Скованная сумраком

Глава 42



Сначала изменился воздух. Исчез затхлый, пепельный привкус Умбратии, сменившись чем-то настолько насыщенным жизнью, что у меня почти перехватило дыхание. Солнечный свет — настоящий солнечный свет — пробивался сквозь лиственный полог над головой, разбрасывая пляшущие тени по земле, которая словно пульсировала сочной зеленью. От этого зрелища у меня едва не подкосились колени.

Это был Рифтдремар. Не выжженная оболочка, какой я всегда его представляла, а нечто дикое и живое. Природа отвоевала здесь все, превратив руины моей родины в заросший рай. Лианы толщиной с руку оплетали глыбы почерневшего камня. Мох устилал то, что когда-то могло быть улицами, прерываясь тут и там саженцами, пробившимися сквозь старые фундаменты.

Остальные шагнули вслед за мной. Кто-то ахнул — может быть, Эффи или Мира, — но я почти этого не заметила. Мое внимание приковала накрененная стена, из трещин в древнем растворе которой распускались нежные фиолетовые цветы.

— Время творит чудеса, — выдохнул Тамир, сжимая свои карты крепче. — Природа всегда берет верх.

Я заставила себя двинуться вперед, позволив пальцам скользить по камню, все еще почерневшему от огня десятилетней давности. Жизнь вернулась сюда с яростью, но под всей этой красотой лежали кости резни.

Я достала одно из зеркал, которые Рейвен дал мне перед отбытием.

— Прошли. Стражи не видно, все выглядит заброшенным.

В зеркале возникло отражение Рейвена со знакомым блеском в глазах.

— Разочарована? Я знаю, как ты любишь эффектные появления.

— Постараюсь сдержать свое разочарование, — я повернула зеркало, давая ему увидеть буйный зеленый хаос вокруг нас. — Думаю, дальше пойдем к шахтным тоннелям.

— Вам на дальний север, у западной границы, — он перетасовал какие-то бумаги. — Хотя должен предупредить: карты старые. Могут быть чуть менее надежными, чем обычно.

— Ну, для этого у нас и есть Тамир.

— Теперь я и правда чувствую себя незаменимым для операции, Ваше Высочество, — откликнулся он с сарказмом, затем его выражение лица слегка смягчилось. — Берегите себя там.

— И ты тоже. — Я убрала зеркало и, качнув головой, повернулась к группе.

— Нам нужно держаться западного хребта, — сказал Тамир, раскладывая карту на поваленной колонне. — Горные выработки были сосредоточены ближе к горам, в стороне от основных поселений, — пальцем он провел путь по выцветшим чернилам. — Если будем держать пики слева, примерно через три часа выйдем ко входу в долине.

Один за другим мы оседлали Вёрдров, что уже рвали траву с корнем. Когда Тамир устроился позади Ретлина, его прежняя неуверенность вернулась.

— Держись как следует, — сказал Ретлин с усмешкой в голосе. — Если, конечно, не мечтаешь о долгом падении.

Вёрдры поднялись в небо парами, огромными крыльями послав рябь по лиственному пологу внизу. Следом взмыл Триггар, и я поймала себя на том, что задержала дыхание, когда мы поднялись выше линии деревьев. Рифтдремар раскинулся под нами буйством зелени, какого я не видела с тех пор, как покинула Сидхе. Но это было по-другому, дико, необузданно. Двадцать лет природа возвращала себе то, что пламя пыталось уничтожить.

Чем дальше на север мы летели, тем сильнее менялся ландшафт. Густой лес уступал место волнистым холмам, а затем зазубренным утесам. Массивные скальные образования прорывались сквозь зелень, словно кости, пробивающие кожу. Время шло, пока мы прокладывали путь среди залитых солнцем облаков.

— Туда! — наконец перекричал ветер Тамир, указывая на узкую долину, рассеченную между двумя пиками. — Горнодобывающий комплекс должен быть сразу за тем перевалом.

Крылья Триггара подхватил восходящий поток, и у меня свело живот, когда мы взмыли еще выше. Внизу среди деревьев что-то блеснуло — может, металл, а может, стекло, поймавшее солнечный свет. След того, что это место не всегда было глушью, что когда-то здесь жили и работали люди.

— Нужно найти достаточно чистое место для посадки, — крикнула Данника из-за спины Вексы. — Эти деревья слишком густые для Вёрдров.

