Скованная сумраком

Глава 50



В квартале от Комплекса мы прижались к холодной каменной стене в узком переулке. Здание, похожее на крепость, уходило в небо бесчисленными этажами, и его черные каменные стены отражали лунный свет. По углам высились сторожевые башни, но освещен был только главный вход. Железные фонари отбрасывали желтые островки света на булыжную мостовую.

— Я иду за тобой, — тихо сказал Эфир рядом со мной, — но мы придерживаемся плана. Мы уничтожаем кровные клятвы и уходим. Ничего больше.

Я кивнула, не сводя глаз с главных ворот, где двое стражей в безупречно белых рубашках лениво прислонялись к своим постам. Их серебряные значки поблескивали, пока они болтали между собой, явно расслабленные в эти спокойные вечерние часы. Раньше вход был бы запружен персоналом, но теперь, когда все были переброшены на запад, он выглядел лишь бледной тенью прошлого.

— Сюда.

Я потянула нас к восточной стене, где крыло Иммунитета выступало из основного здания. По мере приближения наши тела растворялись в тени. Гладкую поверхность стены прерывала простая металлическая дверь.

Я потянулась сетью, выискивая разумы внутри. Одна серебристая сфера прошла по ту сторону стены и начала тускнеть, когда шаги удалились эхом.

— Сейчас, — прошептала я, и мы скользнули внутрь, как дым.

Внутри узкий коридор был заполнен рядами кладовых с дубовыми дверьми и латунными табличками. Воздух пах травами и антисептиком, совсем не так, как тренировочные залы, не было металлического привкуса. За этими дверями, к счастью, не светилось ни одного разума. Я повела нас направо, и наши тени буквально липли к стенам. Коридор расширился. Несколько разумов сгрудились в комнате, откуда из-под двери проливался свет.

Лазарет. Мы были близко.

— Там.

Пульс участился, когда я заметила тяжелую железную дверь в конце зала — зал кровных клятв.

По краю двери тянулся ряд замков, но теперь они для нас ничего не значили. Мы прошли сквозь нее, словно туман, и материализовались в камере, не изменившейся с того последнего раза, когда я сюда вломилась. Сотни стеклянных фиал покрывали стены от пола до потолка, и в каждом лежали крошечные бумажки, испещренные багровыми точками. Между ними извивались черные лозы, источающие липкий сок, который стекал на пол. Вся комната ощущалась неправильной… будто ты входишь внутрь чего-то живого и голодного.

Вдоль стен стояли каменные кашпо, и в них осколки арканита светились знакомым фиолетово-синим светом. Те самые, что я видела месяцы назад, когда пришла сюда за своей фиалой.

Эфир замер рядом со мной, от него буквально исходило напряжение.

— Кровоплак, — сказал он глухо. — Мы использовали его и в Умбратии, до того как Королева его запретила. Она называла это варварством.

— Что ж, она была права, — я вспомнила, как сок покрыл руку в первый раз, как будто тянулся ко мне по собственной воле.

— Фиалы ничего не значат без самого растения, — Эфир подошел ближе к одному из кашпо, изучая искривленные лозы. — Убьешь его, и клятвы высохнут. Они могут не замечать этого неделями, а может, и дольше.

— Лучше, чем все здесь разнести, — я бросила взгляд на тысячи фиал. — И как мы убьем эту штуку?

— Как любое другое растение, — он шагнул к первому кашпо, держа ладонь над темной почвой. — Мы уничтожим его изнутри.

Затаив дыхание, я смотрела, как начали дрожать лозы. Под поверхностью что-то треснуло, и звук ломающихся корней эхом прокатился по помещению. Эфир методично двигался от кашпо к кашпо, с той самой смертоносной грацией в каждом движении, и окровавленные листья содрогались под его прикосновениями.

— Впечатляет, — прошептала я, когда он закончил с последним.

— Я умею быть нежным, когда это требуется, — ответил он и ухмыльнулся, на щеке появилась предательская ямочка.

Румянец разлился по щекам от его намека.

— Не каждое применение моей способности должно заканчиваться бойней, — добавил он, склонив голову набок.

Я прикусила губу и опустилась на колени, рассматривая одну из фиал на уровне глаз. Ярко-алый цвет, пропитавший бумагу внутри, уже тускнел, превращаясь в грязно-бурый.

— Работает, — выдохнула я, чувствуя, как адреналин разливается по венам.

Не успев даже подумать, я уже двинулась, потянулась к нему. Его руки сомкнулись вокруг меня, и я потянула его лицо вниз. Наши губы встретились с такой поспешной жадностью, что это удивило нас обоих. Поцелуй был на вкус как победа, пусть впереди нас все еще ждал долгий путь.

— Нам нужно уходить, — почти простонал он мне в губы, но его руки сильнее сжались у меня на талии.

Мы почти дошли до двери, когда я резко остановилась, и Эфир врезался мне в спину. Его рука скользнула вокруг меня, прижимая к груди.

— Что такое? — пробормотал он мне в волосы.

Я развернулась в его объятиях.

