Скованная сумраком

Глава 18



— Тот, кто держит оборону достаточно долго, побеждает, — сказала Векса, подтягивая ремни на моей кожаной форме.

Мы стояли в тускло освещенной подготовительной камере; шум собирающейся толпы приглушали древние каменные стены.

— Не нападай, пока не вымотаешь их. Стражники обучены пережидать противника, они будут ждать, когда ты допустишь первую ошибку.

Я кивнула, стараясь впитать каждое слово. Через несколько минут у меня больше не будет ее советов. Или чьих-либо вообще.

— И помни, — продолжила она, — Генералы смотрят не только на исход боя. Им важно увидеть контроль. Дисциплину, — ее фиолетовые глаза встретились с моими. — У тебя есть мастерство. Просто не дай им увидеть твой страх.

— И привязь, — добавила Эффи, прислонившись к стене. — К этому они особо строги.

— Нам пора, — прорезал напряжение голос Ретлина. Он сидел на каменном уступе, тянувшемся вдоль стены камеры. — Испытания вот-вот начнутся.

Между ним и Вексой промелькнуло что-то — взгляд, смысл которого я не смогла уловить. Напоследок Векса сжала мою руку.

— Покажи им, из чего ты сделана.

Ретлин задержался в дверном проеме. Выражение его лица казалось сочувствующим.

— С тобой все будет хорошо, — сказал он, мягко улыбнувшись.

— Эфир с Лаэлем, верно? — спросила я.

— Разумеется.

Я выдохнула, почему-то это немного успокоило бешено колотящееся сердце.

Ретлин бросил на меня еще один взгляд и исчез за дверью. Оттуда уже доносились другие голоса, прибывали остальные кандидаты.

Мы снова были в горе, но прежний зал преобразился. Там, где раньше стоял алтарь, теперь возвышалась боевая арена. Зрители сидели выше, глядя вниз с жадным предвкушением.

Над главным кругом, на приподнятой платформе, были установлены четыре кресла. Там восседали Генералы Умбры: Уркин в центре, с лицом, словно высеченным из камня; по бокам — Генерал Талиора из отряда Медикусов и Тэлон отряда Архивариусов. В четвертом кресле сидел мужчина, которого я не узнала, но по шепоту Вексы прошлой ночью знала — это Генерал Кэрис из отряда Разведчиков. Она говорила, что он может стать могущественным союзником, если мне удастся впечатлить его сегодня.

— У нас есть немного времени до начала, — сказал Лаэль, усаживаясь рядом со мной на одной из скамеек в зоне ожидания. — Они всегда заставляют ждать. Нагнетают, как говорит Ума, — он попытался улыбнуться, но вышло скорее гримасой.

— Как Ума и Карден справляются? — спросила я, благодарная за возможность отвлечься. — Тренируются без тебя?

— О, Ума уверена, что могла бы быть здесь прямо сейчас, если бы ей позволили, — его улыбка стала искреннее. — А Карден по крайней мере делает вид, что терпелив, — выражение его лица смягчилось. — Эфир говорит, что через пару лет они оба будут готовы. Говорит, у Умы есть задатки настоящего бойца, если она научится сосредотачиваться.

— Эфир так сказал? — я с трудом сдержала улыбку, представив безграничную энергию Умы.

— Да, — голос Лаэля стал тише. — Я знаю, что люди о нем говорят. Но они не видели, как он учит Кардена правильно падать, или как задерживается после тренировок, помогая Уме с техникой. Никто больше так не делает, — он теребил выбившуюся нитку на форме. — После смерти родителей… когда он нашел меня в Кройге… он ведь не был обязан помогать. Но он помог.

— Я Кенна, — вмешался новый голос. Женщина подошла ближе. — Прошу прощения, что прерываю, но стоять одной стало как-то… — она бросила взгляд в сторону одной из тренировочных зон, где Валкан теперь отрабатывал боевые связки вместе со своей личной охраной. — …неуютно.

Высокий мужчина держался на краю нашей небольшой группы; его острый взгляд нигде не задерживался надолго.

— Терон, — коротко представился он, но даже не попытался подойти ближе.

— Не очень-то душа компании? — с легкой насмешкой спросила Кенна.

В ответ он лишь перевел взгляд в другой угол зала, словно методично занося в воображаемую папку каждую тень.

