Скованная сумраком

Глава 39



— Валкан мертв.

Слова Эфира упали в тесную залу совещаний, как камни в неподвижную воду. Я видела, как по лицам расходятся круги: резкий вдох Вексы, застывшие на рукаве пальцы Эффи, мгновенно окаменевшие плечи Ретлина.

— Как? — наконец спросила Векса.

— Я убил его, — тон Эфира был ровным и сухим. Он просто констатировал факт. — И вместе с ним дюжину его Дампиров.

— Что ты сделал? — Эффи вскочила со стула. — Ты с ума сошел?

— Единственный плодородный регион, что у нас оставался, — хрипло проговорил из своего угла Терон, — и ты убил его Лорда?

— Должна была быть причина, — сказал Ретлин, но неуверенность буквально пропитывала его голос.

— Разумеется, причина была, — огрызнулась Векса.

— Ты вообще понимаешь, что натворил? — вмешалась Мира. — Политический хаос, который это вызовет? Совет потребует⁠…

— Мне плевать, чего требует Совет, — в голосе Эфира было что-то такое, от чего все разом замолчали.

— Тогда объясни, — тихо сказал Рейвен. — Почему?

Челюсть Эфира напряглась, и на мгновение мне показалось, что он не ответит. Но затем он нашел меня взглядом, и по его лицу скользнуло нечто темное, жестокое. Остальные проследили за ним, и внезапно я ощутила тяжесть каждого взгляда в комнате.

Эффи первой заметила бинт, выглядывающий над воротом. Ее глаза расширились, а затем сузились до щелок.

— Он не мог.

Я попыталась отпрянуть, сжаться под их вниманием, но было поздно. Понимание расцвело на их лицах и тут же сменилось ужасом, а затем яростью.

— Этот монстр, — выдохнула Эффи, и с ее лица схлынула вся краска. — Он действительно⁠…

— Он заслужил это. И это все, что я скажу по этому поводу, — резко перебил Эфир, хотя в голосе все еще звенела опасная нота. — У нас есть другие вопросы. Потому что у нас есть план, как двигаться дальше. Но Уркин не поддержит его.

— В каком смысле не поддержит? — спросила Векса, хотя ее взгляд то и дело возвращался к моему вороту, а пальцы по-прежнему сжимали оружейный ремень.

— Я больше не собираюсь выполнять его приказы, — слова Эфира, казалось, отдавались в стенах. — Тридцать лет он служил этому миру верой и правдой, но застрял в прошлом и отказывается меняться. Если мы продолжим идти по его пути, мы уничтожим все, что пытаемся спасти.

— Ты говоришь о дезертирстве, — осторожно заметил Ретлин.

— Я говорю о выживании, — Эфир обвел комнату взглядом. — Арканитовые башни. Мы должны прекратить попытки их уничтожить.

— Прекратить уничтожать? — Терон выпрямился на стуле. — Это вся наша стратегия.

— Стратегия, которая провалится, — голос Эфира стал жестким. — Потому что если мы разрушим эти башни, вся накопленная в них эссенция либо исчезнет, либо навсегда уйдет к Сидхе.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Мира.

— В Драксоне мы кое-что нашли, — Эфир сделал паузу, и его взгляд снова остановился на мне. — Кое-что, что меняет все, что мы думали об этой войне.

— И что именно вы нашли? — Рейвен подался вперед.

— Мы нашли информацию о том, что такое сифон, — голос Эфира обрел вес, от которого все невольно наклонились ближе. — О человеке, способном перенаправлять поток эссенции по всему миру.

— Я никогда о таком не слышал, — Ретлин нахмурился, сдвигая брови.

— И не мог слышать, — челюсть Эфира напряглась. — Во все времена следы их существования стирали из истории. Их считали мерзостью.

— Но почему? — спросила Векса.

Я шагнула вперед, привлекая к себе внимание.

— Потому что они не просто перенаправляют эссенцию. Они могут ее красть. Вытягивать из самой земли. Из других людей.

