Скованная сумраком

Глава 16



Церемониальная черная кожаная форма сидела жестко и непривычно, кожа была новой и неохотно поддавалась каждому движению. Эффи кружила вокруг меня, как хищница, подтягивая ремни и разглаживая несуществующие складки.

— Перестань ерзать, — отчитала она, в третий раз отбивая мои руки от воротника.

— Это ты меня все время дергаешь, — я снова сдвинулась с места и увидела, что у нее снова дергается глаз.

Векса развалилась на моей кровати, рассеянно обводя пальцами пустотные ожоги, поднимавшиеся спиралью по ее руке.

— Оставь ее, Эффи. Мы все дергались перед церемонией.

— Я не ерзала, — Эффи фыркнула, но ее руки стали мягче, когда она поправляла мой рукав.

— Нет, тебя просто вырвало в зале ожидания.

— Я не блевала! — Эффи резко развернулась к ней, краска залила ее щеки. — Я была… на мгновение подавлена.

— А, ну да, — губы Вексы изогнулись в усмешке. — Теперь мы так это называем?

Я наблюдала за их перепалкой, улавливая напряжение под слоем шутливых подколов.

— А как это было? — спросила я. — Ваши церемонии?

Улыбка Вексы слегка потускнела. Она села.

— Иначе. Кандидатов было больше. Засуха еще не расползлась так далеко, и люди все еще верили… — она осеклась и покачала головой.

— Во что верили?

— В то, что вступление в Умбру означает славу, — тихо сказала Эффи. — А не просто выживание.

Тишина опустилась на нас несказанно тяжелым грузом. Руки Эффи замерли у меня на плече, и на миг я увидела за ее наигранной манерностью нечто более глубокое.

— Я пожертвовала фамильным гербом, — наконец сказала она. — Поколения знати Эйрфалков, сведенные к одному медальону.

— Но ты ведь не пожалела об этом? — спросила я, встретившись с ее взглядом в зеркале.

Мягкая улыбка тронула ее губы, когда она взглянула на Вексу.

— Ни разу.

— Моя жертва была проще, — сказала Векса, вставая и подходя к нам. — Мой первый кузнечный молот. Законная работа или нет, он держал меня на плаву, когда ничего другого не оставалось.

Она пожала плечами, но я заметила, как пальцы ее левой руки сжались на правой.

Три резких удара разрезали момент. Дверь распахнулась и, не дожидаясь ответа, в проеме возникла широкая фигура Эфира. Сегодня он был в кожаной форме без рукавов, что выставляло его пустотные ожоги напоказ. Они казались особенно темными на его коже, почти дышащими в полумраке. В руках он держал нечто, от чего у меня перехватило дыхание — мой изумрудный кинжал, тот самый, что мне вручили при вступлении в Стражу.

Векса выпрямилась, не отрывая взгляда от клинка.

— Красавец, — выдохнула она; профессиональное восхищение боролось в ее голосе с чем-то еще.

— Твоя жертва, — сказал Эфир, и его золотые глаза впервые встретились с моими с того дня на тренировке. С того дня, когда я увидела женщину в его голове.

Изумруды поймали свет, их цвет был болезненным напоминанием о других глазах, о которых я старалась не думать. Этот кинжал отметил мое начало в Страже, мою клятву защищать Сидхе.

Руки Эффи соскользнули с моих плеч.

— Ну что ж, — сказала она нарочито бодро. — Полагаю, пора.

— Готова? — спросил Эфир, голос был низким и ровным. Его пальцы задержались на моих чуть дольше, чем требовалось, когда я забирала кинжал, их тепло пустило дрожь по всей руке. Клинок знакомо лег в ладонь, и его вес стал напоминанием о дне, когда я получила его на совсем иной церемонии.

— Ну не стой столбом с таким трагическим видом, — сказала Эффи, вырывая меня из мыслей. — У нас, вообще-то, церемония.

Но в ее тоне звучало что-то мягкое, почти понимание.

Векса направилась к двери.

— Вёрдры ждут, — она остановилась и оглянулась на меня. — Помни, что мы говорили о вратах. Не медли, когда будешь проходить.

Я кивнула.

— Пойдем, — сказал Эфир, его золотые глаза в полумраке оставались непроницаемыми. — Время.

Я крепче сжала кинжал и последовала за ним в коридор, где истинная тяжесть того, что мне предстояло сделать, наконец начала оседать внутри.

Зал, освещенный мерцающими факелами, отбрасывавшими длинные тени на каменные стены, тянулся вперед. Я молча шла за Эфиром, пока мы не достигли внешних врат.

— Разве тебе не стоит быть с Лаэлем? — спросила я, вспомнив, каким юным он выглядел на тренировке. — Он, должно быть, нервничает.

