Страшилище

Глава 57

– Михаила? – переспросила Мария, но по глазам я видела, что она прекрасно понимала, о ком я говорю.

– Да, о Михаиле, ради которого ты готова на всё. Ради которого ты хочешь встать на ноги. Есть что-то, о чём я не знаю?

– О! Ты о…

– Савичеве. Ты же писала ему…

– Ты вспомнила? – она с таким удивлением посмотрела мне в глаза.

Я, перестав бродить по комнате, присела возле дивана на пол и взяла её ладони в руки.

– Нет. Но эти люди… те, что приходили. Они, вероятно, придут ещё раз. Они могут догадываться о моём…

– О даре? – помогла мне Маша.

– Да. И они могут меня забрать. Увезти в Петербург, и я больше никогда тебя не увижу. Понимаешь? Есть ещё тайны, которые ты, возможно, поможешь мне открыть, Машенька. Что ещё ты от меня скрываешь? Только не ври, прошу! Ты делилась нашей тайной хоть с кем-то ещё? Не бойся, я не обижусь. Я сейчас боюсь одного: меня увезут, и я так и не помогу тебе, милая! – я поцеловала ее ладони, лежащие в моих. Судя по тому, что они безвольно упали, как только я опустила руки, чтобы взять ее за плечи и встряхнуть, я была близка к правде.

– Савичев… я люблю Михаила с детства. Ты это знала, и я делилась с тобой всем… Если бы я хоть на секунду увидела в нём заинтересованность в тебе, ни за что бы ты не узнала о моих чувствах. Но он если ко мне испытывал жалость, то к тебе больше неприязнь. Ну… ты мало походила на барышень, которые ему нравятся. Бакулина, Лазарева, сестры Афанасьевы. Он с ними в основном.

– Давай ближе к теме, Машенька…

– В общем, они же к тому времени, как нашли это золото… они же сильно прогорели. Егор Ильич, ну… отец Мишеньки… он то ли вложился в новые прииски, то ли ещё что… в общем, скоро все должны были узнать, что жених он небогатый. А мне… мне без разницы его деньги. Мне он нравится с самого детства, – она прижала ладони к лицу и горько заплакала.

Я воздела глаза к потолку, понимая, что если её матушка снова застанет ее(дочь) в слезах, меня не то что не впустят больше, а поставят между нашими участками трехметровый забор и ток пустят по периметру. И ничего, что никакого тока пока нет. Придумают и пустят!

– Маша, без слёз, прошу. Знаешь ведь, что скажет твоя матушка, коли войдет. Прошу, возьми себя в руки. Каждая минута дорога! – попросила я.

– В общем… Я рассказала Егору Ильичу, – она выпалила это так, будто боялась, что не сможет, если не скажет тотчас же. Потом замолчала и уставилась на меня своими огромными оленьими глазами.

– Егору Ильичу? Савичеву? Что рассказала?

– Всё!

– Зачем? – внутри у меня все похолодело. То есть сейчас отец Александра ищет по Уралу этого горе-золотопромышленника, как и Тайная канцелярия. А он, собака сутулая, знает всё обо мне!

– Я сказала, что ты вылечишь меня, я встану на ноги… а он…

– А он женит на тебе Михаила? – продолжила я за неё.

– Да, – она снова собиралась было заплакать, но я запретила ей, показав кулак.

– Если его найдут и он расскажет этим людям, Маша… меня увезут. Понимаешь? Только без слез, прошу. Больше ты не говорила никому? – надеясь, что теперь она точно не соврёт, спросила я.

– Видит Бог, Верочка! Никому, вот те крест! – она размашисто перекрестилась, подвинулась на край дивана и обняла мои плечи со всей силой. – Что хочешь, сделаю, клянусь. Больше не подведу, только помоги мне!

– Мне надо идти. Всё в силе. Я приглашу тебя в гости скоро, – я улыбнулась как можно радушнее. – Мы по чуть начнём тебя лечить. Только у меня, согласна?