— Звучит как Дампир, — тихо сказала Мира.

Эфир подошел ближе, и его голос стал мрачнее.

— Есть сходства, да. Но Дампира создают, искажают сам акт существования через убийство другого Кальфара. Их способность вытягивать эссенцию противоестественна, насильственна. Сифон же рождается с этой силой. Это его привязь, его якорь, такая же часть его существа, как дыхание, — его взгляд снова опустился на меня. — Но если Дампиры могут питаться лишь своими собратьями-Кальфарами, то сила сифона простирается на саму землю. Он может вытянуть эссенцию в одном месте и направить ее в другое. Обе способности искажают естественный поток эссенции, вот почему наш народ всегда относился к ним с такой… крайней ненавистью.

— И какое это имеет отношение к арканитовым башням? — спросил Терон.

— Самое прямое, — сказал Эфир. — Потому что теперь мы наконец знаем, как Сидхе это делают. Как они истощают наш мир.

В комнате воцарилась тишина. Ожидание. Я шагнула вперед.

— Король Сидхе — сифон.

— Король… — выдохнул Рейвен, быстро что-то записывая в блокнот. — Это общеизвестно среди самих Сидхе?

Я прислонилась к каменной стене, скользя взглядом по узору на полу.

— Никто никогда не знал, в чем его фокус… его привязь. Это всегда было тайной.

— Это многое объясняет, — сказала Векса, начиная мерить шагами комнату. — То, как распространяется засуха. Как они способны высасывать одни регионы, не трогая другие…

— Как долго? — резко спросила Мира. — Как долго он это планировал?

— Десятилетиями, — ответила я. — С тех пор как они начали добывать арканит в Рифтдремаре. Это и было целью с самого начала.

— И что теперь? — спросил Терон. — Убить короля? Устроить покушение?

От одной этой мысли по коже пробежал холод, но я не могла сказать, что сама не думала об этом.

— Мы не знаем. Но это меняет все. Нам нужен совершенно иной план.

— А пока, — вмешался Эфир, — у нас есть идея, которая может помочь вернуть хотя бы часть украденного. Но для этого нам понадобится помощь каждого, кто находится в этой комнате.

Ретлин наклонился вперед.

— Что за идея?

Эфир кивнул мне, и я шагнула ближе к центру комнаты. Сердце грохотало в грудной клетке, ведь то, что я собиралась предложить, было не просто опасным, а, скорее всего, невозможным. Но после всего, что мы узнали, мы обязаны были попробовать хоть что-то.

— Я считаю, что если мне удастся заполучить арканит, я смогу насытить его эссенцией.

— Смелое предположение, — Мира прищурилась.

— Когда Тэлон меня осматривал, он сказал, что эссенция течет через меня иначе, чем через привязь. Между мной и землей нет связи, — я сделала паузу, собираясь с мыслями. — Он сказал, что я создаю собственную эссенцию. Что она самоподдерживающаяся. Валкан, похоже, думал так же.

Я опустила взгляд, и над комнатой снова повисла тишина.

— И где именно ты предлагаешь нам найти арканит? — наконец спросила Эффи, и по ее тону было ясно, что ответ она уже знает.

Я посмотрела прямо ей в глаза.

— В Рифтдремаре.

И снова все взгляды обратились ко мне.

— Это невозможно, — сказал Терон. — Рифтдремар был уничтожен. Все выжгли…

— А если нет? — надавила я. — А если они забрали лишь то, что им было нужно? Запасы могли остаться. Забытые за все эти годы.

— Стоит попытаться, — сказала Векса, удивив меня. — А какой у нас еще выбор? Люди Валкана рано или поздно нанесут ответный удар. Нам нужно быть настолько сильными, насколько возможно, с привязями на пике, прежде чем они обрушатся на Рейвенфелл.