— Я пойду к нему, — Эфир не сбавил шага, — после того как доставлю тебя.

Мы пересекли двор к стойлам, и серые сумерки сомкнулись вокруг нас. Нира ждала у входа, ее темная фигура казалась массивной на фоне пепельного неба. Эфир поднял меня ей на спину, прикосновение его было кратким и отстраненным. Затем он оказался позади меня, соблюдая ту самую осторожную дистанцию.

— А если я не та, кто им нужен? — слова сорвались прежде, чем я успела их удержать. — Это царство уже столько пережило. Если я подведу их…

— Ты не подведешь, — его голос был тихим, но уверенным.

— Ты не можешь этого знать.

— Я наблюдал за тобой с того самого момента, как ты появилась, — хотя он держался на расстоянии, в его тоне что-то изменилось. — Ты могла выбрать легкий путь. Могла отвергнуть все, что делает тебя тобой. Но вместо этого ты здесь.

— Быть здесь и быть той, кто им нужен, — не одно и то же.

Когда Нира взмыла в небо, крепость осталась далеко внизу. Неподвижная серая пустота простиралась во все стороны, нарушаемая лишь древними каменными сооружениями, поднимавшимися из пустоши. Вдалеке из земли вырастал огромный холм.

Пальцы сжались на рукояти кинжала у бедра. Его вес теперь ощущался сильнее, как якорь, удерживающий меня за жизнь, от которой я сознательно отказывалась.

— Ты думаешь, что, отпуская это, предаешь их, — сказал Эфир, с пугающей точностью читая мои мысли. — Тех, кто тебе дорог там.

— А разве нет? — я провела большим пальцем по изумрудам. — Я присягаю миру, который они считают врагом.

— Забота о судьбе двух миров — не предательство, — его рука медленно, намеренно двинулась и накрыла мою на кинжале. Прикосновение было осторожным, но твердым. — Ты можешь сражаться за Умбратию и при этом не обращаться против тех, кого оставила. Одно другое не исключает.

Тепло его руки на моей словно несло в себе больше смысла, чем сами слова. Мы начали снижаться у входа, вырезанного прямо в скале. Снизу доносился приглушенный, но все нарастающий шум собравшейся толпы.

Я и заметить не успела, как мы приземлились, и он уже снимал меня со спины Ниры, удерживая, пока сапоги не уперлись в камень.

Он жестом велел мне следовать за ним. Проход, освещенный факелами, которые вытягивали наши тени по грубым каменным стенам, закручивался вниз. Шум собирающейся толпы эхом доносился откуда-то впереди, но казался далеким, будто отделенным слоями породы.

Вскоре проход вывел нас в небольшой холл. По обе стороны от богато украшенной двери стояли два стражника Умбры, вытянувшиеся по стойке «смирно». За дверью уже ощущалось давление толпы.

— Здесь я тебя оставляю, — сказал Эфир, и его голос снова стал нейтральным. — Когда назовут твое имя, предъяви жертву.

— Поняла. Найди Лаэля.

Он в последний раз встретился со мной взглядом, и на короткий миг я увидела, как что-то треснуло в тщательно удерживаемой маске. Но в следующий момент от этого не осталось и следа.

— Постарайся не провалиться, — сказал он и отвернулся, оставив меня одну.

Стражники жестом пригласили меня следовать за ними и провели в небольшую залу ожидания. Сквозь каменные стены доносился приглушенный гул голосов, но разобрать слова было невозможно.

Изумрудный кинжал тяжело лежал в руке, я мерила шагами тесное пространство. Никто толком не объяснил, что именно я должна делать, когда выйду туда. Предъявить жертву. Звучало немного нелепо и излишне театрально, но кто я такая, чтобы судить? По крайней мере, у меня не потребовали кровь.

Пока что.

Время тянулось, пока наконец один из стражников не открыл дверь.

— Они готовы.

Я последовала за ним по короткому коридору, и стук моих сапог гулко отражался от камня. Впереди раздался громкий голос Уркина, я поняла это, но слов разобрать не смогла.

Коридор вывел в пространство, напоминавшее гигантскую подземную пещеру, целиком вырезанную из черного камня. После тесного прохода внезапное пространство вскружило мне голову. Но сильнее всего ударила внезапная, давящая, обрушившаяся на толпу в тот миг, когда я появилась, тишина.

Сотни лиц смотрели вниз с ярусных рядов, уходивших в тень. Я ощущала, как их взгляды скользят по моим белым волосам. Кто-то наклонялся вперед, шепча соседям. Другие просто не отводили глаз.

В самом центре возвышался некий алтарь, у которого ждал Уркин. Справа от него в ряд стояли вытянувшиеся по стойке Кальфары, их черная форма резко выделялась на фоне камня. Возможно, участники. Те, кто прошел до меня. Уркин осекся на полуслове, разглядывая меня.