— У меня есть идея.

— Фиа, — мое имя прозвучало у него на губах как предупреждение; золотой взгляд заострился. — Это не по плану. Нам нужно уходить. Сейчас же.

— Но мы уже здесь… — я уперлась ладонями ему в грудь. — А если мы сможем раздобыть больше информации о Штормшире? Планировку, карты?

Раздражение пролегло складкой между его бровей, он посмотрел на меня сверху вниз.

— И что ты предлагаешь? — его голос стал плоским и безэмоциональным.

— Думаю, я знаю, где искать. И там должно быть пусто.

— Пусто?

Не дав ему возразить, я раскинула сеть, сканируя коридор. Несколько разумов двигались поблизости, но как только они скрылись в своих комнатах, я перешла в призрачную форму. Мы промчались по крылу Иммунитета, как дым, и вынырнули в круглом вестибюле перед общественной зоной. Слева манила винтовая лестница. Я почувствовала, как тьма Эфира скользнула рядом с моей, и мы взлетели по ступеням, держась ближе к стенам.

Наверху я нашла ту самую дверь. Быстрая проверка подтвердила, что за ней пусто, и мы проскользнули внутрь.

Кабинет был в точности таким, каким я его помнила: стены из грубого серого камня тянулись вверх к темным деревянным балкам. Один бок помещения занимал массивный письменный стол из красного дерева, вещи на поверхности были педантично упорядочены до последней мелочи. С другой стороны стояла кожаная мебель, расставленная на ковре из коровьей шкуры, — почти неиспользованная. Все в этом пространстве говорило о жестком контроле. Его жестком контроле.

Я метнулась к столу, дергая ящики и перебирая бумаги.

— Где мы? — спросил Эфир, прислоняясь к стене.

Я проигнорировала его, вытаскивая свитки и раскладывая их по столу. Карты Крепости Агат и Эмераала, но это было не то, что нам нужно. Мои руки двигались быстрее, я открыла еще один ящик.

Фигура Эфира сместилась к коридору и тут же замерла, когда он заглянул в одну из комнат — спальню Ларика. Ту, в которую я никогда раньше не входила.

— Откуда ты знала, что здесь будет пусто? — спросил он, и в его голосе появилась темная, настороженная нота.

Мои пальцы задели что-то маленькое и неровное. Я вытащила кусочек красной яшмы, тот самый, что подарила Ларику несколько месяцев назад на тренировке, в день, когда его мысли были где-то далеко. Камень был теплым в ладони и тяжелым от воспоминаний, на которые у меня сейчас не было права. Я быстро вернула его на место.

— Это должно быть где-то здесь, — пробормотала я, поворачиваясь к шкафам за спиной.

— Это его, да? — голос Эфира стал совершенно холодным.

Я замерла.

— Да.

Краем зрения я увидела, как фигура Эфира растворяется в тени и появляется у внешней двери, будто его тянуло вырваться отсюда немедленно. Раздражение и тревога нарастали, я начала искать быстрее, понимая, что мы задержались слишком надолго.

В коридоре раздались шаги.

— Нам нужно уходить, — Эфир разрезал тишину.

Шаги остановились прямо за дверью. Я потянулась фокусом — кто-то стоял по ту сторону. Руки лихорадочно метались по оставшимся ящикам, когда дверная ручка начала поворачиваться. Это ведь не он, правда?

— Сейчас же, Фиа, — в голосе Эфира появилась опасная грань.

Дверь заскрипела, открываясь ровно в тот момент, когда мои пальцы сомкнулись вокруг еще одного свитка. Я схватила несколько, молясь, чтобы хотя бы один содержал планировку Штормшира, чтобы все это было не зря. И сразу же, как только шаги свернули за угол, я ушла во тьму, успев заметить изумрудную форму прежде, чем последовать за Эфиром сквозь стену и в ночь.

Почему королевский Cтраж находится в комнате Ларика?

Мы помчались по крышам и переулкам, пока не добрались до знакомой улицы за Аптекарией. Впереди вырисовывалась теплица, ее стеклянные панели отражали лунный свет. За ней, устроившись между грядками с травами и складскими сараями, нас ждал ящик с целебными эликсирами.

Эфир легко поднял его, и мы двинулись через город к Роще. Мое сердце перестало колотиться так отчаянно лишь тогда, когда мы достигли деревьев, и их ветви дали долгожданное укрытие. Мы начали искать Вёрдров.

— Триггар? — прошептала я в темноту, вглядываясь между стволами.

Рядом Эфир двигался с убийственной бесшумностью, но напряжение, исходившее от него, было почти осязаемым.

Не в силах больше выносить эту тяжесть, я дрожащими пальцами достала свитки. Пожалуйста, пусть он будет здесь. Первые два оказались списками снабжения, третий был отчетом о ротации Стражи. А вот четвертый… Я едва не ахнула, разворачивая его. Передо мной развернулась подробная схема Штормшира — каждый коридор, каждая зала были отмечены с педантичной точностью.

— Нашла, — выдохнула я, и на губах сама собой расцвела улыбка.

