Страшилище

Глава 63

Эти два дня тянулись, как резина. И мне приходилось наблюдать за своими близкими все эти дни. Ничего их не расстраивало, ничего не обижало. Они просто старались всем угодить.

Я смотрела на этих двоих, сидящих за завтраком: таких довольных, таких… ненастоящих. И теперь уже была уверена, что мой новый знакомый может куда больше, чем я думала раньше. Кроме власти, данной ему империей и чином, у него есть другая власть.

Значит, его «защита» вот такая? Влиять на людей, менять их, делать послушными и удобными? Это было отвратительно.

Когда в обед раздался стук в дверь, я уже знала, кто это. И я не собиралась прятаться. Я сама открыла дверь. На пороге стоял Константин. Он выглядел спокойным, уверенным, даже… доброжелательным. Но я не дала ему сказать ни слова.

– Что ты сделал с Марфой? – мой голос был резким, ледяным. Я даже не поздоровалась. Константин моргнул, кажется, не ожидая такого напора. Его доброжелательность немного потускнела.

– Я… – начал он.

– Верни всё, как было! – перебила я, не давая ему возможности придумать отговорку. – Не смей трогать моих близких! – Я стояла, не отступая, глядя ему прямо в глаза. Чувствовала, как внутри все дрожит от злости и страха одновременно. Но отступать было нельзя, нельзя позволить ему разрушать мою жизнь, меняя тех, кого я люблю.

Он смотрел на меня. В его взгляде больше не было ни тени доброжелательности или понимания. Только холодное оценивающее наблюдение. А еще я поняла, чего в его взгляде, как и в отношении ко мне, не стало… брезгливости. Тогда, в деревне, он смотрел на меня так, словно я была каким-то… неправильным экспонатом, который не желает вести себя так, как ему положено.

Я стояла прямо, не отводя глаз: не дам ему увидеть, как мне страшно. Наконец он заговорил. Его голос был низким, ровным, лишенным всяких эмоций. От этого становилось еще страшнее.

– Если ты не перестанешь сопротивляться, Вера, – сказал он медленно, словно наслаждаясь каждым словом, – если ты не выслушаешь меня… Я сделаю с тобой то же, что и с Марфой. И тогда, поверь мне, всё станет очень просто. Для тебя.

Угроза была явной, нескрываемой. И я знала, что он способен на это. Что его дар позволяет ему так поступать с людьми. Он мог бы просто… выключить меня. Сделать послушной, управляемой. Стереть мою волю, мои мысли, мои страхи. Но я не дрогнула. Не показала, как сильно его слова меня напугали. Я просто смотрела на него. В моих глазах, надеюсь, не было видно ничего, кроме решимости.

– Я слушаю, – произнесла я тихо, но отчетливо, не отводя взгляда, и указала в сторону гостиной, где можно было уединиться.

Гость уселся на диван, поправил пиджак, пригладил волосы. Такая обыденность в этом жесте только усиливала странность момента.

– Я знаю о золоте, Вера, – начал он, и его голос был низким, почти мурлыкающим. – Знаю, что оно делает с людьми. Меняет их. Кого-то укрепляет, делает сильнее. А кого-то… губит. Просто уничтожает. Он сделал паузу, будто давая мне время осмыслить его слова.

Я слушала, не перебивая, стараясь не показывать ни малейшего признака эмоций.

– Когда стало ясно, что происходит, – продолжил он. – Когда золото увезли из дома Савичева, а он сам сбежал… Я приехал в Новгород. Потому что было видно, очень хорошо видно, что самородок пилили.

Он снова замолчал. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Кусок золота…

– Вера Николаевна, я вам с гостем чаю принесла. Марфа чего-то совсем… будто подменили ее. Гляжу, даже не зовёт меня, а вы и двери сами открываете, – прервала наши «гляделки» Елена, вошедшая с огромным подносом. Пока она выставляла на кофейный столик чайник, чашки и вазы со сладостями, я наблюдала за Константином. Его взгляд даже не скользил по ней, а будто проходил сквозь.