Тут вперед шагнул молодой человек, заговорив так тихо, что мне пришлось наклониться, чтобы расслышать.

— Сорен, — сказал он, а затем кивнул в сторону девушки, которая с момента входа в камеру ни на секунду не останавливалась. Ее волосы были стянуты назад так туго, что казалось, кожа на голове натянута до боли. — А это Мира. Мы пришли вместе.

Мира лишь на миг замедлила шаг — единственный признак того, что она вообще нас услышала.

— Где вы тренировались? — спросила Кенна, заправляя за ухо выбившуюся прядь черных, как оникс, волос. Вопрос прозвучал небрежно, но под этой легкостью чувствовалось что-то сильное.

— То тут, то там, — уклончиво ответил Сорен. Его ладони были в мозолях, но двигались точно и аккуратно, как у человека, привыкшего к тонкой, кропотливой работе. — В последнее время, где удавалось найти укрытие.

В своем хождении Мира приблизилась к нашей группе. Ее сапоги были стерты почти до дыр, кожа потрескавшаяся, в пятнах.

— Не всем из нас выпала роскошь нормальной подготовки, — сказала она хриплым голосом.

Я заметила, как улыбка Кенны слегка дрогнула.

— Нет, — сказала она после паузы. — Полагаю, не всем.

Терон фыркнул, и этот звук снова привлек мое внимание к нему. Он устроился у стены, прижавшись плечом к камню, словно был готов в любой момент оттолкнуться и исчезнуть. Несмотря на высокий рост, в его чертах было что-то почти хрупкое.

— Сейчас уже не так важно, была ли подготовка «правильной», — сказал он. Его взгляд зафиксировался на чем-то за нашими спинами, и мы все обернулись.

К нам приближался другой мужчина, на вид лет двадцати с небольшим. Темные волосы были длиннее сверху и выбриты по бокам. Он окинул нас любопытным взглядом, прежде чем его глаза остановились на мне.

— Рейвен, — произнес он, кивнул и сел.

Тем временем на тренировочном ринге Валкан уже снял парадный жакет. Даже отсюда я видела неестественную бледность его кожи и то, как его мышцы двигались слишком плавно, слишком правильно во время тренировки со своей охраной. В этом было что-то неправильное, нечто, от чего у меня скрутило желудок.

— Говорят, весь его полк дерется так же, — прошептала Кенна, и по ее телу пробежала дрожь. — Будто они вообще не чувствуют боли.

— Не чувствуют, — голос Миры рассек воздух, как лезвие. Она наконец перестала ходить, ее худощавая фигура была напряжена, словно сжатая пружина. — Я видела их.

На несколько секунд повисла тишина.

— Моя сестра… — начал Сорен, затем осекся и провел рукой по темным кудрям. — Она говорила, что есть вещи и хуже смерти, — его голос стал таким тихим, что я едва расслышала эти слова.

— Говорила? — осторожно спросила Кенна.

Но Сорен лишь покачал головой, слегка ссутулившись.

— Смотрите, — вмешался Лаэль, явно стараясь сменить тему. — Стражники начинают разминку, — он кивнул в сторону других тренировочных колец, где фигуры в черном проходили боевые связки.

Я всматривалась в их движения, стараясь запомнить каждую стойку, каждый переход. Именно с этими солдатами нам предстояло столкнуться. У одних были заметны шрамы, другие двигались с теми характерными признаками старых травм, которые невозможно скрыть. И все же все они держались с уверенностью, которая должна была внушать страх, но по какой-то причине в их движениях сквозило что-то еще. Какая-то тень… возможно, печаль.

— Они медленнее, чем обычно, — заметил Терон; в его аналитическом тоне слышалось больше, чем простое любопытство. — Засуха влияет и на них.

— Ты, похоже, слишком хорошо знаешь их манеру боя, — сказала Кенна, приподняв бровь.

По лицу Терона что-то скользнуло, слишком быстро, чтобы понять.

— Я обязан знать это.

Через арену мутно-молочные глаза Валкана сместились в нашу сторону. Он продолжал выполнять связки, но в том, как его внимание сосредоточилось на нашей группе, было что-то хищное. Его личная охрана двигалась вокруг него размытым вихрем; их кожа отливала тем же странным блеском.