— Нам нужно действовать быстро, — сказала я. — Пока Совет не успел перегруппироваться, пока силы Драксона не начали мобилизацию. Рейвен, ты мог бы стать нашими глазами и ушами здесь, в Рейвенфелле.

Он окинул меня взглядом и кивнул, в его глазах снова мелькнул тот самый загадочный блеск.

— А если в тот же миг, как мы найдем эти шахты, нас окружат силы Сидхе? — спросил Терон.

— Тогда мы умрем, пытаясь спасти наш мир, — просто сказал Эфир. — А не будем смотреть, как он медленно иссыхает до забвения.

Комната снова затихла, пока они обдумывали его слова. Я наблюдала за их лицами: сомнение боролось с надеждой, страх — с решимостью. Наконец Векса шагнула вперед.

— Я с вами.

— Я тоже, — сказала Эффи. — Хотя предпочла бы не умирать, если у нас есть выбор.

— В Архиве могут быть карты Рифтдремара времен до выжигания, — предложил Рейвен. — Подробности о том, где находились хранилища арканита.

Мира обменялась взглядом с Тероном, затем кивнула.

— После того, что случилось с Лаэлем… Я больше не хочу смотреть, как мы теряем людей, пока ждем приказов.

— Нам придется действовать осторожно, — сказал Ретлин, уже переходя в тактический режим. — Сначала разведать территорию, спланировать подход…

— На это нет времени, — перебил Эфир.

— Когда выдвигаемся? — спросила Векса.

— Завтра ночью, — голос Эфира не оставлял пространства для возражений. — Совет все еще будет захлебываться в хаосе после смерти Валкана. Уркин не вернется из Стравена. Это наш лучший шанс.

— Это… очень быстро, — сказала Эффи.

— Недостаточно быстро, — возразил Эфир, и на краткий миг я увидела того лидера, которого Совет хотел получить все эти годы. Интонация его голоса, решимость, прорезавшаяся лоб, власть, словно сочившаяся из него.

Прошла секунда, за которую они осознали, на что соглашались. Что значит оставить свои посты. Пойти против прямых приказов. Поставить все на теорию, которая может и не сработать.

— Ты прав, — наконец сказала Векса.

Остальные кивнули, и у меня в груди что-то улеглось — не исчез страх, нет, но рядом с ним вспыхнуло нечто иное, более легкое, почти ослепительное. У нас был план. Маленький, хрупкий, но он был. Шанс действительно что-то изменить.

— Отдохните, — сказал Эфир.

Когда остальные начали расходиться, я перехватила Рейвена за руку у двери.

— Останься.

Я посмотрела на Вексу и Эфира, все еще тихо переговаривающихся в углу комнаты. Эффи сидела в одиночестве, уронив голову в ладони.

Я подошла ближе, каблуки сапог заскрежетали по каменному полу.

— Есть кое-что, что вам всем нужно знать.

Тяжесть в моем голосе, должно быть, прозвучала достаточно ясно, потому что Рейвен сразу закрыл дверь и сел напротив меня.

— Я была не до конца откровенна насчет своих способностей, — сказала я, ощущая, как тревога цепляется когтями в душу, когда все взгляды обратились ко мне и стали чуть мрачнее.

— Помимо контроля над разумами, помимо способности видеть сквозь барьеры… — я втянула воздух, заставляя себя продолжить. — Есть еще кое-что. То, что я сама едва начинаю понимать.

Эфир откинулся в кресле, скрестив руки на груди, и посмотрел на меня так, что у меня пересохло во рту.

— Продолжай.

Я переплела пальцы, подбирая слова.

— Мне снятся сны. Но не обычные. Я вижу чужими глазами, проживаю их воспоминания, их мгновения. Иногда это прошлое, иногда то, что происходит прямо сейчас. И я не могу контролировать, когда они приходят и почему показывают именно это.

Я повернулась к Вексе, ее фиолетовые глаза сузились.

