Скованная сумраком

Глава 41



Зал военного совета был пропитан нервным напряжением, когда я переступила порог. Векса мерила шагами пространство у окон, Эффи сидела на краю стула, отбивая пальцами ритм по колену. Терон и Мира напряженно склонились друг к другу в тихом разговоре. Ретлин стоял в стороне, скрестив руки на груди и настороженно наблюдая за остальными. И только Рейвен казался спокойным, он развалился в кресле, уткнувшись лицом в книгу.

— Наконец-то, — выдохнула Векса, остановившись на полушаге. — Уркин приказал нам явиться. Я уж думала…

— Что случилось? — Эффи уже направлялась к нам.

Рейвен резко поднялся.

— Стражники буквально выволокли тебя из архивов.

Голова все еще шла кругом. Я даже не была уверена, что способна связать слова во что-то осмысленное.

— Они лишат нас званий, да? — в голосе Терона звенела паника.

— Если повезет, только этим и ограничится, — пробормотала Мира.

— Мы все равно отправимся в Рифтдремар, — сказал Эфир, его голос звучал ровно ровно. — Сегодня ночью, как и было запланировано.

— Ты совсем рассудок потерял? — Терон оттолкнулся от стены. — Уркин вернулся. Он ни за что этого не позволит.

— Он уже позволил, — эти слова странно ощущались на языке, будто говорила не я, а кто-то очень далеко.

— Это невозможно, — Мира покачала головой. — После того, что произошло в Драксоне…

— Что-то изменилось, — тихо сказал Рейвен, впиваясь в нас острым взглядом. — Так ведь?

— Что именно произошло на той встрече? — глаза Вексы метались между мной и Эфиром, и ее обычная уверенность дала заметную трещину.

Я опустилась на ближайший стул, чувствуя, как все наваливается разом. Мой отец. Принц. Мысли об этом рассыпались в голове каждый раз, когда я пыталась ухватиться за них.

— Мы рассказали ему о сифоне, — сказал Эфир, подходя ближе и кладя руку на спинку моего стула. — О Короле Сидхе.

— И он просто… поверил вам? — Эффи нахмурилась. — Вот так сразу?

— Были и другие причины, — осторожно ответил Эфир.

— Какие еще причины? — Ретлин заговорил впервые. — Что вы от нас скрываете?

Прежде чем кто-то из нас успел ответить, дверь распахнулась. Вошел Уркин, и в комнате воцарилась тишина. Вокруг его глаз залегла усталая решимость, а прежде жесткая осанка согнулась под тяжестью изнеможения. Он окинул нас всех взглядом и только потом начал говорить.

— Я вылетаю в Стравен в течение часа, чтобы выступить перед Советом, — в его голосе отсутствовала привычная властность. — Остальные действуют по плану и направляются в Рифтдремар. Рейвен остается здесь, чтобы поддерживать связь между царствами.

Замешательство в комнате ощущалось физически. У Эффи приоткрылся рот, а Векса с подозрением прищурилась.

— К вам присоединятся еще двое, — продолжил Уркин. — Стражница, чья привязь позволяет управлять камнем и минералами, и Архивариус, специализирующийся на картографии. Они встретят вас у конюшен вечером.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел, оставив нас в оглушительной тишине.

— Что, во имя Пустоты, только что произошло? — голос Миры слегка дрогнул.

— Как тебе это удалось? — Векса шагнула ко мне. — Секунду назад Стражники тащили тебя прочь, а в следующую Уркин уже разрешает нам дезертировать?

Вопросы жужжали вокруг, как насекомые, но я не могла уцепиться ни за один голос. Мое внимание упорно цеплялось за абсурдные мелочи: за то, как Эффи перекручивала кольца на пальцах, как тень Ретлина растянулась по полу, как едва заметно дрожали руки Миры. Что угодно, лишь бы не сталкиваться с весом того, что мы узнали в кабинете Уркина.

— Специалист по минералам поможет с арканитом, — сказала Мира, — но зачем нам Архивариус?

— Это огромный континент. Такой набор навыков точно поможет с ориентацией на местности, — ответил Ретлин, хотя его лоб все еще был изрезан складками недоумения.

— И как мы вообще туда доберемся? — Эффи снова плюхнулась на стул.

— У меня теперь есть свой Вёрдр. Прямо перед встречей Эаскат признал меня. — Мира попыталась скрыть улыбку, но та все равно прорвалась.

Ретлин бросил на нее гордый взгляд.

