Страшилище

Глава 66

Я не просто не увидела, как Александр идёт в мою сторону, я даже не удивилась, когда его пальцы сжали мое запястье, и он потащил меня из ряда к выходу. Я смотрела на Радугина, ища в его взгляде правду.

Александр двигался быстро, расталкивая невольных зрителей, которые медленно поднимались со своих мест. Когда мы, наконец, оказались у выхода из зала, я отцепила его руку. Александр перехватил мою кисть чуть слабее, но не отпустил совсем.

Только тогда я почувствовала, как адреналин бурлит в моих жилах, подгоняя вперёд. Воздух в коридоре показался холодным и свежим после душной атмосферы зала.

Я уже видела гомонящую толпу, движущуюся навстречу нам, готовую вот-вот закрыть проход, когда мы почти налетели на кого-то прямо в дверях.

Наш путь преградил Константин. Он был одет с иголочки: строгий костюм, безупречно сидящий по фигуре, сверкающие ботинки. Рядом с ним шла очень красивая женщина, чьё лицо было безупречно, а движения грациозны. Она выглядела так, словно только что сошла с картинки из модного журнала, если такие были в этом времени.

Константин сдержанно кивнул. Взгляд скользнул по мне без особого интереса, а затем он перевёл его на Александра. В его глазах не было ни тени удивления, хотя показалось, что он сделал вид, будто совсем не ожидал увидеть меня здесь. Это была не случайность, я это чувствовала каждой клеточкой. Он и правда решил сам проследить за мной.

– Добрый вечер, Александр, – произнёс он ровным спокойным голосом, лишь слегка изогнув бровь. Ни слова о моём присутствии, ни единого удивленного взгляда на мой замаскированный лик. Словно я была частью пейзажа.

Александр лишь коротко кивнул в ответ, продолжая тащить меня за собой, не замедляя шага. Он был сосредоточен лишь на одном – вывести меня из этого здания. И я была ему безмерно благодарна. Мы почти протиснулись мимо пары, когда я услышала моего преследователя и, обернувшись, успела заметить его взгляд, скользнувший по моей руке, удерживаемой Александром.

– Что-то случилось, Анна? – голос Константина звучал заинтересованно и даже немного заботливо, обращаясь к спутнице. Та мягко улыбнулась в ответ и, обернувшись, на мгновение задержалась взглядом на моей маске. Она даже не удостоила меня своим вниманием, полностью сосредоточившись на Константине.

Мы выскочили на улицу. Ночной воздух города, влажный и прохладный, обнял меня, словно долгожданное спасение. Он был резким, терпким, наполненным запахами реки и старых домов. Я жадно вдыхала его, пытаясь прочистить легкие от душной атмосферы театра.

Вокруг не было ни души. Только тишина, нарушаемая редкими звуками ночного города.

Я резко вырвала из его хватки свою вспотевшую и немного онемевшую руку. На запястье остался красный след от его пальцев.

– Остановись, Александр, – прошептала я, почти задыхаясь от пережитых эмоций. – Я хочу просто подышать. Хоть минуту, а потом уже ехать. Мне нужно прийти в себя.

Александр остановился, тяжело дыша. Его широкие плечи опустились, и я видела, как он пытается восстановить дыхание. В тусклом свете уличных фонарей его лицо казалось бледным, а глаза встревоженными.

– Вера, ты не понимаешь, – ответил он. Голос был низким, почти хриплым от напряжения. – Мой отец в опасности. Мы должны спешить. Ты должна спешить! Уедем сегодня ночью, – даже не спросил, а приказал он. И знаешь, хорошо бы нам удалось избежать встречи с этим «охотничьим псом» еще раз. Он проследил за тобой сам. Уверен, он уже ищет моего отца.

Я вспомнила взгляд Радугина, тот самый, что скользнул по мне, когда Александр тащил меня из зала. В этой сумасшедшей суете, где я не видела ни выхода, ни пути, я решилась отдаться на волю судьбы. И вот этот взгляд, тяжелый и пронзительный, но в то же время обеспокоенный и заботливый, сейчас перевесил чашу весов.

Неожиданно для себя я почувствовала, как из меня выходит весь воздух, словно кто-то с силой выдавил его из легких. Если бы не это, казалось, слова никогда бы не вырвались наружу.

– Я согласна, – прошептала я, и голос мой звучал хрипло, почти неузнаваемо. – Соберусь за пару часов.