– О! Конечно, Вера! Дорогая моя! – Мария расцвела.

– Ни слова. Ты поклялась. А дар, знаешь, дело такое… он шутить не станет. Ты перед ним побожилась, что рот ни откроешь обо мне больше, даже если пытать станут!

– Пытать? – лицо ее несколько побелело.

– Ну, это я преувеличила, конечно… Все, мне пора. Я за тобой отправлю, как смогу, а ты уж найди возможность прийти, хорошо?

– Обещаю, – ответила Мария, но я уже выходила из комнаты.

Благо, мне повезло не встретиться в гостиной с её родителями. И до дома я дошла уже успокаиваясь.

«Прости, дорогая подруженька, но пока лечение отложим. Как только Александр привезёт своего человека, умеющего помочь кое-что забыть… я тебя и приглашу.» – с этими мыслями я вошла домой, где за накрытым столом всхлипывал, как ребенок, мой дядюшка.

Он зыркнул на меня с обидой и начал вздыхать еще глубже. Василий сидел рядом с ним, похлопывая его ладонь своею, словно баюкая.

– Марфа, принеси чаю. Покрепче. И мёда! – попросила я.

На столе и так было достаточно сладкого, но мёду я сейчас доверяла куда больше.

Александр приехал поздно ночью. Меня разбудили его препирательства с Марфой на крыльце: ночи стояли жаркие, и спать приходилось с приоткрытым окном.

Быстро встав, накинула халат, взяла было в руки свою маску, но, решив не тратить на неё время, бросила на стол и заторопилась в гостиную.

– Значит, уговорили вы нашу строптивицу впустить вас ни свет ни заря? – я нашла Александра в столовой.

– Да, и чаю сейчас даже заварит мне, – улыбнувшись, ответил Александр. – Простите, что так рано, Вера Николаевна. Время не ждёт. Да еще и услышал, что вас чуть не увезли…

– Да, Бог отвёл…

– Бог ли? – он чуть наклонил голову и посмотрел на меня уж больно недоверчиво.

– Поговорил со мной некто Константин, выслушал историю, заготовленную для такого случая. И вот… сказал, что могу дома оставаться, – благодаря заспанному лицу врать было куда легче.

– Хорошо, если так.

– Что там с вашим человеком, ну… тем, которого вы хотели привезти из Петербурга для Марии? – я хотела как-то аккуратно подвести к разговору о Савичеве.

– Оставил в гостиничном дворе. Сам тоже хотел там выспаться, но доложили о вашем госте.

– Я с Марией говорила накануне. Наврала, что позову её к нам на днях… лечить. Ну, чтобы у нее причина была прийти. И ещё…

– Что? – гость внимательно смотрел на меня, словно читая мысли.

– Она мне призналась ещё кое в чём…

– Не тяните, Вера Николаевна, нам и без того несладко сейчас.

– Подруга моя призналась, что Савичеву всё рассказала. Мотивы у нее были, знаете ли. Свои. Дурацкие, но сейчас руками разводить поздно, – я наблюдала, как меняется его лицо.

– Чё-оорт! Мне нужно срочно сообщить об этом отцу. Как только… Чё-оорт! – он встал и принялся ходить из угла в угол, то принимаясь потирать подбородок, то обнимая себя руками, будто замерз.

– В своё оправдание могу сказать только одно: я не помню, что было до пожара… словно это не я вовсе была. Словно рассказывают о чужом человеке, – медленно сказала я.

– Чую, спать нам сегодня больше не удастся. Одевайтесь. Марфа как раз к тому времени чай приготовит. Я ее попрошу и перекусить чего-то. Я пошлю за Василием и Петром… тем самым человеком. Вы уверены, что подруга ваша более ничего не знает? А то окажется, что воспоминания ее стёрли, а она важное что-то в них хранила!

– Не уверена я уже ни в чём, – ответила на ходу, выходя из столовой.

За окном занимался рассвет.