Страшилище

Глава 36

Сначала я услышала, как скрипнула половица, и вытянула руку ладонью вперед, намекая Марии, что надо замолчать. Я надеялась застать Марфу за подслушиванием, но тишину прервал шорох гравия на улице.

Выглянув в окно, увидела знакомую телегу – отец Василий пожаловал из деревни. Я чуть не выругалась матом, настолько не вовремя он приехал. А потом и досада кольнула сердце: ведь просила же никого не привозить, мне нужно время, чтобы восстановиться. Решила, что заставлю Елену говорить всем, что меня нет. Не дом, а проходной двор какой-то. Надо поставить охрану у калитки и пропускать по записи. Как-то же вроде раньше принято было сообщать о желании навестить, прийти в гости. И если хозяин дома не отвечал приглашением, никто не пёрся по своему разумению!

– Маша, подожди минутку, – я поспешила к выходу и чудом успела – Отец Василий уже сам отворял двери.

Вот это новость! Неужто теперь придется запираться на замок. Мы, конечно, по дому голышом не ходим, но черт бы побрал их всех – это мой дом!

Он опешил, наверное, заметив на моем лице воинственное выражение. Я постаралась смягчить его улыбкой, потому что вкупе с моими шрамами выглядела, наверное, как огнедышащий дракон.

– У меня гостья. Ни слова о наших… занятиях, – успела я прошептать прежде чем в прихожей за моей спиной появилась Марфа. И где она была все время до этого? Перебирала свои чётки?

Когда мы вошли в гостиную, Мария окинула нас внимательным взглядом. В её глазах мелькнуло удивление. Похоже, Вера раньше не отличалась общительностью с духовенством.

– Мария Александровна! Давно вас не видел, – приветствовал её отец Василий.

– На лечении была, – она небрежно махнула рукой. – Да и какой толк от этой вашей церкви? – в её голосе было столько уверенности и неприязни, что я чуть не захлебнулась от удивления. Может, Мария не такой уж и беззащитный элемент?

Священник нахмурился, но промолчал. Мария же продолжала свою речь, скользя взглядом то по батюшке, то по мне. Я поняла, что она пристально, с интересом наблюдает за нами.

– Странно видеть тебя, Вера, такой… другой. Раньше ты и минуты бы не стала тратить на разговоры со священником, а теперь даже в дом приглашаешь.

– Не говори глупостей, Маша, – я почувствовала, как краска заливает лицо.

Мария поднялась, опираясь на ходунки:

– Пойду я. Вижу, вам есть о чём поговорить и без меня.

Вызвалась проводить её, и она вроде как даже не противилась, но на крыльце остановилась:

– Я не дурочка, Вера. Вижу, что вам с батюшкой есть о чём побеседовать, – звучало это колко, с какой-то детской обидой или даже ревностью.

От этих слов я опешила, не зная, что ответить. Я что-то должна ей или может, Вера чрезмерно ее жалела и многое позволяла? Честно говоря, хотелось послать её к черту, как и всех сегодня. Но мне так нужно было дослушать эту историю!

– Прости… Я не могу долго оставаться, – вдруг голос её стал извиняющимся, тёплым и даже задрожал. – Давай встретимся в нашем саду ближе к вечеру! Там, где гамаки у дубов… – она снова вспомнила о моей памяти и показала, в какую сторону идти. Потом отвернулась и медленно направилась в сторону своего дома.

Она ковыляла по дорожке в сторону калитки, а я приходила в себя от испытанного шока: может, у неё кроме ног проблема ещё и с головой? Какое-нибудь биполярное расстройство на фоне произошедшего за последнее время? Конечно, раз она ждала от меня лечения, а сейчас у меня памяти, как у рыбки. И она делится между любовью ко мне и крушением всех надежд.

Я догнала её, осторожно обняла и поцеловала в щёку:

– Обязательно приду, Машенька.

Вернувшись в дом, я застала отца Василия беседующим с Марфой. Та, заламывая руки, просила:

– Батюшка, образумьте её!

Я намеренно громко кашлянула, давая понять о своём присутствии. Марфа осеклась на полуслове.

– Марфушка, будь добра, принеси нам чаю, – попросила я, усаживаясь напротив гостя. У нас тут посольство, не меньше. Впору ставить самовар прямо здесь, потому что поток гостей, по всей видимости, больше не иссякнет никогда.

– Тимофей идёт на поправку, но бинты не трогает. Слежу сам, лично. Он и сейчас со мной. Оставил в телеге, чтобы не донимал вас, – начал отец Василий, когда Марфа удалилась на кухню. – Отец его уже всей деревне растрепал про чудодейственные мази барыни. Готовьтесь: скоро от пациентов отбоя не будет, – вполне себе радостно заявил поп.

– Надо бы поговорить с крестьянами, чтобы меньше болтали… – но тут же вспомнила о своей просьбе к Анне Павловне рекомендовать меня как травницу. Теперь оставалось надеяться, что в суете с приездом дочери она забудет об этом.

Я вам гостинцев привёз, – священник достал узелок. – Помню, вы мёд любите. Пока прошлогодний, но весна ранняя – скоро и свежий липовый будет.

Я вспомнила свои мысли на тему «липового доктора» и вдруг подумалось, что и жизнь моя вполне себе «липовая». Я ведь не Вера вовсе.

Марфа внесла поднос с чаем, расставила чашки и удалилась, бросив на меня обеспокоенный взгляд.

– Что-то случилось? – спросила я отца Василия. – Вы ведь не просто так приехали?

– Беспокоюсь за вас, – он помолчал. —Как вы себя чувствуете?

– Всё хорошо, правда. Мне просто нужно время.

Когда пришло время прощаться, у порога отец Василий неожиданно взял мои руки в свои. Его ладони были тёплыми и шершавыми. Он сжал мои пальцы, а потом совершенно неожиданно поднёс их к губам. Я замерла, не зная, как реагировать.

Сердце заколотилось где-то в горле. Этот жест был слишком интимным для священника, слишком… личным. В его глазах я увидела то, чего видеть не должна была – интерес!

– Простите, – пробормотал он, точно нехотя отпуская мои руки. – Я… я пойду.

Я стояла в дверях, глядя, как он торопливо идёт к телеге, и чувствовала, что щёки горят.

– Барыня, вы бы поосторожнее… Он хоть и батюшка, а всё ж мужчина, – раздалось за моим плечом.

Я хотела было разораться. Слишком многие здесь будто проверяли меня на прочность. Но потом выдохнула.

– Знаю, Марфуша, знаю! – говорить, что она не так всё поняла, смысла не было: я и сама прекрасно видела, что всё именно «так»!