— Перестань пялиться, — пробормотал Рейвен. — Ему это нравится.

— И откуда ты это знаешь? — спросила Кенна, но ее отточенная улыбка исчезла без следа.

Рейвен не успел ответить, по камере разнесся металлический звон — сталь ударилась о камень. Один из Стражников ударил оружием о край арены. Зал стих, а последние представители знати рассаживались на местах наверху.

— Наконец-то, — выдохнула Мира, но я заметила, что ее руки слегка дрожат.

Я подняла взгляд на платформу, где сидели Генералы. Лицо Уркина оставалось непроницаемым, он спокойно осматривал кандидатов, а вот во взгляде Генерала Кэриса читался холодный расчет, когда он скользил по нашим лицам. К нам подошел мужчина в одежде Архивариуса, неся черный тканевый мешок.

— Что ж, — прошептала Кенна, расправляя плечи, — похоже, сейчас мы узнаем, кто действительно готов к этому.

Лаэль нашел мою руку и один раз крепко сжал, прежде чем отпустить. Когда я посмотрела на него, его лицо стало жестким, собранным. В этот миг он уже не выглядел тем мальчишкой, которого когда-то спас Эфир,передо мной был мужчина.

Первый номер вот-вот должны были вытянуть.

Уркин поднялся, и его голос разнесся по залу.

— Кандидаты, шаг вперед.

Мы выстроились перед платформой Генералов; в свете факелов наши тени вытянулись далеко за спины. Архивариус пошел вдоль линии с черным мешком. Кенна тянула первой; ее обычная грация слегка дала сбой, когда она доставала свой жребий. Увидев камень, она тихо выдохнула, облегчение было почти осязаемым.

Следующим был Терон. Его стоическое спокойствие не дрогнуло, он выбрал камень, но я заметила, как напряглась его челюсть, стоило ему увидеть номер. Мира выхватила свой быстро, будто срывая пластырь, а рука Сорена заметно дрожала, когда он опускал ее в мешок.

Когда очередь дошла до меня, ткань показалась шершавой под пальцами. Я вытянула маленький черный камень, поверхность которого была отполирована годами использования. На нем была вырезана цифра три. Желудок сжался, но, по крайней мере, я была не первой.

Лаэль оказался последним перед Валканом. Его пальцы сомкнулись вокруг камня с решимостью, но я увидела, как с его лица схлынула кровь, когда он прочитал номер.

Один.

Он первый.

Лаэль спустился в яму, и каждый его шаг гулко отдавался от камня. Стражница медленно закружила вокруг него, словно прощупывая, проверяя, как он выдержит давление ее приближение.

На мгновение никто из них не двигался. Тишина растянулась, нарушаемая лишь мягким шорохом подошв по камню. Затем Стражница ударила так быстро, что я едва успела заметить движение. Ее кулак рванулся к лицу Лаэля, но он уже уходил в сторону, ныряя под удар. Он развернулся и отскочил, удерживая дистанцию; его ноги ни разу не перекрестились в движении — признак выточенной техники.

Губы Стражницы едва заметно изогнулись.

Она пошла вперед, серией быстрых выпадов оттесняя Лаэля на несколько шагов. Он блокировал каждый удар точными, но сугубо защитными движениями. Мне почти послышался голос Вексы: «Пусть они вымотаются. Жди момент.»

Удар скользнул к его ногам. Лаэль подпрыгнул по инерции, чтобы увеличить расстояние между ними. Умно. Но Стражница это предугадала. Следующий ее удар пришелся ему в плечо и отбросил назад. Сверху прокатился ропот толпы.

Лаэль, перекувыркнувшись, быстро встал на ноги, его взгляд был острым, сосредоточенным. Нервного мальчишки, каким он был минуту назад, больше не существовало, его место занял некто более жесткий.

Следующая атака Стражницы оказалась финтом — удар, который в середине движения превратился в удар локтем. Но Лаэль это предугадал. Он шагнул внутрь ее защиты — прием, напомнивший мне Эфира, — и использовал ее движение против нее. Стражница с глухим звуком ударилась о камень.

Одно короткое мгновение никто не шевелился.

Стражница медленно выпрямилась. Некоторое время она просто смотрела на него. Затем резким, уважительным жестом кивнула и отступила.

