, полностью заключив в кольцо своего тела. Жар прокатился по мне, его руки скользнули вниз по моим бокам и сжали бедра. Когда его зубы задели мою нижнюю губу, я не смогла сдержать тихий звук, сорвавшийся с горла.

— Нам не стоит… — выдохнула я между поцелуями, но руками уже притянула его ближе, предавая собственные слова.

Щетина задела мою челюсть, и его губы скользнули к шее, заставив меня вздрогнуть.

— Я знаю, — пробормотал он мне в кожу.

Копыта Ниры захрустели по листьям рядом, напоминая нам, где мы и что нам предстоит. Мы отстранились друг от друга, оба тяжело дыша. Его золотые глаза потемнели, пустотные ожоги сочились черным туманом.

— Нам нужно сосредоточиться, — прошептала я, хотя все еще сжимала его кожаную форму.

Он прижался лбом к моему, делая медленный, успокаивающий вдох.

— Потом, — пообещал он. Его голос был хриплым, таким, от которого по мне снова прокатилась волна желания.

Крепость вынырнула из темноты, словно чудовище, вся из зазубренных граней и теней, черный камень будто пожирал те крохи лунного света, что еще оставались. Сердце болезненно сжалось, когда мы приблизились, что-то было не так. Стены кишели Стражей, их серебряные знаки отличия мерцали, как звезды. Они двигались в идеальной синхронности. Слишком много.

— Дерьмо, — выдохнула я, наблюдая, как проходит очередной патруль.

— Они повсюду, — сказал Эфир.

Мы обменялись коротким, колеблющимся взглядом и растворились во тьме, скользя по теням, как туман. Каждый страж, мимо которого мы проходили, заставлял сердце пропускать удар, хотя я знала, что они не могут нас видеть. Их разговоры отражались от стен, пока мы проскальзывали дальше.

— …третий обход за ночь. Приказ Генерала.

От этих слов стыла кровь в жилах.

Мы материализовались в кладовой, и я снова достала свиток, проверяя наше положение. Планировка совпадала идеально — каждый коридор был на своем месте, — но уровень охраны не имел ничего общего с тем, чего мы ожидали. Посты на каждом крупном перекрестке, патрули, движущиеся строем. Это было не просто усиление. Это была крепость, готовящаяся к войне.

Стража была не единственной проблемой. Каждая ниша, каждый темный угол, который мог бы дать укрытие, был залит светом факелов, горевших слишком ярко для этого времени ночи.

Мы двигались по маршруту карты к крылу Ларика, и наша тьма текла по коридорам, как вода, перетекая, подстраиваясь под любые тени, которые удавалось найти. Повсюду эхом отдавался звук сапог о камень. Моя сеть улавливала десятки разумов, движущихся по крепости, все по одним и тем же шаблонам.

Наконец мы добрались до коридора, ведущего к покоям Ларика. Я потянулась фокусом вперед, сканируя пространство. В его комнате не светилось ни одного разума, но сам коридор буквально кишел стражей.

— Жди здесь, — прошептала я Эфиру, когда мы вжались в затененный угол. — Следи за коридором.

Я чувствовала, как напряжение волнами исходило от него при этих словах, но он не сдвинулся с места. Мы это обсуждали. Он должен был довериться мне.

— Будь осторожна, — прошипел он мне в спину.

Я проскользнула сквозь стену, как туман, и впервые материализовалась в покоях Ларика. Все звуки за дверью мгновенно исчезли, поглощенные толстыми слоями камня. Пространство оказалось больше, чем я представляла: массивный стол у одной стены, оружие, выставленное на держателях, тренировочный манекен в углу. И тут мой взгляд зацепился за то, чего не было на плане — свежевысеченную каменную арку в дальней стене, ведущую, по всей видимости, в просторную купальню. Каменная пыль все еще забивалась в щели.

Комната казалась пустой, но что-то неприятно кольнуло в основании черепа. Неправильно. Здесь было неправильно. Я направилась к столу, отмечая тактические метки, разбросанные по картам, и полупустой бокал вина рядом с ними. На краю стекла темнел едва заметный след помады.

Я резко обернулась, сканируя помещение, сердце бешено колотилось в груди. И тогда я это почувствовала — холодную сталь у горла, руку, как из железа, сомкнувшуюся на моей талии. В нос ударил резкий, металлический запах крови, от которого скрутило желудок.

— Привет, Рифтборн, — женский голос был шелком у моего уха, но лезвие прижалось сильнее. — Добро пожаловать домой.

Что-то влажное пропитало мою кожаную форму там, где была ее рука.

А потом осталась только боль.

Нарисса.