— В прошлом году я прожила момент, когда кто-то ковал кинжал. Каждый удар молота, каждая насечка на лезвии, — мой взгляд упал на ее оружие. — Твои узоры.

Ее рука скользнула к эфесу, пальцы нащупали узоры, которые она собственноручно выковала.

— И ты, — сказала я, обращаясь к Эфиру, чьи золотые глаза заострились от интереса. — Я видела твои глаза во снах за месяцы до того, как пересекла разлом. Еще до того, как вообще узнала о существовании этого мира.

Слова вышли тише, чем я хотела, и жар поднялся по шее, когда его взгляд вцепился в меня с такой силой, что сердце сбилось с ритма. На мгновение все остальные в комнате словно растворились.

Тишина, последовавшая за этим, давила на кожу, но я заставила себя говорить дальше, прежде чем тяжесть его взгляда окончательно лишит меня решимости.

— В последнее время я вижу двух сестер. Думаю, близняшек. Совсем юных, рожденных в знатной семье, возможно, даже королевской. Здесь, в Умбратии.

В памяти вспыхнул образ первого сна.

— Отец отвел их в Пустоту, когда они были еще совсем детьми. Их мать… — я тяжело сглотнула, вспоминая ее отчаянные мольбы. — Она умоляла его не делать этого.

— Но потом я видела обрывки их жизни по мере взросления. Одна из них позже вышла замуж за лорда из рода Скальдвиндров, именно это и заставило меня понять, что эти люди реальны. И, возможно, важны. У них был ребенок.

Слова дались тяжело, и я не понимала, почему. Я все еще чувствовала на себе взгляд Эфира, но не поднимала глаз, уставившись в каменный пол.

Рейвен шагнул ближе, в его обычно расслабленной манере что-то изменилось.

— Нынешняя Королева была замужем за лордом Скальдвиндром до его смерти.

Медленно мой взгляд поднялся к Рейвену, который изучал меня с напряженным вниманием. Векса и Эффи обменялись взглядом, от которого у меня по коже пробежал холод.

— У нее была сестра, — тихо сказал Рейвен. — Как ее звали?

— Вильда. Ее близнец, — голос Эфира лишился прежнего тепла, сменившись чем-то пустым, выжженным. — Она умерла вскоре после Скальдвиндра. Фактически, вскоре после смерти их отца.

Он посмотрел на Рейвена.

— Некоторые говорят, что именно это стало спусковым крючком, — выдохнула Векса, вцепившись в спинку стула побелевшими пальцами. — Почему разум Королевы начал соскальзывать в безумие.

— А потом ее сын умер от редкой болезни, что лишь все усугубило, — тихо добавила Эффи.

Тишина давила, пока я переваривала услышанное. Королева. Мне снилась Королева и ее семья. Но почему? Как все это связано? Я чувствовала, буквально костями, что причина есть. Что это окажется важным. Но связать это все еще не могла.

Сердце грохотало в груди, когда я заставила себя продолжить.

— Есть еще кое-что.

Их внимание мгновенно вернулось ко мне.

— В этих снах иногда… — я облизнула губы, внезапно потеряв уверенность. — Иногда я слышу голос. Он зовет меня другим именем, — слова застряли в горле. — Фиандриэль. Думаю, это может быть мое настоящее имя.

Эфир застыл. Не той выученной, солдатской неподвижностью, а чем-то более глубоким, будто его заморозили изнутри. Рейвен и Векса выглядели растерянными, но Эфир…

Он вскочил так резко, что кресло со скрежетом проехалось по камню.

— Я должен кое-что сделать, — его голос был сдержанным, контролируемым, но под ним я уловила дрожь. — Я вернусь позже.

Дверь за ним захлопнулась с такой силой, что у меня на мгновение остановилось сердце.



Я забралась в постель, подтянув к себе рубашку Эфира. Ткань все еще хранила его запах дождя и древесного дыма. Должно было казаться странным носить ее, но это, наоборот, ощущалось… правильным. Безопасным. Хотя слово «безопасность» теперь звучало как жестокая насмешка. Как и прошлой ночью, стоило закрыть глаза, и я снова оказывалась в той ужасной камере.

