(Не) случайная ночь-2, или Свадьбы не будет, дракон!

22.4

К поцелуям мы вернулись раньше, чем добрались до моей комнаты. Гилберт прижал меня к двери спиной и налетел таким шквалом, что я вообще позабыла где нахожусь. Казалось, мы дышим и шуршим одеждой так громко, что будь в доме Эстель, она обязательно услышала бы и вышла посмотреть, что происходит.

Но её тут не было. Не было никого, кроме нас. Во всём мире.

Вокруг была только темнота осенней ночи, и тепло, которое окутывало нас, превращаясь в самый настоящий жар. Казалось, я сама становлюсь тлеющим внутри углем, который готов разгореться всего лишь от дыхания Гилберта. Оно сплеталось с моим, наполняло меня особенной силой, и благодаря ей я не боялась, что не смогу выдержать натиск дракона. А он всё усиливался.

Наконец Гилберт нащупал ручку двери, повернул её и мы каким-то чудом проскочили внутрь. Все светильники разом вспыхнули при нашем появлении. И хорошо — потому что мне хотелось смотреть на Гилберта, короткими вспышками ловить его облик прямо передо мной, когда хватало сил разомкнуть веки. Так близко, что, кажется, забери сейчас этот раскалённый воздух между нами, я просто умру на месте.

Вот это лишнее, и это… Я стаскивала с Гилберта одежду так быстро, будто это было какое-то соревнование на скорость. У дракона было преимущество, потому что одежды на мне явно было меньше, чем на нём.

Крючки на спинке платья тихим звоном рассыпались по полу, когда Гилберт просто рванул их, не потрудившись расстегнуть. Мне было всё равно. Платье — это лишь преграда на пути того, что должно было случиться, чего хотели мы оба.

Не в силах хоть на миг оторваться друг от друга, мы слепо двигались к кровати, сшибая на своём пути всё, что могли зацепить. Я отмечала это лишь самым крайним уголком сознания и жадно глотала силу и пламя, которым делился со мной дракон.

Метка на ладони горела и, кажется, немного светилась.

Когда наши тела безо всяких преград соприкоснулись, я почувствовала, что сейчас просто вспыхну от переполняющего меня удовольствия, от ослепительного счастья — ведь это так прекрасно, удивительно, сумасшедше!

В голове крутилось столько бестолково-восторженных слов, будто там кто-то просыпал вазу с разноцветными конфетами.

Ничто больше меня не заботило, всё испарилось, как роса с травы на солнце.

Гладкая простыня немного охладила мою разгорячённую кожу, когда я под тяжестью тела Гилберта опустилась на неё. Утонула в перине, как в омуте, где мы плавно двигались вместе, хватаясь друг за друга, как за спасение.

Ладони Гилберта томно заскользили по моим бёдрам вверх, сомкнулись на талии, а дыхание медленно спустилось по шее к груди и вернулось к губам.

— Люблю тебя, — прошептал он. Или, может, я услышала это сердцем?

Я раскрылась его движению вперёд, и от мгновенно пронзившей меня наполненности, замерла, слыша, как с моих же губ тягуче скатывается протяжный стон. Мир вокруг качнулся вместе с первым осторожным толчком внутри. И ещё. Ещё.

Я хваталась за плечи Гилберта, прижималась к нему так тесно, как могла, лишь бы только ощущать каждое мгновение нашего единения ещё ярче, острее. Запечатлеть в памяти, как самое прекрасное, что когда-либо со мной случалось.

Но скоро я перестала осознавать и это. Остался только наш общий ритм, рывки, что становились всё яростнее и быстрее. Гилберт зарывался пальцами в мои разметавшиеся вокруг головы волосы и без конца припадал к моим губам, выпивая остатки раскалённого дыхания.

Не знаю, в какой момент я как будто бы провалилась в забытьё, настолько оглушительной волной удовольствия меня накрыло и словно тёплое сливочное масло размазало по постели.

Это что-то невероятное! Это как рождение заново — с другими мыслями, другими ощущениями и целым шквалом чувств, которые мне сейчас хотелось обрушить на любимого мужчину. Но для этого у меня просто не находилось слов: всё, что приходило на ум, казалось слишком банальным.

Поэтому мы просто лежали в объятиях друг друга, Гилберт мягко гладил мою ладонь кончиками пальцев, наблюдая за тем, как на ней от каждого прикосновения вспыхивают бледные узоры. А я перебирала его светлые волосы и любовалась тем, как красиво мы смотримся вместе — вот так, кожа к коже на смятых простынях. Как будто так должно было случиться давным-давно.

— Надеюсь, мадемуазель Моретт, теперь-то у вас не найдётся аргументов против того, чтобы стать моей женой? — наконец заговорил Гилберт.

А я легонько шлёпнула его по макушке ладонью, отчего он поднял на меня наполненный шутливым возмущением взгляд.

— Ты снова за своё!

— Не отпущу тебя, пока ты не согласишься.

— Разве ты не понял, что я уже давно согласилась?

— Ах так!

Гилберт сполз с постели, пошарил в ворохе нашей одежды, извлёк кольцо и, вынув его из шкатулки, отбросил ту в сторону. После чего он вернулся на постель и торжественно надел кольцо мне на палец.

Его расплавленный восщищением и любовью взгляд стёк по моему телу.

— Жаль, что ты не можешь теперь ходить так всегда, — улыбнулся он коварно. — Одетая только в это. Меня такое вполне устроит.

— Ах ты, бесстыдный драконище! — притворно возмутилась я.

— Бесстыдного драконища ты ещё не видела, уверяю тебя, — Гилберт склонился надо мной, обещая продолжение нашего общего безумия. — Но я планирую вас познакомить.

Я обвила его шею руками.

— Меня это вполне устроит.