Страшилище

Глава 64

Я смотрела на Константина, чувствуя, как по телу разливается волна… нет, не просто облегчения, а настоящего триумфа. Мои руки были скрещены на груди, и я, наверное, выглядела, как никогда прежде, высокомерно. Я не пыталась скрыть своего превосходства, своего маленького, но такого важного торжества. А он…

Ох, он был в ярости. Это было видно по всему. Его обычно безупречная прическа чуть растрепалась, а ноздри раздувались, словно у разъяренного быка. Он стоял напротив своих людей, которые только что «перевернули» мой дом в поисках того, чего не нашли.

Подчиненные пытались оправдаться, божились, что обыскали всё так тщательно, что «нашли бы даже перчинку». Их голоса звучали неуверенно, почти подобострастно. А Константин слушал их, и его лицо становилось все более напряженным. Этот момент был для меня как глоток свежего воздуха после долгого пребывания под водой.

Они действительно проверили всё. Я наблюдала, как они методично, сантиметр за сантиметром, осматривали дом. Поднимали ковры, заглядывали в каждый уголок. Профессионалы, да и только!

Когда пришла очередь осмотреть меня, женщина, что была с ними, вежливо попросила мужчин выйти. Она была невысокой, с цепким взглядом. Ее руки двигались быстро и уверенно. Она прощупала мою одежду, волосы… Я стояла неподвижно, стараясь не выдать своего волнения.

Внутри все трепетало – а вдруг они проверят приборы на столе? Но на стол даже не глянули, хотя в кухне перевернули все вверх дном.

Марфа с дядюшкой, как малые дети, заметившие веселье, устроенное взрослыми, активно участвовали, выспрашивая, чего же все ищут. Ведь ежели им расскажут, справятся быстрее.

Я поняла, что и флакон, вероятно, не привлек бы их внимания. Они искали что-то большое, что-то, что могло бы содержать в себе силу, сопоставимую с золотом. Размером примерно с… кулак! Ведь не зря их начальник показал тот «фокус» со своим карманом.

Константин наконец, попрощался. Его взгляд был холодным, но в нём читалось и что-то другое… Досада? Поражение?

– Думаю, я вернусь ещё до того, как вы соскучитесь по мне, Вера Николаевна, – с великолепной своей улыбкой он и вышел в темноту улицы, пропустив сначала помощников.

Только тогда я поняла, что уже вечер. Сил не было больше ни на что.

– Конечно. Куда же вам всем идти, если не сюда? Не дом, а прямо-таки ковен ведьмовской, – прошептала я, хмыкнув, и велела Марфе узнать насчёт ужина. Теперь в моем доме было два взрослых ребенка. Но хоть дядюшка теперь не тратился на краски, мольберты и прочее. Марфа просто усаживала его, и они по десять раз перебирали одну и ту же банку крупы.

Елена смотрела на их работу с каким-то ужасом, пыталась обратить моё внимание на происходящее. Но я отмахивалась, мол, пусть делают, что хотят. Лишь бы не пакостили.

Проснулась я утром оттого, что Елена постучалась в дверь и сообщила о приезде Александра. А чего я ещё хотела? Свидетелей Иеговы? Пожалуй, сейчас я была бы рада даже этим ребятам.

С одной стороны, его появление в такой момент было кстати: он вроде как моя защита. С другой…

Я велела впустить его и напоить чаем, а сама начала одеваться. Не спеша. Впервые за долгое время я поймала себя на мысли о побеге. Раньше это казалось какой-то дикой фантазией, но сейчас это можно было считать почти реальным планом.

Остричь волосы. Коротко, безжалостно, под мальчишку. Натянуть на голову потёртый картуз, чтобы тень от козырька скрывала лицо и шрамы. Найти самую простую поношенную одежду, в которой так легко затеряться в толпе, стать невидимкой. И уйти. Просто уйти на рассвете, пока город спит, и отправиться куда глаза глядят. Куда-нибудь на Урал, где горы подпирают небо, где никто не знает моего имени и проклятого дара. Пристроиться там на любую работу, долечить лицо и душу и просто… жить. Как получится. Дышать. Не оглядываясь. Эта мысль была такой сладкой и такой горькой одновременно. Сладкой от предвкушения свободы и горькой от понимания, что это, возможно, единственный выход.

