Страшилище

Глава 70

«Что ж, – подумала я, оглядывая скромную, но чистую и просторную комнатку, – пожалуй, все не так уж и плохо.». В конце концов, я сбежала от Константина.

Здесь, пусть и в окружении странных личностей и «родовых колдуний», я хотя бы чувствовала себя в относительной безопасности. Можно пожить, осмотреться, приглядеться, а уж потом решать, что делать дальше. Главное – не превратиться в какую-нибудь лягушку или, что ещё хуже, в червяка. Хоть и смешно, а доля тревоги всё равно сидела внутри.

Дом стоял в полной тишине, лишь где-то на улице слышались женские голоса. Видимо, мои спутники обсуждали что-то важное, а Софья, скорее всего, отправилась к ним. Это был мой шанс. Я тихонько вышла из своей комнаты, стараясь не скрипнуть ни единой половицей. Хотелось осмотреться без любопытных глаз. Я ещё раз заглянула в ту горницу, что была увешана пучками сухих трав. Провела рукой по сухому стеблю, ощущая лёгкое покалывание, словно в травах таилась своя, неведомая мне сила.

Может, эти травы и правда от чего-то лечили? Я узнала некоторые из них. Эти травы были совершенно не опасны: от ангины хорошо помогали. Или вот зверобой, так он вообще для женщин одна из важнейших трав.

Комната была обставлена скромно, но со вкусом. Никаких тебе деревенских причуд, только лежанка, как и у меня в комнатёнке, и несколько вышитых подушек на кровати. Но моё внимание сразу привлекло одно: в углу стояло большое, накрытое плотным черным платком зеркало.

– Ну конечно, – прошептала я. – А как же иначе?

Аккуратно сняла платок. Мое отражение тут же появилось передо мной. Я шагнула ближе, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, рассматривая себя. Лицо, ещё совсем недавно изуродованное и опухшее, теперь было идеально гладким, чистым, без единого изъяна. Золото из флакона сотворило настоящее чудо. Никаких следов болезни, никаких некрасивых пятен.

Я прикоснулась к щеке – под рукой ласкала бархатистая нежная кожа.

– Надо же, – прошептала я, почти не веря своим глазам.

Это было странное, но приятное чувство. Чувство, что ты можешь теперь жить без липких взглядов в твою сторону, без неприятной маски.

Алевтина со своими магическими травками и презрительным взглядом, скорее всего, шарлатанка. Но о ней еще предстояло узнать. Александр ведь говорил, что женщины у них тоже есть.

Едва я успела опустить платок обратно на зеркало, как из-за двери донеслись приглушенные голоса. Кажется, экскурсия по территории только что закончилась.

Крадучись, словно воровка, я проскользнула в общую комнату за секунду до того, как в неё начали вваливаться уже знакомые мне персонажи.

Просторная изба, казавшаяся такой свободной, тут же наполнилась людьми, становясь тесной и шумной. Первым вошел Пётр, принеся с улицы изрядно коптящий котелок, от которого шел манящий запах чего-то наваристого. За ним, по-хозяйски прижимая к груди круглый, только что испеченный ситник хлеба, появилась Софья. Они деловито поставили всё на большой стол.

Алевтина, эта «родовая колдунья», смешная до безобразия в своём притворном величии, не дожидаясь приглашений, первой грациозно опустилась на лавку. Вид у нее был такой, словно она делала всем великое одолжение своим присутствием. Софья, отрезая от каравая первую толстую краюху, бросила в сторону Алевтины:

– Алевтина, милая, не хочешь помочь? Пока я хлеб режу, расставила бы тарелки?

Колдунья даже не удостоила товарку взглядом, лишь презрительно фыркнула: как кошка, которую пытаются погладить против шерсти:

– Прислуживать я не нанималась. Уж простите, не моё это дело, посудой греметь.

Эта надменность меня даже не разозлила, а рассмешила.

– Давай я помогу! – предложила я, стараясь говорить бодрее, чем чувствовала. – Где тут у вас посуда?

Пухлая хозяйка дома, а Софья выглядела именно хозяйкой от макушки до пяточек, лишь улыбнулась мне в ответ и указала на цветастую шторку над печью.