— Превосходно, Мира…

— Меня больше беспокоит, почему Уркин вдруг это поддерживает, — перебил его Терон. — Утром он был готов арестовать нас всех.

— Что-то изменило его решение, — Векса не сводила с меня глаз.

— Что бы это ни было, — голос Терона стал жестким, — это должно стоить риска нашими жизнями. Не все из нас обладают роскошью срываться на тайные миссии, когда вздумается, и скрывать все от остального отряда, — он впился в меня взглядом.

Эфир сдвинулся, тени под его кожей заколыхались, словно живые, он шагнул навстречу Терону. Воздух вокруг него будто застыл, и когда он заговорил, в его голосе прозвучала жестокость, которой я прежде никогда не слышала.

— Ты больше никогда не будешь так с ней разговаривать.

Угроза в его словах заставила пульс участиться, и я не была уверена, от страха ли это или от чего-то совсем другого.

Все в помещении замерли. Даже Терон, казалось, утратил прежнюю браваду, и на его лице проступило растерянное недоумение.

— Эфир, — осторожно сказала Векса, — что с тобой происходит?

Все взгляды обратились ко мне, вопросы жгли глаза. Правда тяжело лежала на языке, но слова никак не хотели складываться.

Золотые глаза Эфира нашли мои, в них была такая напряженная сосредоточенность, что сердце сжалось в груди. Он ждал моего решения — раскрыть все или оставить это тайной. Но мой разум словно застрял в тумане.

— Фиа? — голос Вексы утратил остроту.

Я открыла рот и тут же закрыла его. Растянулась мучительно долгая тишина.

— Им нужно знать, — тихо сказал Эфир, и все же в его тоне звучало понимание моего колебания. — Она — дочь принца Андриэля Вальтюра, — сказал он наконец, без пафоса, но весомо. — Наследница трона Умбратии.

— Как это возможно? — голос Вексы надломился. — Принц Андриэль умер от болезни, не оставив наследников, еще до того, как успел жениться.

— Нет, — взгляд Эфира стал острым. — Это была версия для публики. В тот день, когда горел Рифтдремар, мы с Уркином были вместе. Когда принц отказался уходить, — его челюсть напряглась. — В отчетах указано, что за несколько месяцев до этого он жил на оба мира. За девять месяцев до ее рождения.

Комната замерла, когда понимание прокатилось по ней волной. Сердце грохотало в груди, пока я наблюдала, как меняются их лица, растерянность уступала место шоку.

— Запретная связь, — выдохнул Рейвен. — Между мирами.

— В тебе обе крови, — сказала Векса, глядя на меня по-новому. — Аосси и Кальфара.

— Да, — подвел итог Эфир.

— Как давно вы знаете? — спросила Векса, почти шепотом. Вопрос, казалось, был обращен к нам обоим.

— С утра, — Эфир снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула мягкость.

— Вот почему Уркин… — Ретлин не договорил, но на его лице проступило понимание.

— Ты выше его по статусу, Фиа, — выдавила Эффи едва слышно.

— Так как нам теперь тебя называть… Принцесса? — Ретлин нахмурился, его взгляд скользнул по комнате, будто ища подтверждение этой мысли.

— Конечно нет, — сказала я слишком поспешно, и уверенности в голосе было меньше, чем хотелось бы. — Я все еще я. Фиа… просто Фиа.

— Теперь Совет будет вынужден тебя выслушать, — сказала Мира. — После нападения Валкана на наследницу трона…

— Если они в это поверят, — перебил Терон, и прежняя враждебность исчезла из его голоса. — Это меняет все.

— Это ничего не меняет, — слова сорвались резко. И вдруг я почувствовала, что снова могу двигаться, дышать. Я поднялась со стула и вышла в центр комнаты. — Нам все так же нужно попасть в Рифтдремар. Нам все так же нужно найти этот арканит. Мое происхождение не делает нашу миссию менее срочной.

— Нет, — тихо сказал Эфир. — Но оно дает нам преимущество, которого раньше не было, — его золотые глаза встретились с моими через всю комнату. — А сейчас нам нужно любое преимущество, какое только возможно.

Рейвен шагнул ко мне, и в его взгляде, несмотря на тяжесть, все еще вспыхнуло то самое знакомое лукавство. Он едва заметно кивнул в жесте одновременно игривом и серьезным.

— Ну что ж. Тогда пойдем украдем немного арканита.