Сила есть, да и постоять за себя смогу – дядюшка тому пример. Даже на пользу обществу будет, если какой напавший бандит станет блаженным добряком.

Хохотнула, представив, что стала покровительницей бандитов, вернувшихся к праведному образу жизни.

Ступени лестницы среди домашних дневных шумов не скрипели так жалобно, как ночью. Я спускалась, ведомая запахом свежего хлеба и кофе, и застала в столовой почти пасторальную картину, от которой по спине пробежал холодок. За столом в утренних лучах солнца сидел Александр. Рядом с ним, внимая каждому его слову с почти детским восторгом, расположились дядюшка и Марфа. Александр неторопливо намазывал масло на ломоть хлеба. Но его внимание было приковано не к еде. Он изучал Марфу: пристально, въедливо, с выражением лица учёного, разглядывающего диковинный экземпляр под микроскопом.

Уголки моих губ сами поползли вверх в усмешке, которая вряд ли походила на радостную.

– Что, хорошая у меня теперь компания в доме? – мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, разрезав уютную атмосферу завтрака. Александр медленно, очень медленно перевёл взгляд с Марфы на меня, затем снова на нее, и в его глазах я не увидела ни удивления, ни осуждения. Лишь холодное подтверждение каким-то своим мыслям.

Завтрак прошёл быстро, почти молча с моей стороны. Я лишь механически жевала, пила чай, пока дядюшка с Марфой наперебой щебетали о какой-то ерунде. Кажется, о новых занавесках для гостиной. Их безмятежность казалась противоестественной, чудовищной.

Мы оставили эту слаженную парочку жарко спорить о цвете ткани и вышли в сад. Прохладный утренний воздух приятно холодил кожу. Пахло влажной землёй и последними увядающими розами. Александр шёл рядом, заложив руки за спину. И молчал. Он не упрекнул меня за вчерашнее. Не спросил, почему я захлопнула дверь прямо перед его носом. Не начал с допроса о Константине, хотя я знала, что именно за этим он и приехал.

Его молчание было непривычным, куда более тяжёлым, чем обычная наглость. Он словно давал мне самой выбрать, с чего начать: это было одновременно и милостью, и новым испытанием. Я чувствовала его взгляд на своём профиле, и тишина в осеннем саду казалась громче любых слов.

– Я больше не хочу во всем этом участвовать, Александр. Ни в чём, – я повернулась, пытаясь встретиться с его взглядом, но он смотрел куда-то вдаль, на верхушки старых яблонь. – Единственное, чего я сейчас хочу – это уехать. Далеко. Туда, где никто не знает моего имени и мне не придётся ни от кого прятаться.

Он молчал. Долго. Лишь лёгкий ветерок шелестел сухими листьями под ногами. Молчание казалось мне оглушительным, давящим. Я уже думала, что он проигнорирует мои слова или начнёт убеждать меня в обратном. Но затем он медленно повернул голову. Его глаза были серьёзны, почти торжественны.

– Мой отец, – начал он, и в его голосе прозвучало что-то новое, несвойственное мужчине, некая сдержанность, – наконец-то приехал. И мечтает увидеться с тобой, Вера.

В моей груди что-то дрогнуло. Мечтает? Такое слово из уст Александра, говорящего об отце, звучало странно.

– Но поехать к тебе он не может, – Александр слегка нахмурился, и его взгляд стал еще более настороженным. – Раз Константин в городе, то его люди, вероятно, смотрят за твоим домом. За каждым твоим шагом. И кто знает, может, они и не только наблюдают. Может они хотят схватить его, как только он покажется рядом с тобой. Я отвезу тебя в театр. Там мы к нему и подсядем…

– А что насчёт новостей? Что известно о Савичеве? – спросила я. Тот злосчастный кусок золота точно у него. И как только Константин его найдет, от нее могут отстать.

Это было главное, что меня сейчас волновало.

– Об этом… об этом знает только отец.

Вроде всё звучало гладко, да и мне хотелось встретиться с тем, кто знает больше меня. Но что-то как будто мешало, как небольшая шероховатость, на которой постоянно останавливаются пальцы, как сколотый зуб, который так и хочется потрогать языком… Эта компания «суперлюдей», управляемая отцом Александра и Василия, могла разрешить все мои проблемы или наоборот. То же касалось Константина.

Я не хотела быть марионеткой в чужих руках. Не хотела выбирать из двух зол.