Эфир так и не вернулся оттуда, куда бы он ни ушел. Этой ночью мне предстояло столкнуться с этим в одиночку.

Взгляд скользнул по коже вниз к ослепительно белым бинтам. Слишком чистым. Слишком безупречным на фоне плоти. Они казались ложью, попыткой прикрыть правду о том, что произошло в том замке, сделать все аккуратным и завершенным, когда на самом деле это было совсем не так. Я и не заметила, как пальцы уже вцепились в них, срывая, раздирая, пока под ними не обнажились неглубокие порезы. Возможно, видеть следы того, что они со мной сделали, было еще хуже, но в том, чтобы смотреть правде в лицо, было что-то более выносимое, чем прятать ее.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть, лицо Валкана вспыхнуло в сознании прежде, чем я успела остановить этот образ. Мне пришлось напомнить себе, что он мертв. Что я видела, как его разорвали на части. Что его кровь до сих пор пятнала стены той комнаты. И все же сердце грохотало, пока я шла к двери.

Когда я открыла ее, на пороге стояли Векса и Эффи с подушками и одеялами под мышками. От одного их вида что-то внутри меня треснуло.

— Мы останемся с тобой на ночевку, — сказала Векса и, не дожидаясь ответа, прошла мимо меня в комнату.

Эффи последовала за ней. Обе бросили свои вещи на пол так, будто это было самым естественным решением на свете.

Только когда они повернулись ко мне, я вспомнила, в каком я виде: на мне свободно висела рубашка Эфира, порезы на руках и ногах были видны. Я наблюдала, как понимание зажигается в их глазах, как лицо Вексы искажается острой, смертельно опасной яростью. Эффи застыла в шоке.

— Я… я и представить не могла… — выдохнула она. Я никогда прежде не видела, чтобы она смотрела на меня так, словно вот-вот расплачется. Жалость в ее глазах заставила меня захотеть прикрыться.

— Любая из нас сделала бы то же, что и Эфир, — жестко сказала Эффи.

Моим первым порывом было спрятать следы того, что они со мной сделали. Но что-то в их лицах, в этой обнаженной честности, остановило меня.

Слезы, которые я сдерживала весь день, наконец пролились, и, начавшись, уже не останавливались. Казалось, все, что я удерживала внутри с того момента в замке, разом вырывалось наружу.

Векса пересекла комнату и притянула меня к себе. Этот жест застал меня врасплох.

— Скажи нам, что мы можем сделать, — ее голос был мягче, чем я когда-либо слышала, и именно эта мягкость делала все еще хуже.

— Спасибо, что пришли, — выдавила я между судорожными вдохами. — Я не знала, как переживу эту ночь.

Признание далось тяжело, но в нем было облегчение. Высказать вслух страх, который нарастал во мне весь день, стоило мне подумать о том, чтобы снова лечь в постель. Заснуть. Одной. Без Эфира.

— Ты хочешь поговорить об этом? — мягко спросила Эффи.

Я задумалась, поможет ли мне озвучить этот ужас, оставить его позади. Но мысль о том, чтобы описывать холодные губы на коже, вновь проживать ту беспомощность, пока они питались мной… Нет. Возможно, я еще не была готова идти дальше. Возможно, я хотела подержать эту ярость в себе чуть дольше. А может, я просто не могла заставить себя произнести его имя, снова сказать слово «Дампир». Это казалось возвращением им крошечной части власти, а они и так забрали слишком много.

Я покачала головой, и новые слезы сорвались вниз. Они подвели меня к кровати и сели по обе стороны, пока рыдания, сотрясавшие мое тело, наконец не начали стихать. Их присутствие ощущалось как якорь, что не давал мне уплыть слишком далеко в темные воспоминания.