Эфир не ответил. Его челюсть была напряжена, взгляд устремлен вперед, мы все углублялись в лес.

— Я знаю, что подошла слишком близко к краю, — призналась я, — но это того стоило. Теперь мы идем не совсем вслепую.

Он один раз кивнул, но движение выглядело болезненным, словно он сдерживал в себе нечто куда более темное.

Я поспешила вперед и встала перед ним. Он остановился в шаге от столкновения, но так и не поднял на меня глаз.

— Что случилось? — спросила я.

Его челюсть сжалась еще сильнее. Он отступил, провел рукой по волосам и медленно, глубоко вздохнул.

Тишина растянулась между нами, нарушаемая лишь шелестом листвы над головой. Когда он наконец посмотрел на меня, сила в его взгляде была такой, будто я тонула в расплавленном золоте.

— Я рад, что ты нашла то, что искала, — сказал он ровно, тщательно контролируя голос, и прошел мимо меня.

Я обернулась, чтобы последовать за ним, и в этот момент увидела, как между деревьями появился серебристый Триггар. Эфир направился прямиком к Нире, и Триггар глухо зарычал, предупреждая. Эфир полностью проигнорировал его.

— Не сейчас, — прошептала я, когда Триггар возбужденно затопал, приветствуя меня. — У кого-то сегодня плохое настроение.

Я наблюдала, как Эфир одним плавным движением взлетает на Вёрдра, его плечи напряжены под кожаной формой.

Лес впереди расступился, давая Вёрдрам достаточно пространства, чтобы расправить огромные крылья. Мы поднялись в небо молча, набирая высоту, пока не исчезли в облаках. Целый час мы летели так, и напряжение было настолько густым, что мне едва хватало воздуха. От Эфира исходила злость, почти ощутимая физически, но я не осмеливалась давить на него дальше.

Облака давали отличное укрытие, но вместе с тем скрывали землю внизу. Я на мгновение нырнула ниже, и взгляд зацепился за серебряную ленту, рассекающую тьму, — реку Сприт. Сердце упало в пятки, когда на меня обрушились воспоминания, как я беспомощно смотрела, как мои друзья тонули в течении, став жертвами той самой Стражи, к которой я позже примкнула. Я заставила себя оттолкнуть эти мысли и подняла взгляд дальше на север, пока не заметила ветряные мельницы Обсидии, лениво вращающиеся в ночном воздухе, а за ними возвышались раскинувшиеся густые леса.

Мы приземлились в чаще незамеченными, а затем, как дым, скользнули через спящую деревню. Впереди показался трактир — обветшалое двухэтажное здание на окраине, из окон которого лился теплый свет.

— Я сниму нам комнату, — сказала я, уже натягивая капюшон, чтобы скрыть свои приметные волосы. — Оставайся снаружи.

Лицо Эфира потемнело.

— Это не…

— Ты привлечешь слишком много внимания, — перебила я. Эти золотые глаза и пустотные ожоги невозможно было скрыть. У людей наверняка возникли бы вопросы. После короткой, явно мучительной внутренней борьбы он растаял в тенях.

Я толкнула тяжелую деревянную дверь, над головой мягко звякнул колокольчик. Общая зала была почти пуста, лишь несколько фермеров потягивали эль в углу, да старик дремал у очага. Потертые столы и стулья заполняли пространство, а воздух был пропитан запахом трубочного дыма и жарящегося мяса.

За исцарапанной деревянной стойкой женщина с проседью в волосах подняла взгляд от огромной книги. Она прищурилась, разглядывая мою закутанную фигуру.

— Комната нужна? — спросила она с тем самым северным говором, который я помнила по тем, кто приезжал в Луминарию на солнцестояние и заглядывал в Аптекарию за настоями, усиливающими впечатления от праздника.

— На одну ночь, — ответила я, держа голову слегка опущенной. — Мы уйдем до рассвета.

Бровь у нее приподнялась на слове мы, но она ничего не сказала.

— Два серебряных, — произнесла она, уже потянувшись за ключом. — Наверх по лестнице, последняя дверь справа. Дополнительные одеяла в сундуке, если понадобятся, — она сделала паузу. — И без глупостей, учти. Стены здесь тонкие, как бумага.

Жар снова бросился в лицо, когда я протянула монеты.

— Разумеется.

Она одарила меня понимающим взглядом, от которого я покраснела еще сильнее, и вернулась к учетной книге. Я сжала ключ и поспешила к лестнице, болезненно осознавая, как старое дерево скрипит под каждым шагом.

Комната оказалась маленькой, но чистой: узкая кровать, приличных размеров кресло у очага и окно с видом на лес. Идеально на случай, если понадобится быстрый путь к отступлению. Я подошла к стеклу, и в тот момент, когда собиралась его открыть, рядом со мной материализовался Эфир, все еще излучающий ту выверенную, сдержанную дистанцию, от которой ныло в груди.

Что бы ни зрело под его тщательно контролируемой оболочкой, у меня было ощущение, что избегать этого нам осталось совсем недолго.