– Вон там, барышня, за занавеской. Там всё и найдёшь. Я отдёрнула шторку. За ней на чистом льняном полотенце, аккуратно перевернутые для просушки, лежали тарелки, деревянные ложки и такие же деревянные добротные кружки.

Прихватив целую стопку, я принесла всё к столу. Расставляя приборы, я огляделась. Александра не было.

– А где Александр? – спросила я Василия, который как раз садился за стол.

– Он отца встречает. Скоро придут, умоются только с дороги.

Как только Алевтина это услышала, что-то в ней изменилось. Строгое выражение лица тут же смягчилось, щеки порозовели, и она даже слабо, почти незаметно заулыбалась. Вот оно что! Наша «ведьма» по старшему Радугину сгорает, да ещё каким пламенем. А лучше бы прямо на костре такую змеюку. Хоть и грешно так думать, но представить это вполне себе возможно.

Тишина, густая и почти осязаемая, обрушилась на горницу в тот самый момент, когда распахнулась дверь и на пороге возник Радугин. Все, кто секунду назад увлечённо стучал ложками по тарелкам со щами, разом замерли, словно по волшебству. За Дмитрием Александровичем, как тень, просочился и Александр. Я тоже подняла глаза. И тут же встретилась с ним взглядом.

Старший Радугин произвёл осмотр окружающих, как сканером, и пристально остановился на мне. Он прищурил глаз, словно пытаясь разглядеть что-то в полумраке. Но я-то знала, что он мог узреть. Видел, как изменилось моё лицо – теперь здоровое, чистое.

В этом взгляде мелькнуло нечто похожее на удивление, а потом что-то ещё более глубокое и настороженное. Мне вдруг очень захотелось, чтобы меня ввели в курс дела. Не поговорили даже, а именно детально разложили всё по полочкам. Но не с той патетикой и загадочностью, которую я уже успела подметить у него.

Хозяин дома, словно прочитав мои мысли, не заставил себя долго ждать. Как только Софья поставила перед ним дымящуюся тарелку щей и сама присела на лавку, он заговорил. Не вставая, но голосом, который, казалось, заполнял всю избу, он поприветствовал всех.

– Доброго вечера! – пробасил он, обводя собравшихся взглядом. – Я рад всем, кто добрался до нас сегодня, – на мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь негромким стуком ложек. – Завтра к нам присоединится ещё пара, – продолжил он уже чуть тише, но также отчетливо. – И пока на этом всё. Больше никого не ждём.

– Мужики, – добавил он, кивнув в сторону окна, – спать будут за домом, в амбаре. Место там есть просторное. Комнаты оставим женщинам.

Я украдкой взглянула на Александра. Тот, всё ещё не снявший свой городской костюм, который явно контрастировал с деревенской обстановкой, заметно скривился. Казалось, перспектива ночевать в амбаре его совсем не вдохновляла.

Отужинав, мужчины тихо встали и вышли.

Я решила, что на сегодня событий хватит с лихвой. Покончив с едой, я тут же вызвалась помочь с посудой. Софья тем временем уже ловко прибрала со стола, быстро подмела пол, а затем, перекрестившись, осмотрела лежанки у стен, словно выбирая самую удобную.

– Ты прости, что место твоё заняла, – сказала я. – Можем и в комнату перенести лежанку. Там места хватит. И мужикам попроще будет Захотят, домой зайдут. Мало ли что.

Она не выглядела сильно расстроенной. Скорее, ей было плевать.

– Мне без разницы, – махнула Софья рукой, продолжая разглядывать лежанки и параллельно расстёгивать рубаху на груди. Юбку она уже сняла. – Сейчас занавеску замастрячу и спать.

Я ощутила легкое разочарование. Так хотелось завести тут себе соседку, хоть она и не казалась особо говорливой. Но ведь все болтают, если разговорить! Но, увы. Так я и легла в комнате одна.

Вместо дверей на проходах висели лишь плотные шторы, создавая иллюзию уединения. Из соседней комнаты, где устроилась Алевтина, еще какое-то время доносились приглушенные звуки: то стук стула, то бряцанье блюдца со свечой, хотя на улице было еще довольно светло. Но и она, к моему удивлению, довольно быстро улеглась. Тишина опустилась на избу, нарушаемая лишь редким поскрипыванием сверчка за печкой.