– И где-то сейчас, – закончил он, как только двери за Еленой закрылись, – гуляет по миру этот опасный для всех кусочек. Он не очень большой, и судя по тому, что я видел… легко поместится в кармане, – Константин, словно желая показать примерный размер, засунул кулак в свой карман и вынул обратно.

А потом собеседник вдруг резко глянул на меня. И в его взгляде снова появилось что-то… выжидающее. И тут меня пронзила мысль. Флакончик! Тот самый, что я ношу с собой. Тот самый, за который схватилась, когда он был здесь в прошлый раз. Он ведь заметил это! Неужели он думает… На мгновение я почувствовала панику. А что, если он решит меня обыскать? Как объяснить ему наличие золота, хоть и малюсенькой совсем капелюшечки, в моем кармане?

Руки опять тянулись к карману, но даже мой палец не дрогнул. Нельзя показывать страх. Ни в коем случае. Я просто со скучающим видом кивнула, словно соглашаясь с его словами. Стараясь, чтобы на лице не отразилось ничего.

– Ты знаешь, где Савичев? – спросил старший следователь тайной канцелярии прямо, и в его голосе прозвучала стальная нотка. – Или, может быть… золото у тебя дома? Без него ты бы не смогла делать то, что делаешь.

Мое сердце сжалось. Но в то же время… внутри разлилось какое-то странное облегчение. Он не знал! Он не понимал истинной природы моего дара. Он думал, что все дело в золоте. Я посмотрела ему в глаза, стараясь, чтобы на лице не отразилось ни малейшего волнения.

– Я ничего не знаю, – сказала я твёрдо. – После пожара… я потеряла память. Совсем. Не помню ничего из того, что было до него.

Он улыбнулся хищной улыбкой. Как лиса, которая уже приготовилась к прыжку.

– В таком случае, – произнес он, и его голос стал чуть холоднее. – Придется обыскать этот дом.

Внутри всё оборвалось. Обыскать? Как же так? Флакончик в кармане стал тяжелее! Марфа… теперь она не помощница. Если его найдут, мне точно конец.

– Вам понадобится разрешение на обыск, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. А сама лихорадочно думала. Куда? Куда спрятать?

Он встал. Медленно, словно давая мне время понять серьёзность своих намерений. Вышел в прихожую, открыл дверь. Что-то негромко сказал.

Я же… Я не могла ждать. С бьющимся сердцем осмотрелась. Вставать не стоило. Бросить под диван? Место, где я сидела, осмотрят куда внимательнее всего остального. Мысли скакали, как солнечные зайчики по стене. Пузатый чайник, две чайные пары, вазочка с пышками, приготовленными Еленой, вазочка с вареньем, пара моих перчаток… Стоп… Вазочка с вареньем! Да! Это было рискованно, но вдруг сработает? Быстро открыла крышку, опустила туда флакончик, притопила его пальцем, чтобы он не всплыл.

Когда Константин вошел, я задумчиво погрузила кончик пальца в рот. А за ним… четверо мужчин и женщина. Сердце стучало где-то в горле. Константин посмотрел на меня, его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах. Я положила ладони на колени и инстинктивно облизнула губу.

– Приношу свои извинения, Вера Николаевна, – сказал он, обращаясь скорее к своим людям. – Но это просто необходимо. – Он указал на лестницу. – Начните с комнаты Веры Николаевны. Там нужно осмотреть особенно внимательно.

– У нас гости? – воодушевленный голос Марфы и хохот дядюшки заставили содрогнуться всем телом.

– Милые они, правда? Думаю себе нанять подобную пару. Вы вечерами, наверное, мило проводите время, наблюдая за совершенно счастливыми людьми.

Они направились к лестнице. А я просто стояла и смотрела им вслед, боясь даже покоситься на вазочку.