Она была права. Дно долины представляло собой спутанный клубок растительности, прерываемый лишь редкими торчащими камнями да поваленными стволами. Но затем я увидела это — разрыв в пологе, где нечто массивное давным-давно рухнуло, оставив после себя грубую прогалину.

Ретлин подал знак, и мы начали снижение. Вёрдры садились поэтапно, их копыта находили опору на земле, не знавшей такого веса уже десятилетиями. Когда я соскользнула со спины Триггара, мои ботинки хрустнули о что-то, что было не просто листьями или ветками. Я посмотрела вниз и увидела осколки темного стекла, рассыпанные по мху; на их поверхности все еще тянулись странные, вихрящиеся узоры.

Я присела, чтобы рассмотреть стекло ближе, но резкий голос Данники прорезал тишину прогалины.

— Движение в деревьях.

Все замерли. Тени под моей кожей свернулись, готовые сорваться, а я обводила взглядом густую листву вокруг нас. Вёрдры беспокойно переминались на местах, хвост Триггара дергался в раздражении.

— Там, — прошептала Мира, указывая влево, где ветви колыхнулись не только от ветра.

Эфир двинулся первым: его фигура растворилась в тени, и он скользнул к источнику движения. Остальные рассредоточились, оружие оказалось в руках у всех. Даже Тамир умудрился извлечь откуда-то из складок своих одежд небольшой нож.

Между деревьями мелькнула белая вспышка, слишком быстро, чтобы разглядеть детали. Мое сердце загрохотало. Неужели Стража все-таки узнала о нашем приходе?

Существо вырвалось на прогалину, и все мы отшатнулись. Не Стража. И вовсе не Аосси. Перед нами стоял огромный олень, его шерсть была ослепительно белой, а рога ветвились, устремляясь к небу. Он смотрел на нас без тени колебаний. Даже Вёрдры будто окаменели в резком контрасте с тем, как в последний раз они гнались за оленем на землях Драксона.

— Эсприт, — выдохнула Эффи.

Взгляд оленя скользнул по всей нашей группе.

— Поразительно, — сказал Тамир, и в его голосе звучало благоговение. — Белый олень — символ Рифтдремара.

— Я никогда не видела ничего подобного, — прошептала Векса.

Олень слегка наклонил голову, словно обдумывая слова Тамира. Затем он развернулся и сделал три неторопливых шага в сторону скальной стены, прежде чем оглянуться на нас.

Но он уже уходил, осторожно выбирая путь сквозь подлесок. Не раздумывая, я шагнула следом.

Руки Эфира сомкнулись вокруг меня прежде, чем я успела пойти дальше; мои глаза все еще следили за тропой, по которой ушел олень, пока тот не растворился в густых зарослях.

— Лучше нам не разделяться, — тихо прогудел Эфир мне в волосы.

— Конечно… я не… — я запнулась. — Я сама не знаю, о чем думала.

Эфир помог мне удержать равновесие, задержав руку на пояснице.

— Вход в шахты должен быть где-то поблизости, — сказал Тамир, вновь разворачивая карту.

— Ну, это было… занимательно, — пробормотала Данника, продолжая прочесывать взглядом линию деревьев, где исчез олень. Ее рука так и не опустила оружие. — Но нам стоит поторопиться. Дневной свет не вечен.

Она была права. Пусть солнце Рифтдремара сияло ослепительно по сравнению с вечным затмением Умбратии, оно уже начинало клониться к западу, к зубчатым пикам.

— Сюда, — Тамир указал на гряду темного камня, выступающую из листвы. — Главный ствол должен быть сразу за тем подъемом.

Мы двигались осторожно, пробираясь сквозь подлесок, сапоги цеплялись за перекрученные корни и остатки того, что когда-то могло быть тропой. Каждый звук казался чрезмерно громким: скрип ветвей над головой, шелест листьев на ветру, сухой треск сучьев под ногами.

— Выглядит многообещающе, — негромко сказал Тамир, указывая туда, где из плотной завесы лиан выступали два обветренных столба.

Данника шагнула вперед и прижала ладонь к камню за столбами. На мгновение ее взгляд стал расфокусированным.

— Устойчиво. Туннель должен быть надежным, по крайней мере у входа.

— И насколько глубоко они уходят? — спросила Мира, вглядываясь в темноту за проемом.

