Страшилище

Глава 31

Лучи солнца беспрепятственно пробивались сквозь тюлевые занавески, освещая кабинет отца. Вериного отца, это правда, но я больше не делила нас.

Иногда проскакивала мысль, что в один момент я проснусь дома. И всё это окажется неправдой. Или те силы, которые постарались в моем перемещении, снова задействуются.

Не хотелось бы, чтобы Вера вернулась в свое тело и обнаружила, что дома и в жизни полный бардак. Ведь отца ей, вероятно, не вернут.

Думая об этом, я методично разбирала книги – медицинские оставляла, остальные отправляла в библиотеку. Распахнутая дверь на веранду служила сегодня для Марфы опорным пунктом. Она как прознала, что я собралась учинить, нашла кучу дел на этой веранде.

Дворник Степан, кряхтя, переносил стопки тяжелых томов. Марфа появлялась в дверях, как тень, то и дело заглядывая с тревожным лицом.

– Верочка, может одумаешься? Опасно это… Силы-то не бесконечные, – в который раз начинала она.

– Не волнуйся, – успокаивала я её. – Я научилась рассчитывать силы. И знаю, что помогает восстановиться: мёд и масло сливочное.

Вспомнился визит к отцу Василию. После лечения Тимошки батюшка напоил меня чаем с медом и свежим хлебом. А когда его позвали, я, оставшись одна, намазала толстый ломоть хлеба маслом, щедро полила медом и съела с такой жадностью, будто неделю не ела. И силы вернулись почти сразу.

Ни одно блюдо, даже те самые шкварки с луком, так не помогали, как мед и сливочное масло. В нашем доме мёда осталось совсем немного. Теперь надо было ждать, когда нагонят свежий. Хоть иди по деревне и спрашивай, не осталось ли у кого в запасе!

Кабинет преображался на глазах. Я перетащила сюда небольшой диванчик из гостиной, застелила его чистой простыней. Расположила его напротив застекленной двери, выходящей на улицу. Так мои пациенты будут хорошо освещены.

На полках появились аккуратные ряды банок с сушёными травами. Это придавало кабинету больше атмосферы. И даже мне началось вериться, что лечить я стану именно этими колосками, корешками и цветочками.

На столе спиртовая горелка и колба для настоек. Пользоваться, слава Богу, умею. А для пациента это будет почти шоу! Пусть видят, что все натуральное.

Следующим делом занялась мазями. Основой для всех служил свиной жир, самый доступный и привычный для крестьян. Но каждую партию я делала особенной: в одну добавляла сок моркови, в другую – свеклы, в третью – душистые травы.

Раскладывала по банкам, подписывала. К вечеру решила проверить, что осталось от отцовской лаборатории. В сарае среди обгоревших досок нашла уцелевшие склянки. Черные от сажи, они напоминали мне моё собственное обожжённое лицо. Такие же изуродованные, казалось бы, безнадёжные.

Но вместо уныния, эта мысль придала мне решимости.

– Марфа, – позвала я, внося корзину с найденными флаконами. – Отмой их, пожалуйста, до блеска. Пригодятся.

– Отмоем, – смиренно ответила моя помощница. В голосе её всё ещё слышалась обида на меня. Конечно, она имела на неё право. Но если бы мы были на равных, и она поделилась всей картиной, может, я и не металась бы сейчас по дому, как пчела в поисках последнего осеннего цветка.

Пока она занималась посудой, я нарезала промасленную бумагу для упаковки мазей. Буду упаковывать навроде кулька, небольшими порциями, чтобы хватало на один-два раза.

Дядюшка ворвался в кабинет, как вихрь, полный энтузиазма и желания помочь. Но его помощь… Боже мой! Он умудрился рассыпать пакет с сушеной ромашкой, перепутать этикетки на банках, а потом, пытаясь это исправить, едва не разбил склянку с настойкой.

– Верочка, а это что за травка? А эта пахнет как? А можно понюхать? – он совал нос во все мешочки подряд, пока, наконец, не чихнул так оглушительно, что банки на полках задребезжали. – Ах, племянница, что-то у меня… кхм… в носу щекотно. Пойду-ка я проветрюсь и вернусь. Обязательно вернусь! – торжественно пообещал он, пятясь к двери и потирая покрасневший нос.

Я убрала результаты его подмоги, сама подмела пол и уже хотела начать мыть, но Елена забрала из моих рук ведро, сообщив, что так её скоро совсем уволят.

Через час я вышла в сад глотнуть свежего воздуха и нашла дядюшку в плетеном кресле под яблоней. Он спал, запрокинув голову, и тихонько посапывал. Газета съехала с колен на траву, а на груди примостилась пестрая бабочка. Я невольно улыбнулась. Такой он был сейчас настоящий, без своей обычной важности и напыщенности. Просто уставший человек, который хотел помочь, но не смог справиться с коварными травами. Не стала его будить, только прикрыла пледом и подняла газету с травы.

Хотела было почитать ее перед ужином, но подумала и решила, что мне вовсе не следует знать, сколько человек в городе убито, кто купил новый пароход и чья невеста имеет больше приданого.

У меня понемногу организовывался свой мирок, в котором в кресле спал дядюшка, в деревне отец Василий присматривал за людьми, в кухне управлялась Елена, а в доме – Марфа.

А я? Выходило, я выбрала место некоего дирижера. И планировала справиться с этой должностью во что бы то ни стало.

К закату кабинет было не узнать. Вместо заваленного книгами и бумагами помещения появилась аккуратная приемная. На столе чистая скатерть, на ней весы для трав и порошков. У окна диван для осмотра больных. На полках ровные ряды банок и склянок. Даже запах изменился: теперь здесь пахло не пылью и чернилами, а травами и чистотой.

Я стояла посреди комнаты, оглядывая результат работы. Интересно, сама Вера и её отец, они одобрили бы мои идеи? – пронеслось в голове.

Может, не все методы, но стремление помогать людям – точно. В конце концов, разве не этому он посвятил свою жизнь? Марфа появилась в дверях с подносом.

– Чай готов, Верочка. С медом, как ты любишь.

Я улыбнулась. День выдался насыщенным, и силы действительно требовали восстановления. Но главное было сделано – кабинет готов принимать первых пациентов.

– Знаешь, – сказала я Марфе, взяв чашку. – Может, это и правда моё призвание. Не просто дар, а настоящее дело. Я не говорила тебе, но в тетрадях своих нашла запись. Я записывала некоторые фразы, услышанные от отца.

– И… что же там тебя так тронуло? – осторожно спросила верная, хоть и не смирившаяся с моим решением, помощница.

– Важно не что ты умеешь, а как этим распорядишься, – процитировала я наизусть.

Марфа только вздохнула, но спорить не стала. А я уже мысленно составляла список того, что нужно будет сделать завтра. Новая жизнь начиналась не так уж и гладко, как хотелось, но я была к ней готова.