Конюшни гудели, словно натянутая струна: повсюду мелькали тела, спешащие подготовиться к путешествию в Рифтдремар. Рядом с Вексой стояла женщина в доспехах Стражницы, с темными волосами, туго стянутыми в строгий хвост. На груди у нее поблескивал знак Умбры. Представившись Данникой, она коротко кивнула. Рядом с ней переминался с ноги на ногу худощавый мужчина в мантии Архивариуса, выглядевший откровенно неуютно среди Вёрдров. Когда Векса представила его как Тамира, он слегка поклонился.

— Так, — сказала Векса, оценивающе оглядывая новичков. — Данника, ты летишь со мной. Тамир… — она бросила взгляд на оставшихся Вёрдров.

— Он может лететь со мной, — предложил Ретлин, хотя выражение его лица ясно давало понять, что восторга он не испытывает.

Рядом со мной нетерпеливо фыркнул Триггар, зашуршав крыльями. Остальные Вёрдры тоже выглядели беспокойно: Нира била копытом по земле, а Драуг и Раскра переступали с места на место.

Я заметила, как изменились позы Данники и Тамира, когда я подошла ближе: как они выпрямились, как их взгляды на мгновение опустились, прежде чем вновь встретиться с моим. Жесткая собранность Стражников смягчилась до чего-то, похожего на почтительность, а нервная суетливость Тамира перетекла в осторожную внимательность. Новости, как видно, разошлись быстро.

Еще бы.

— Ваше Высо… — начал Тамир, но Векса оборвала его резким взглядом.

— Просто Фиа, — сказала она, и я благодарно взглянула на нее. По крайней мере, друзья все еще видели во мне меня.

— Разрыв не использовался почти два десятилетия, — сказал Тамир, прочистив горло и снова уткнувшись в карту. — Но, если верить старым записям, он должен находиться примерно в часе полета к северо-востоку от Рейвенфелла, если, разумеется, мы летим.

— Должен? — резко переспросил Терон.

— Ландшафт… изменился с тех пор, как составлялись эти записи, — пальцы Тамира скользнули по линии на пергаменте. — Засуха изменила многие ориентиры, которыми мы обычно пользуемся для навигации.

— Чудесно, — пробормотала Эффи, поудобнее устраиваясь на своем Вёрдре. — То есть мы, по сути, летим вслепую.

— Не совсем вслепую, — возразил Тамир, и в его голосе зазвучали ученые нотки. — Геологические образования никуда не делись, даже если растительность изменилась. Мы ищем конкретную скальную формацию — три вершины, образующие треугольник, если смотреть сверху.

Данника взобралась за спину Вексы с такой легкостью, будто летала на Вёрдре сотни раз, тогда как Тамир смотрел на Раскру, будто та его укусит.

— Они чувствуют страх, знаешь ли, — совершенно серьезно сказал Ретлин, и мне пришлось, прикусив губу, сдержать улыбку, когда Тамир побледнел. По крайней мере, на этот раз я понимала шутку.

— Он шутит, — крикнула Мира, уже сидевшая верхом на своем недавно обретенном Вёрдре, с Тероном, спокойно устроившимся за ее спиной. — Почти.

Один за другим Вёрдры поднялись в небо. В животе поселилось знакомое ощущение отрыва от земли, когда Триггар понес меня выше. Внизу искривленные шпили Рейвенфелла становились все меньше, пока не превратились в темные силуэты. На мгновение я задумалась, увижу ли их когда-нибудь снова, и эта мысль неожиданно кольнула сердце.

Мы летели на северо-восток, следуя указаниям Тамира, который вцепился в Ретлина так, что костяшки побелели под кожаными перчатками. Мир расстилался перед нами бескрайним полотном приглушенно серых тонов там, где должны были быть яркие леса. Где они снова вырастут, если мы добьемся успеха.

Теперь все ощущалось иначе. Каждый взмах крыльев приближал нас к Рифтдремару, месту, где я сделала первый вдох, а мои родители — последний. Я годами избегала любых мыслей о прошлом, боясь боли, которую они принесут. Теперь же крошечные фрагменты, которые Эфиру удалось сложить воедино, обрели вес. Мой отец был не просто очередной жертвой войны, он был принцем, выбравшим любовь вместо долга, отказавшимся от трона, чтобы остаться с моей матерью, пока пламя пожирало их мир.

Что я найду среди этих руин? Часть меня хотела обнаружить нечто, что помогло бы понять, кем они были и кем должна была стать я. Но другая часть страшилась того, что могут значить эти ответы. Быть Фией Рифтборн, сиротой, выковавшей себе место в мире, было проще, как бы это ни душило. Быть Фиандриэль Вальтюр, наследницей трона, о существовании которого я даже не подозревала… Будто утонуть в чужой жизни.