Александр вздрогнул, словно электрический разряд прошел по его телу. Он мгновенно напрягся, как гончая, что почуяла наконец-то потерянный было след добычи. Его глаза расширились, в них вспыхнула смесь удивления и облегчения. Он наклонился ко мне. Лицо осветила слабая, но искренняя улыбка.

– Ты не пожалеешь, Верочка, – ответил он, его голос был полон надежды и какого-то нового обретённого покоя. – Теперь… теперь всё будет хорошо.

Дома было тихо. Все спали, никто не переживал за мое возвращение. С одной стороны, после гиперопеки со стороны моей экономки это было даже приятно. Никто не расспрашивал, не выяснял, о чём я говорила и какие у меня планы.

Александр должен был забрать Василия и Петра и уже с ними заехать за мной. А мне следовало оставить саквояж с необходимым у забора и, пробравшись на соседнюю улицу, ожидать их там. План, конечно, так себе, но, возможно, Константин, отвлеченный постановкой и спутницей, не успеет нам помешать.

Свет в доме я погасила. Если следят, то это поможет людям чуточку расслабиться.

Флакон был, как всегда, в кармане. В саквояж я собирала на ощупь: пару платьев, три смены белья, плащ и маски. Сейчас я планировала бежать без таковой: уж больно выделяется она в темноте. Да и лицо за вечер устало от мокроты.

Идея, пришедшая мне в голову, казалась совершенно дурацкой, поэтому я её отмела. Подумалось: почему бы не подправить лицо? Можно слегка залечить те самые места, «благодаря» которым перекашивает рот и тянет глаз? Поверх нанести пудры, чуть затемнить ресницы. И я перестану быть похожей на ту, кого Константин знает.

С моим флаконом мне больше не угрожает потерять сознание, умереть от чрезмерного расходования силы.

Против было всё: если не получится и придётся остаться дома, ходить придется в маске, а господин старший следователь уже будет иметь чёткое доказательство применения силы.

Потом вдруг я задала себе вопрос: почему он передумал силой везти меня, куда хотел? Что изменилось? Я не владела всей картиной, поэтому и то и другое моё действие могло выйти мне боком.

Время ещё было. Сидя в темноте на кровати, совершенно не сожалея, что теряю Марфу и уж тем более дядю, я никак не могла принять решение.

– Двум смертям не бывать? Ха, это не про меня, видимо. Если в прошлой жизни я умерла, мне снова суждено умереть. Значит… так и быть, – решила я, а рука уже вынула флакон.

Осторожно открыв его, подставила ладонь и в момент, когда «золотой клоп» скользнул на неё, испугалась, что в темноте потеряю его. Но моментально почувствовав этот странный кусочек золота, по телу разлилось что-то похожее на радость, успокоениеи, самое главное, силу и уверенность в себе.

Сконцентрировав все силы на лице, дотронулась свободной ладонью до грубого, неприятно гладкого, как истончённая ткань, шрама. В кулаке второй ладони пульсировал мощный поток энергии.

Я пришла в себя от шума на улице или даже в саду. Судя по тому, что я всё так же сидела, опершись на спинку кровати, сознание я не теряла. Но похоже было на то, что задремала. Неужели так влияет золото?

Нет, когда поняла, что ладонь все еще прикасается к лицу, уверилась, что не заснула.

Под пальцами теперь не было больше гладкого твердого рубца. Нежная, прохладная кожа и глаз… я больше не чувствовала натяжения. Подвигала губами: кожа вокруг глаз осталась недвижимой.

Были и радость, и страх, но самое главное – во мне была сила. Осторожно встав, я подошла к зеркалу. Луну закрывали облака, но в долю секунды, словно услышав мою просьбу, они отступили, и я увидела новое лицо.

На меня смотрела красивая девушка с большими, раскрытыми от удивления глазами, приоткрытым ртом и чуть вздернутым носиком.

Решив больше не терять время, скинула золотого помощника из намокшего кулака во флакон, потрясла и, поцеловав тёплое стекло, спрятала в карман. На ощупь вынула из стола пуховку и пудру. Щедро прошлась по лицу. Разворошила постель, уложила подушки вдоль, накрыла одеялом. Может это и поможет, но верилось с трудом. На дурака Константин похож не был.

Потом прихватила плащ, саквояж и, осмотрев комнату, быстро вышла.