— Достаточно, — разнесся голос Уркина. — Хороший бой. Вы оба сражались достойно.

Плечи Лаэля опустились от облегчения. Когда он выбирался из ямы, я увидела, как дрожат его руки. Но он справился. Он победил.

— Кандидат Терон, — позвал Уркин. — Следующий.

Терон сражался с необычной точностью, как человек, который изучал бой, а не жил им; словно это была академическая дисциплина, а не вопрос выживания. Когда он в итоге одержал победу, на его лице не промелькнуло ни тени эмоций, лишь легкий кивок, будто он подтвердил вывод, сделанный заранее.

— Чужеземка, — голос Уркина эхом прокатился по залу. — Шаг вперед.

Я спустилась в яму с сердцем, грохочущим в груди. Куполообразный потолок казался отсюда еще выше, лица знати наверху расплывались в тени. Стражник, что шагнул вперед, отличался от остальных. Он был выше ростом, шире в плечах, с телом, испещренным шрамами.

— Командир Дариус возглавляет нашу боевую подготовку, — объявил Уркин, в его тоне прозвучала острая нотка. — Он любезно согласился испытать нашу… иноземную претендентку.

Тишина, последовавшая за этим, была тяжелее прежней. Я поймала тревожный взгляд Лаэля сверху, увидела, как губы Кенны сжались в жесткую линию. Даже мутно-молочные глаза Валкана вновь с интересом обратились к арене.

Движение в тенях верхнего яруса привлекло мой взгляд. Векса сжимала руку Эфира, ее лицо было напряжено, она нетерпеливо что-то шептала ему. Даже с такого расстояния я видела, как напряглась его челюсть, как его золотые глаза стали пронзительными и опасными. Губы Эффи двигались быстро, но что бы она ни говорила, это лишь еще сильнее омрачало выражение лица Эфира.

Я заставила себя дышать ровно, вспоминая все, чему меня учили. Но когда молчаливый, смертоносный Дариус начал кружить вокруг, я поняла: никакая подготовка не могла по-настоящему подготовить меня к этому.

— Начали.

Дариус ударил, как гадюка, не оставив мне ни секунды на раздумья. Я едва успела заблокировать первый удар, отдача прошила руку ударной волной. Он меня прощупывал, но не так, как Стражники прощупывали других. Это было что-то иное.

Я развернулась, уходя от следующего удара, пытаясь создать дистанцию, но он безжалостно преследовал меня. Каждое его движение перетекало в следующее, не оставляя ни пространства для ошибки, ни времени перевести дыхание. Руки горели от блоков — от ударов, которые, казалось, могли крошить камень.

Дариус оттеснил меня назад следующей связкой. Я нырнула под удар, который наверняка отправил бы меня в нокаут, но прошел мимо уха с резким свистом. Его кулак рассек пустоту там, где мгновение назад была моя голова, и треск костяшек разнесся по камере, словно ломались кости.

Он хочет убить меня, осознала я. Или подойти к этой черте так близко, как только возможно, не переступая ее. Это было не испытание. Это было послание.

Я не могла отдышаться. Каждый раз, когда я пыталась отступить, он уже был рядом — удары становились быстрее, тяжелее. Руки налились свинцом, мышцы кричали от боли, отражая его атаки.

Следующая комбинация была слишком стремительной, чтобы уследить за ней. Финт превратился в удар локтем, который пришелся мне в висок. Мир накренился. Я пошатнулась, пытаясь удержаться на ногах, но он уже был наготове. Врезал коленом мне в ребра с сокрушающей силой. Удар выбил из легких последние остатки воздуха.

Я почувствовала, как сеть свернулась вокруг позвоночника, действуя по собственной воле — сплетаясь, закручиваясь, отчаянно пытаясь защитить меня. Но я не могла дать ей вырваться. Одна ошибка, одно мгновение утраты контроля, и меня дисквалифицируют. Я вложила последние крохи сил, чтобы подавить ее, удержать внутри. Но этого краткого мига рассеянности Дариусу оказалось достаточно.

Я увидела финальный удар, но не успела от него уйти. Его кулак врезался мне в челюсть, и за глазами взорвалась тьма. Последнее, что я успела увидеть, — холодный камень, стремительно двигающийся навстречу, а потом… ничего.