Ветер вырывал слезы из глаз, и я не могла понять, от холода ли они или от чего-то гораздо более глубоко. Впереди рассекал небо Эфир, а Векса и Эффи держались по бокам. Они все еще смотрели на меня так же, все еще относились ко мне как к той, кого знали раньше. Но надолго ли? Как скоро тяжесть моей крови, моего происхождения, все изменит?

Я подумала о Королеве, моей бабушке, затерянной в собственной безумной тьме в высоком замке. Неужели это и есть моя судьба? Есть ли в нашей крови нечто такое, что отравляет власть? Что становится причиной гибели всех, кто оказывается рядом?

— Туда! — голос Тамира прорвался сквозь мои мысли. Он указывал на три зазубренные вершины, поднимавшиеся из пустоши; даже сквозь марево их форма была безошибочно узнаваема.

Неужели мы и правда летели уже целый час?

Ретлин подал знак к снижению. Вёрдры заложили резкий вираж, и сквозь прорехи в облаках я успела разглядеть то, что ждало нас внизу. Мертвая растительность тянулась во все стороны, скелеты природы медленно отвоевывали то, что когда-то было аккуратно ухоженными тропами. Сердце подскочило к горлу, когда мы оказались ниже. Вот оно. То самое место. Здесь все началось.

Мы приземлились там, где, возможно, когда-то была поляна, хотя теперь это было трудно различить под пепельным сплетением зарослей. Мертвые лианы оплетали остатки каменных глыб, поверхность которых была сточена десятилетиями запустения.

— Разрыв должен быть где-то рядом, — сказал Тамир, неловко соскальзывая со Вёрдра Ретлина. Он снова развернул карту, но бумага казалась бесполезной перед тем, что время и забвение сотворили с этим местом.

Мы разошлись, начав поиски. Сквозь клубки мертвой растительности проглядывали фрагменты старых построек в намеке на цивилизацию, что когда-то процветала здесь до засухи.

По ощущениям, минуты растянулись в часы. Остальные время от времени окликали друг друга, обозначая свое положение, но ничего не находя. Ко мне медленно подкрадывалось сомнение. А если Разрыв закрылся? Если мы проделали весь этот путь зря?

И тогда я почувствовала. Сдвиг в воздухе. Небольшой, но несомненный. Будто мгновение перед тем, как разразится буря, когда все замирает и тяжелеет. Я пошла на это ощущение, продираясь сквозь колючие лианы, пока не оказалась на меньшей поляне.

Едва различимый Разрыв висел там. Мерцание, рассекающее реальность, словно марево над раскаленным камнем. Но это было не тепло. Это был Разлом между мирами, врата ко всему, от чего я бежала всю свою жизнь.

Я обернулась к остальным, чувствуя, как сжимается желудок. Они подходили медленно, образуя вокруг явления разомкнутый круг. Никто не проронил ни слова. А что тут скажешь? Мы собирались шагнуть на кладбище моего прошлого, в поисках чего-то, что могло и вовсе не существовать.

Тяжесть их взглядов давила в спину, пока я изучала Разрыв. Краем глаза я уловила движение, и вот Эфир уже стоял рядом, настолько близко, что я чувствовала исходящее от него тепло.

— Ты готова? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только я.

Я повернулась к нему, поймав взглядом, как приглушенный свет лег на квадратную челюсть, как скользил по высоким скулам. Как пряди ониксовых волос идеально спадали на лоб. И этот взгляд золотых глаз — такой, что среди всей этой смерти я вдруг ощущала себя живой. Я старалась не замечать, как его тени тянулись к моим через разделяющее нас пространство, и того опасного чувства, что приходило вместе с ними.

— А имеет ли значение, если нет?

Его взгляд смягчился.

— Мы не обязаны найти все ответы сегодня.

— Только те, что могут спасти нас всех, — я попыталась улыбнуться, но не совсем получилось.

Его рука двинулась, будто он хотел коснуться моего плеча, но остановилась, пальцы сжались у бедра.

— Я буду с тобой. Всегда.

Слова были сказаны осторожно, но тепло все равно разлилось у меня в груди. Потому что я ему верила. Потому что хотела, чтобы он был рядом, несмотря на весь тот суд, который, по идее, должен был меня терзать. Делать все это без него теперь казалось невозможным.

Наконец, я кивнула, не доверяя своему голосу, и повернулась обратно к разрыву. Один вдох, затем другой, и я шагнула внутрь.