— В записях упоминаются три основных уровня, — сказал Тамир, щурясь в заметки. — Но их могло быть больше. Эти разработки были, мягко говоря… не слишком прозрачными.

— Нам стоит разделиться на группы, — сказала Векса, уже доставая оружие. — Так мы покроем больше пространства.

— Согласен, — в голосе Эфира прозвучала привычная властность, он окинул нас взглядом. — Векса, бери Даннику и Эффи. Мира с Тероном вместе. Ретлин с Тамиром. Я пойду с…

— Со мной, — закончила я. Никто не стал спорить.

— Остальные начинайте с верхних уровней, — продолжил он. — Мы возьмем нижний туннель. Если кто-то что-нибудь найдет…

— Или нарвется на неприятности, — вставила Векса.

— Три резких свиста, — сказал Эфир. — Эхо должно пройти по всем туннелям.

Данника и Тамир зажгли факелы, и пламя неровным светом легло на резные столбы. Остальным они были не нужны. Благодаря острому зрению мы и так уверенно ориентировались в темноте. Я глубоко вдохнула, стараясь не думать о том, как тени за входом будто двигались… не просто как отсутствие света, а как нечто большее.

Нижний уровень открылся в обширное пространство, пустое, если не считать брошенного горного оборудования, разбросанного по полу. Опорные балки тянулись вверх, теряясь во тьме; выветрившееся дерево тихо поскрипывало в затхлом воздухе. Следов арканита пока не было. Я постаралась не показать разочарование.

— Ну что ж, — сказала я, пытаясь отвлечься, — по крайней мере эта пещера не пытается заморозить нас до смерти.

Губы Эфира едва заметно дернулись.

— Никаких ледяных рек, от которых тебя можно спасти в этот раз.

— Спасти? — я приподняла бровь. — Насколько я помню, с холодом я справлялась вполне себе.

— Это так ты называешь стучащие зубы и синие губы?

— Думаю, ты немного драматизируешь.

— Разумеется, — в его голосе звучал тот самый сухой оттенок, который я уже научилась распознавать как насмешливое веселье. — Хотя тогда ты выглядела довольно охотно принимающей мою помощь.

Жар пополз вверх по шее, когда я вспомнила, каково это было. Вспомнила его руки вокруг меня, его тепло, разливающееся по коже.

— Да уж. Вопрос жизни и смерти. Все такое.

— Именно, — сказал он. В его золотых глазах что-то мелькнуло, прежде чем он отвернулся, оглядывая обстановку. — Три туннеля. Есть предпочтения?

Я шагнула на средний путь. Между нами повисла тишина, нарушаемая лишь далеким капанием воды, эхом отдающимся в камне. В темноте я изучала его профиль.

— Ты вообще собирался мне рассказать? — наконец спросила я. — О том, кем ты меня считал? Или ждал идеального момента, чтобы швырнуть это У́ркину?

Его плечи едва заметно напряглись.

— Я не был уверен. Убедился, когда ты назвала имя Фиандриэль.

— Но ты подозревал, — это не было вопросом.

— Были… признаки, — он повернулся ко мне, и в его выражении лица появилось что-то почти осторожное.

— И ты не подумал, что я заслуживаю знать?

— Ты бы мне поверила? — его голос был тихим, но в нем чувствовалась тяжесть. — Я и сам не был уверен, пока ты не сказала свое имя.

— Принцесса. Так ты назвал меня впервые, — парировала я.

Теперь он уже открыто ухмылялся, проводя рукой по волосам; пряди небрежно упали ему на лоб.

— Хотел бы я сказать, что знал все это с самого начала. Но на самом деле я назвал тебя Принцессой, потому что ты вела себя как принцесса.

Я остановилась, повернулась к нему и прищурилась.

— Серьезно?

— На тебе было какое-то чудовищное подобие бального платья, волосы уложены идеальными аккуратными локонами, и ты начала дуться сразу же после пробуждения. Что, по-твоему, я должен был подумать? — он приподнял бровь, и на его лице вновь появилось это невыносимо самодовольное веселье; ямочка рассекла щеку.

— Ты буквально выкрал меня из дома и запер в башне. Я не дулась, я была в ярости. Я хотела тебя убить, — возразила я.

