(Не) случайная ночь-2, или Свадьбы не будет, дракон!

1.6

Другой вопрос, почему она продолжала буйствовать отдельно от меня? Что это за воспитание такое? Мысленно ворча на недисциплинированные силы, я вышла в зал следом за начальником Палаты. Гилберт шёл за мной, как конвоир, дыша буквально в затылок. Как будто ему было мало загаженной одежды.

К счастью, часть мужчин, составляющих комиссию успела сбежать — меньше будет свидетелей моего позора. Сейчас в кабинете остался только лаборант, который уныло собирал с пола обломки магометра, и один седовласый господин. Тот, видимо, тоже являлся магом и как раз пытался некоторым образом нейтрализовать мою магию, но выходило у него откровенно плохо. Он читал какие-то заклинания, взмахивал руками, но толку от этого было чуть меньше, чем ноль.

— Успокойтесь, месье Нормрен! — окликнул его Гилберт. — Ещё не хватало, чтобы вам стало плохо от перенапряжения. Вас я носить на руках не буду.

Похоже, намёк был нацелен точно на меня, а я, наверное, должна была расчувствоваться от того, как на самом деле рыцарски поступил мой конкурент. Не дождётся!

— Упаси боги, — закатил глаза мужчина и наконец опустил руки, смирившись с тем, что тут он бессилен.

— Сейчас виновница всего этого торжества всё тут исправит, — продолжил глумиться месье де Лафарг и испытующе на меня уставился.

— А можно сделать так, чтобы он вышел? — спросила я у начальника. — Он меня нервирует и не даёт сосредоточиться.

— Месье Нормен, будьте добры, выйдите!

— Да не он! — вмешалась я. — А месье де Лафарг.

Тут руководитель слегка смешался, но всё-таки повернулся к Гилберту и с сожалением развёл руками. Ничего, мол, не поделаешь. Дракон не сдвинулся с места, будто не заметил направленного на него взгляда с безмолвной мольбой уступить и уйти.

Но длилось это недолго. Птички самых разных цветов и размеров, игнорируя возможность вылететь в открытое окно, всей стайкой вдруг кинулись на месье де Лафарга. Ещё миг, и вся эта верещащая гурьба упала ему на голову, пытаясь клюнуть посильнее.

Я даже испугалась, потому что сама ничего такого напрямую не задумывала. Но, видимо, птицы каким-то образом чувствовали моё настроение и решили устранить того, кто был в нём виноват. Своим, птичьим, образом. Но я ещё не успела вмешаться в этот пернатый беспредел, как вдруг случилось странное: все птахи, едва только коснулись лапками головы и плеч месье де Лафарга, тут же разлетелись в стороны, будто их сдуло, а по залу пронёсся тихий угрожающий рокот при том, что Гилберт даже с места не сдвинулся и не раскрыл рта.

Мелкий дождь продолжал сыпать из невидимых облаков прямо на деревянные панели и мебель, ветер, приправленный лепестками и дивными ароматами продолжал гулять по кабинету. Всё это вместе со стоящим посреди этого хаоса непоколебимым драконом складывалось в слегка сюрреалистичную картину.

— Я тоже умею в некоторой степени влиять на живых существ, — пояснил Гилберт быструю капитуляцию моих пернатых заступниц. — Но я понял — ухожу. Дабы не смущать своим строгим видом нашу очаровательную мадемуазель.

На этом он и правда покинул зал — какое облегчение! — а вместо него вошли напуганные Эстель и Джори.

— Что у вас тут творится? — ахнула компаньонка и сразу пригнулась по сыплющимся на голову дождём.

— Это всё ты сделала? — изумился брат, озираясь по сторонам.

На его лице читалось такое восхищение, что я готова была повторить представление только ради него. Правда, толком не знала, как у меня это получилось.

— Выйдите! — рявкнул на них начальник Палаты. — Вам не положено…

— Пусть останутся, — настояла я.

Обхватила пальцами запястье с полыхающей на нём меткой — кажется, кожа стала уже не такой раскалённой, а сияние запульсировало. Так… что дальше? Помню, после того, как мы узнали, что мои силы заблокированы и выяснили, что никто не может мне с этим помочь, мать запретила тешить себя напрасными надеждами и изучать книги по теории управления магией. Её контроль был довольно суровым, но кое-что я всё-таки успела ухватить.

Прежде всего нужно успокоиться. Сейчас из кабинета вышел главный раздражитель и появились самые близкие мне люди. Это уже сказалось благоприятно. Птички наконец начали одна за другой вылетать на улицу, и, провожая их взглядом, я внезапно заметила сидящего на подоконнике ворона. Кажется, того самого, которого встретила в Шен-Суре.

Он посмотрел на меня круглым чёрным глазом, склонив голову набок, и громко раскатисто каркнул. Я моргнула, а ворон просто растворился, будто его и не было. Более того — кажется, его присутствие тут, кроме меня, больше никто не заметил.

На этом прекратился дождь, а ветер начал стихать. Лепестки, листики и какие-то мелкие щепки плавно осели на пол.

— Всё будет хорошо! — раздался шёпот сбоку.

Я опустила взгляд на Джори, который тихонько подобрался ко мне и взял меня за руку. Как только его ладонь коснулась моей, напряжение в метке стало стремительно снижаться. Сначала я обрадовалась, а потом мне стало слегка страшно, потому что следом за успокоением и прохладой по моей коже от Джори начал расползаться колючий мороз.

Я дёрнулась и выпустила его руку. Взглянула — ничего! Откуда тогда такое ощущение?

— Всё в порядке? — обеспокоенно окликнула меня Эстель.

— Наконец всё закончилось, — встрепал редкие космы начальник Регистрационной палаты. — Но все проверки на сегодня придётся прекратить. Мало того что вы испортили наш прибор, а новый нужно везти из лаборатории. Так ещё и в зале придётся наводить порядок ещё сутки!

— Вы хотели убедиться в том, что у меня есть магия? — спросила я. — Вот и убедились. О разрешённой силе демонстрации меня никто не предупреждал. Я никаких инструкций на эту тему не подписывала. Так чего вы от меня хотите?

Мужчина взглянул на меня, как на исчадие самого темного зла, вылезшего из самой глубокой бездны. В общем, я ему не нравилась, и это было взаимно.

— Пожалуй, вы правы, — проявил он неожиданное смирение. — Думаю, если вы готовы внести оставшуюся часть суммы за участок Шен-Сур, мы можем закрыть сделку прямо сегодня.