Тишина растянулась. Я крепче сжала кинжал и шагнула вперед; сапоги звучали слишком громко по каменному полу. Ни одно лицо не отвернулось. По позвоночнику пополз знакомый инстинкт. Желание опустить голову, слиться с фоном и исчезнуть. Я потратила годы, оттачивая этот навык.

Но теперь прятаться было бессмысленно. Как и надеяться на безопасность.

Изумрудный кинжал оттягивал руку. Очередная армия. Очередная клятва. В памяти шепотом прозвучал голос Ларика.Ты другая. Он говорил это как дар, но сейчас эти слова ощущались как цепи. Сколько еще раз я позволю другим решать, что именно означает эта «другая»?

Я подошла к алтарю, стараясь сосредоточиться на простой задаче — идти, не спотыкаясь. Я подняла взгляд на других участников, их лица теперь были достаточно близко, чтобы разглядеть. Большинство носили непроницаемые маски, но затем я увидела Лаэля, он выглядел гораздо старше. Темные волосы зачесаны назад, на нем была та же кожаная защитная форма, что и у нас. Мы на мгновение встретились глазами, и мне показалось, что его рот слегка изогнулся в улыбке.

— Ты представляешь себя Стрикке? — голос Уркина разнесся по залу, отражаясь от стен.

— Да, — выдохнула я, чувствуя на себе давление зала.

— Предъяви свою жертву, — его взгляд упал на меня, и я заметила, как он слегка свел брови. Он все еще не доверял мне.

Я подняла кинжал, и знакомый вес в ладони вызвал волну воспоминаний. Я вспомнила, как изумрудные глаза Ларика блеснули удовлетворением в день, когда он увидел кинжал, прикрепленный к моей груди. Клинок, выкованный в лучших огнях Сидхе, красивый и смертельный, что-то полностью мое. Это была моя первая настоящая вещь как члена Стражи, знак того, что я теперь их часть, что это мое. Символ того, что я принадлежу чему-то большему, что я не просто чужак с клеймом. Теперь, кладя его на алтарь, я словно разрывала еще одну связь со своей прошлой жизнью.

Я положила кинжал на алтарь, наблюдая, как изумруды в последний раз ловят тусклый свет, и заставила себя отвести руку.

Уркин обратился к толпе, его голос внушал авторитет и казался способным заполнить каждый угол пещеры.

— Перед нами стоят те, кто готов отдать все, чтобы служить Умбратии. В прежние времена Стрикка была путем к славе, способом доказать собственную ценность, — он сделал паузу, взглядом обведя собравшуюся знать и военных лидеров. — Но теперь, когда наш мир сталкивается с величайшим испытанием, эти смелые души предлагают себя для чего-то гораздо более страшного ради выживания нашего царства.

Вес его слов опустился на зал. Даже шепоты стихли.

— Вас ждут три испытания, — продолжил он. — Бой, чтобы проверить силу. Наблюдение, чтобы оценить привязи. И, наконец, для тех, кто признан достойным, — сама Пустота. Если кандидат успешно пройдет первые два этапа, ему предоставится выбор: войти в Пустоту или быть размещенным на высшей ступени подразделения, где он принесет наибольшую пользу. Медикусы. Архивариусы. Разведчики. Или Стражники, — его голос наполнился гордостью. — Выйти из Пустоты, помеченным тенью, значит стать чем-то большим. Превзойти все, о чем мог мечтать любой Кальфар. Наш мир может страдать, но наши воины — наши Призраки — это то, что держит нас вместе. Они дают нам надежду.

И тут я услышала это — движение где-то позади меня, изменение энергии толпы. Тишина стала иной, напряженной и наэлектризованной. Даже глаза Уркина прошли мимо меня, устремившись к чему-то у входа, откуда я пришла.

Сквозь толпу пронесся ропот. Я заметила, как несколько членов Совета неловко заерзали на своих местах. Челюсть Уркина напряглась, но он сохранил самообладание. Наконец я обернулась. Кровь застыла в жилах.

Валкан. Сам Лорд Драксона стоял там. Сквозь толпу прокатился ропот, когда он начал приближаться. Он метнул Уркину зловещую улыбку и встал перед алтарем, протянув, казалось, окровавленный бриллиант, тот упал на поверхность.

— Я представляю себя Стрикке, — произнес он голосом, способным подчинять тысячи. Зал снова погрузился в тишину, и мне показалось, что вена на шее Уркина вот-вот лопнет. Его глаза устремились на одну из возвышенных лож, а выражение лица застыло в шоке.

Валкан пожал плечами и подошел к пустому месту рядом со мной. По коже пробежали мурашки, когда я почувствовала, как он наклонился.

— Вблизи ты еще прекраснее.