Страшилище

Глава 45

– Александр, – представился человек, которого я до сих пор считала ряженым отцом Василием. И произнёс это с лёгкой улыбкой, но глаза остались холодными. Я невольно отметила, как безупречно сидит на нём костюм. – Знаю о вашей… неприятности с памятью. Потому позвольте представиться заново, – он будто издевался надо мной.

– Ой, я так и очумела у двери, – Елена, похоже, не торопилась идти за чаем для гостя. – Думала, чего это батюшка Василий бороду сбрил? А одет-то как! А потом, как вы заговорили больше, так поняла, что двойнёвые вы! А то до этого чуть сознание не потеряла. Ох уж…

– Елена, неси чаю, – напомнила об обязанностях Марфа. Её голос продолжал дрожать.

– Предлагаю побеседовать в саду, – я старалась говорить спокойно, хотя сердце колотилось, как безумное. Бутылёк в кармане платья, куда я спрятала золотой обломок, казался невероятно тяжёлым. – Там… свежее. И никто не помешает нашему разговору.

Он поднялся, в движениях его было столько грации, что я невольно залюбовалась. В каждом его движении чувствовалась сдерживаемая сила, уверенность. Словно ему и показывать этого не стоило специально – и так все было понятно.

Мы вышли в сад, залитый полуденным солнцем. Александр неторопливо опустился на скамью под раскидистой липой, закинул ногу на ногу всё с той же отточенной элегантностью. А я не могла усидеть на месте. Ходила взад-вперёд по дорожке, усыпанной мелким гравием. Каждый шаг отдавался хрустом под ногами. Нервы были натянуты, как струны.

– Вера Николаевна, – его голос стал жёстче, в нём прорезались командные нотки, делавшие его совсем непохожим на елейные интонации отца Василия. – Ваше метание утомительно. Сядьте.

Я резко остановилась:

–Скажите, Александр, это действительно ваше имя? Или, может быть, у отца Василия есть второе имя?

Он рассмеялся холодным колючим смехом, от которого по спине побежали мурашки.

– Я уже навестил своего… дорогого брата, – последние слова он буквально выплюнул. – И теперь хочу узнать у вас: почему вы суёте свой нос куда не следует? Зачем взялись лечить людей? Неужели так хочется неприятностей?

– Простите, – я гордо вскинула голову, хотя внутри всё дрожало. – Но я действительно ничего не помню. И понятия не имею, о чём вы говорите.

Улыбка медленно стекла с его лица, как вода по стеклу. В глазах появился опасный блеск.

– Сядьте. Сейчас же, – каждое слово звучало как удар хлыста. – Нам предстоит долгий разговор, – от его тона воздух словно сгустился. Тени в саду стали длиннее и темнее, хотя солнце ещё стояло высоко.

Краем глаза я заметила знакомую фигуру у калитки. Тот самый человек, что следил за мной последние дни, теперь даже не пытался скрываться – стоял, привалившись к забору, и открыто наблюдал за нами.

– Не беспокойтесь, – небрежно бросил Александр, проследив за моим взглядом. – Это мой человек.

Я не удержалась от смеха:

– Простите, но из него сыщик, как из коровы балерина!

Александр неожиданно развеселился, морщинки собрались у глаз, делая его лицо удивительно живым.

– И почему же?

– С таким ростом ему только в толпе карманников работать. А уж эта крестьянская одежда на нём, как на корове седло. Ваш топтун, простите, совершенно не умеет сливаться с местностью.

– А он и не сыщик, но я передам ваши замечания, – Александр вдруг стал серьёзным. – Он охранял вас в моё отсутствие.

– Охранял? – я остановилась перед ним. – Послушайте, после пожара я совершенно ничего не помню. Может, начнём с начала? Кто вы? Что с отцом Василием? И главное: от чего меня нужно было охранять?

Александр откинулся на спинку скамьи, рассматривая меня внимательным взглядом:

– Я не верю в вашу амнезию, Вера Николаевна. Считал, что вы сделали очень умный шаг: сообщили всем о потере памяти и тем самым обезопасили себя. Но времени у нас, к сожалению, не так много. Пожалуй, действительно проще рассказать всё заново, чем пытаться вытянуть из вас правду, – он на секунду замолчал, словно вспомнил что-то. – Хотя… глупо было бы притворяться передо мной, – в его голосе появились стальные нотки, и я невольно сжала в кармане бутылёк с золотым обломком. Что-то подсказывало: сейчас я услышу откровение, которое удивит меня куда больше, чем рассказ подруги.

– Всё началось с золота Савичева, – начал он, и я с трудом сделала вид, что совершенно не в курсе, о чем он. Александр говорил размеренно, словно читал лекцию. – Необычное золото. Те, кто работал с ним, умирали. Кто-то становился сильнее и получал странные способности… – он глянул на меня так, словно я должна была понимать, о ком речь.

Я молча слушала, отмечая, как точно его рассказ совпадает со словами Марии. Только теперь я понимала: подруга намеренно скрыла тёмную сторону дара, все те болезненные последствия, о которых сейчас говорил Александр.

– Оказалось, что требуется человек поблизости с вами, чтобы не случилось беды. Я отправил к вам брата. А когда вы исцелили руку отца одним прикосновением, он велел явиться и мне …

– Стойте! – я резко остановила его, перебив: – Почему именно вам? Кто вы такой? И причём здесь отец Василий?

Солнце спряталось за облако, и тень от липы стала гуще. Где-то вдалеке прокричала птица, словно что-то свыше пыталось придать нашей беседе еще большей таинственности.

– Так значит, вы правду говорите? Не помните ничего? – Александр подался ближе ко мне, его глаза неприятно блеснули.

– Совершенно точно. Не помню. И по крупицам собираю сейчас всё, что было со мной до пожара. Даже отца я не помню, понимаете? Если вы хотите откровенного разговора, то примите это как факт и не делайте такое глупое лицо, – раздраженно ответила я

– Что ж, придётся начать издалека. И поверьте, Вера Николаевна, эта история вам совсем не понравится, – он потёр подбородок, словно пытаясь размять его. И это помогло: лицо перестало быть хищным, как мне казалось вначале. Вот уж странная разница с нашим батюшкой – по сути одно, а на деле словно в одном живет добро, а во втором – немыслимое зло. И от этого мурашки бежали по спине.

Я и не планировала услышать что-то радужное, вроде сказки с хорошим концом, но и сказанного дальше не ожидала!