Страшилище

Глава 30

Утро началось, как теперь было у нас принято – необычно, с искоркой. Дядюшка, вчера вернувшийся из деревни, сидел за столом совершенно преображенный – глаза светятся, улыбка не сходит с лица. Если бы здесь уже снимали рекламу, он стал бы лучшим актером для роли счастливого и благостного отца семейства. Майонезы точно платили бы ему много!

Он нахваливал простую яичницу так, будто это было блюдо из ресторана с немыслимым количеством звёзд. Елена только головой качала.

Я наблюдала, как кухарка украдкой бросает взгляды на дядюшку, пытаясь понять, что же с ним произошло. А он, словно чувствуя её замешательство, только подмигивал и отпускал добродушные шутки:

– Матушка, да такой яичницы я и при дворе не едал! Вы не иначе как волшебница!

Кухарка краснела, но было видно – ей приятно. Они обменивались шутками, и воздух звенел от смеха. Марфа же, как строгий страж, держалась настороже.

Стоило Елене бросить слишком пытливый взгляд или податься вперед, прислушиваясь к разговору, как Марфа тут же отвлекала её:

– Елена, принеси-ка свежего хлеба… Елена, что же вода в графине кончилась?

Я прятала улыбку. Как забавно наблюдать за этим танцем – где каждый играет свою роль, но все вместе создают удивительную картину обновленной жизни в нашем доме.

– Он просто добра людского не видел, – пояснила я служанке. – От того и был таким… неприветливым.

–Именно так, племянница! – дядюшка радостно подхватил. – Представь себе Елена, я же грешил ежедневно, и не при дамах будет сказано – еженощно! А теперь от того Михаила не осталось и следа! Меня совершенно переменили наша Верочка и отец Василий. Какой же я был глупец!

После завтрака он неожиданно предложил:

– Поедем со мной в деревню? Там воздух целебный, люди приветливые…

Я согласилась, чувствуя на себе подозрительный взгляд Марфы. Но сделала вид, что не замечаю его – у меня были свои планы на эту поездку.

В экипаже дядюшка разговорился. Развалившись на сиденье, он мечтательно произнес:

– Знаешь, Верочка, а я ведь думаю жениться. На крестьянке! Представляешь? Родить семерых детей и научить их всему хорошему – доброте, пониманию…

– Значит, к земле тебя потянуло, да? – спросила я чисто для проформы.

– Потянуло. Будто магнитом тянет, голубушка. Вот как жизнь-то закрутилась, похлеще карусели!

– И правда, карусели бы сами обалдели от наших каруселей! – пробормотала я, понимая, что тоже ловлю его болтливый азарт, и начинаю шутить. Он явно становился каким-то даже слишком хорошим.

Я кивала, слушая его мечтания, и чувствовала, как неожиданно теплеет на сердце. Нет, это не была любовь – скорее умиление. Словно смотришь на большого ребенка, который только открывает для себя мир.

Приезжай он таким сразу – я бы, наверное, только раздражалась. Но сейчас… Сплошное счастье и радость от него. Экипаж катился по пыльной дороге, увозя нас всё дальше от города, а я думала о том, как удивительно меняются люди, стоит только дать им шанс. Вернее, небольшой пинок!

Деревенская церквушка встретила нас запахом свежей краски и скрипом песка под ногами – мальчишки усердно тёрли им пол. Отец Василий, с засученными рукавами, красил стену.

При виде нас священник просиял, спустился с лесенки, вытирая руки о холстину.

– Милости просим! Как раз к трапезе, – радушно пригласил он. Дядюшка, довольный приемом, все же отказался, сославшись на неотложные дела. Я осталась наедине с батюшкой, который, словно зная цель моего визита, молча разливал чай и ждал, когда я заговорю первой.

–Батюшка, – начала я, собравшись с духом. – Помните наш разговор? Я подумала… может, и правда стоит попробовать помогать людям. Травами, отварами…

– А как же ещё? Стоит не только пробовать, надо уверенно браться, ибо Бог твоей рукой водит! – Отец Василий улыбнулся той особенной улыбкой, которая говорила больше любых слов. – Богоугодное дело задумала, Вера Николаевна. Поддержу.

Он поднялся, достал с полки бутыль с подсолнечным маслом, огляделся и, найдя небольшую крынку, налил туда немного масла. Добавил щепотку печной золы, размешал.

– А давайте-ка проверим прямо сейчас, – предложил он и позвал: – Тимошка! Иди-ка сюда!

Один из мальчишек, худенький, лет двенадцати, подошел, вытирая песок с рук.

– Вот, Тимошка, Вера Николаевна мазь приготовила. Говорит, может от твоей хвори помочь. Покажи-ка живот барышне, – твердо, но с улыбкой приказал священник.

Мальчик нерешительно поднял рубаху. Красные, шелушащиеся пятна покрывали кожу – псориаз, я сразу узнала эту болезнь.

– У братишки моего младшего то же самое, – пробормотал Тимошка с сомнением. – Чем только не мазали…

– А в Божью помощь веруешь? – строго спросил батюшка.

Мальчик испуганно перекрестился:

– Верую, батюшка! – и закрыв глаза, зашевелил губами.

Я осторожно зачерпнула немного «мази». Выбрала небольшое пятно, стараясь действовать так, чтобы не вызвать подозрений. Когда я касалась кожи, то старалась контролировать поток энергии – не излечить полностью, а лишь немного уменьшить воспаление.

Достаточно, чтобы показать действие, но не настолько, чтобы это выглядело чудом. Тимошка недоверчиво следил за моими движениями. Потом опустил рубаху, снова перекрестился и, получив разрешение батюшки, вернулся к работе.

Отец Василий смотрел на меня с пониманием. В его взгляде читалось одобрение и что-то еще – словно он знал больше, чем говорил. Мы допили чай в уютном молчании, каждый думая о своем.

Я размышляла о том, как удивительно складываются обстоятельства. Еще недавно я боялась своего дара, а теперь, благодаря мудрости этого простого священника, начинала видеть в нем возможность творить добро. Пусть даже приходится скрывать истинную природу исцеления за простыми травами и мазями.

– Приезжайте через неделю, Вера Николаевна, посмотрим, как подействовало, – сказал на прощание батюшка, и в его глазах мелькнула лукавая искорка.