— Эта мысль тоже приходила мне в голову, — его ухмылка переросла в улыбку, когда он сделал шаг ко мне и прошептал: — Не раз.

Я оттолкнула его на пару шагов назад и пошла дальше, пряча улыбку. За спиной раздавался смешок.

— А потом ты изолировал меня на недели, был груб всякий раз, когда мы осмеливались хоть на какое-то подобие разговора, нападал на меня своими тенями, — продолжила я, пока мы шли по туннелю.

— Видишь, снова дуешься, — сказал он, поравнявшись со мной и задев меня рукой. — Принцесса.

Я ткнула его локтем в бок.

— Даже не начинай. Раньше мне было легче, когда это слово ничего не значило.

Мой взгляд упал на каменный пол, и я не смогла сдержать внезапный наплыв дискомфорта, который теперь приносил этот титул. Его тяжесть.

— Я знаю, что ты никогда этого не хотела. Не хотела, чтобы на тебя возлагали определенные ожидания задолго до перехода в Умбратию. И теперь их стало только больше. — Я чувствовала его взгляд; прежняя легкость разговора сменилась чем-то куда более серьезным. — Но, если уж на то пошло, ты заслуживаешь этого больше, чем многие.

— Почему ты так думаешь? — тихо спросила я.

— Потому что ты ставишь других выше себя. Это редкое качество.

— Я не думаю, что это так, — слова сорвались прежде, чем я успела подумать. — Может, я просто снова и снова оказываюсь в ситуациях, где так поступать удобно. Может, в конце концов, это вообще не мой выбор.

Эфир остановился, его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, и он развернул меня к себе.

— Ты спасла Лаэля, — сказал он, и его взгляд словно пронзил меня насквозь.

— Он оказался передо мной на земле. Я не искала его специально, — возразила я, пожав плечами. Внезапно напряженность его взгляда стала невыносимой, и я отвела глаза, когда его пальцы начали медленно подниматься по моей руке.

— Большинство людей оставили бы его там. Ты — нет. Большинство никогда бы не согласилось встретиться с Пустотой, чтобы столкнуться с чем-то столь ужасным ради целого мира, о котором они ничего не знали, — его ладонь легла мне на плечо, мягко направляя мой взгляд обратно к его глазам. В его шепоте звучала такая решимость, что у меня едва не подкосились колени. — Все, что ты делала с тех пор, как оказалась в Умбратии, было бескорыстным. Мне еще никогда так сильно не хотелось узнать кого-то.

Его рука скользнула к моей шее, большой палец коснулся линии челюсти, и все остальное исчезло. От этого простого прикосновения по позвоночнику пробежал разряд, дыхание перехватило. Его взгляд потемнел, когда опустился к моим губам, и что-то расплавленное хлынуло по венам.

Я никогда не хотела чьего-то прикосновения так, словно кожа голодала по нему, словно каждая точка соприкосновения была одновременно чрезмерной и отчаянно недостаточной. Сила этого чувства застала меня врасплох. Месяц назад я бы сбежала от этого ощущения, от того, как мое тело будто узнавало его прикосновение раньше, чем разум успевал осознать. Теперь же я сама подалась к его руке в желании большего.

Я не знала, кто из нас сделал первый шаг. Его пальцы скользнули в мои волосы, когда я прижалась ближе, стирая и без того ничтожное расстояние между нами. Мои руки нашли его грудь, и я чувствовала, как тени извиваются под его кожей, как сердце бьется так же бешено, как и мое. Он выдохнул у моих губ, и один этот звук едва не лишил меня опоры, а потом он наклонился, коснувшись лбом моего…

Три резких свиста рассекли темноту.

Мы дернулись в разные стороны, и реальность обрушилась на нас. Сердце грохотало в груди. Мы одновременно повернулись к источнику звука, мгновенно насторожившись.

— Верхний уровень, — сказал Эфир, уже срываясь с места.

Я бежала следом, мы помчались назад по туннелю, перескакивая винтовые ступени через одну. Свисты прозвучали снова, и настойчивее.

Мы вылетели в больший тоннель как раз в тот момент, когда голос Вексы эхом прокатился по нему:

— Сюда!

Проход выводил в огромную пещеру, и я резко остановилась, когда взгляд упал на дальнюю стену. Десятки кристаллов торчали из каменной породы. Их фиолетово-синий свет отбрасывал по залу странные, ломаные тени.

Арканит.