Прошло какое-то время, я не знала, сколько именно, но в конце концов тело перестало содрогаться от плача, разрывавшего грудь. Слез становилось все меньше.

Когда дыхание выровнялось, Эффи нарушила тишину.

— Я должна быть честной, Фиа, — она сделала паузу, и когда я подняла взгляд, в ее глазах блеснул знакомый огонек. — Я, знаешь ли, глубоко оскорблена тем, что тебе ни разу не снилась я.

Смех, вырвавшийся из меня, удивил нас всех. Он странно зазвучал в горле, почти чужим после всего произошедшего, но вместе с тем оказался необходимым. Словно проломить лед, чтобы наконец вдохнуть.

— Мне показалось весьма романтичным… — сказала Векса, и в ее интонации было что-то такое, от чего я напряглась. — То, как тебе снились мы. Точнее тот факт, что тебе снились глаза Эфира.

Жар мгновенно хлынул к лицу, и Эффи издала совершенно недостойное фырканье. Я не ожидала, что они зацепятся именно за эту деталь, хотя, возможно, должна была. Воспоминание о тех снах накрыло меня волной — о том, как его золотые глаза преследовали меня задолго до того, как я поняла, что они значат и кому принадлежат.

— Вот уж романтичная натура, Фиа, — протянула Эффи с дразнящей ноткой в голосе, которая в другое время могла бы раздражать, если бы сейчас не была таким желанным отвлечением от темных мыслей.

Я толкнула Эффи локтем, стараясь не обращать внимания на то, как странно зашевелилось что-то в животе от их намеков.

— Это не так, — сказала я.

Но слова прозвучали ложью даже для меня самой. Когда все изменилось?

— Не думай, что мы не заметили, как он ведет себя рядом с тобой, — сказала Эффи, и у меня снова странно сжалось внутри. Я была не готова говорить о том, что именно они заметили, и что я сама отчаянно старалась не замечать.

— Сначала я вообще никогда не видела его таким раздраженным, — продолжила Векса. — Никогда не видела, чтобы кто-то так легко залезал ему под кожу. Или вообще вызывал у него какую-либо реакцию, — она пожала плечами, но в ее фиолетовых глазах мелькнуло понимание. — Он всегда был скорее статуей, чем человеком.

В памяти вспыхнули недавние дни. То, как он прижимал меня к себе в залитой льдом пещере, как тени танцевали под его кожей, когда я отдала ему больше. Как горели его глаза, когда он нашел меня в Драксоне.

А потом прошлая ночь. Когда он спас меня от призраков, терзавших каждую мысль. Когда держал меня у груди, и наши сердцебиения отзывались друг в друге.

— Ну да, — пробормотала я, стараясь скрыть румянец, подступающий к щекам. — Похоже, мы оказываем друг на друга такой эффект.

— Но теперь все иначе, — сказала Векса, и в ее голосе появилась такая тяжесть, что я замерла.

Тишина растянулась, и я вдруг поняла, что не могу заставить себя встретиться с ними взглядом. Иначе.

— Это не так, — поспешно сказала я, хотя голос меня выдал. — Мы просто научились работать вместе.

— Как скажешь, — протянула Эффи с откровенным недоверием, и я почувствовала, как жар поднимается по шее.

Неужели меня так легко прочитать?

Мы разговаривали до глубокой ночи. Разговор постепенно ушел в более легкое русло — к линии духов Эффи, которую она запустила еще до начала засухи, к историям Вексы о времени, проведенном в тюрьме. Медленно тяжесть в груди начала ослабевать. Порезы все еще жгли, и я знала, что воспоминания вернутся, но сейчас, окруженная их теплом и смехом, я чувствовала себя почти цельной.

В какой-то момент я задремала, все еще завернувшись в рубашку Эфира, под их тихий шепот на заднем плане.

Хотя могла бы поклясться, что где-то посреди ночи я увидела пару золотых глаз, заглянувших в комнату.

А может, мне просто показалось.