Страшилище

Глава 68

Резкий толчок выбросил меня из зыбких объятий сна, и я вздрогнула, открывая глаза. Даже не поняла, как заснула. Видимо, нервы не канаты: хоть и использовала золото, организм требовал отдыха.

Экипаж замер. Вместе с тишиной нахлынул густой, терпкий аромат костра, смешанный с затхлой сыростью стоячей воды. Туман выстилался плотным молочным покрывалом, растворяя очертания мира. Белёсые клубы поднимались от земли, скользили между деревьями, превращая их в призрачные размытые силуэты. Лошадку было почти не видать.

В первые секунды мне показалось, что прошедший день был сном. Но Пётр, аккуратно выпустивший меня из своих объятий, отогнал эти мысли.

Я очнулась в объятиях этого доброго великана: его широкая спина, казалось, скрывала от невзгод, а сильная рука придерживала и оберегала мой сон. Сначала я почувствовала тепло и защищенность, а потом, когда сознание окончательно прояснилось, лёгкое смущение.

Увидев, что я не сплю, он поспешно убрал руку, смущённо пробормотав:

– Ох, барышня, простите ради, Бога! Вы так обмякли: боялся, что ударитесь ненароком, вот и придержал. Да и отдохнуть вам следовало, путь-то неблизкий был.

В его голосе звучала искренняя забота, и я поняла, что он не хотел ничего плохого. Спрыгнув с повозки с лёгкостью, удивительной для его габаритов, и не колеблясь, мой проводник, ставший опорой, шагнул в это густое молочное марево тумана. Словно видел сквозь него каждую тропинку, каждый куст, настолько уверенно и спокойно он исчез в белой завесе.

И тут же, словно поняв, что я могу испугаться одна в этом странном туманном мире, из ниоткуда донёсся его голос, немного приглушенный влажным воздухом: – Я чичас, барышня, не извольте беспокоиться!".

Это было так по-доброму, так утешительно, что сердце моё сразу успокоилось. Едва прошла минута, как раздался характерный хруст веток, сухих, ломких, словно кто-то собирал их с земли. А потом сквозь плотный туман начал пробиваться мягкий мерцающий свет, постепенно становясь ярче. Вместе с ним, донесясь до меня, раздался живой потрескивающий звук, такой знакомый и родной. Это горели сухие дрова. И я поняла, что в костёр подкинули сухарник.

Дребезжащий свет двигался на меня. Я глянула на возницу. Тот сидел молча, не оглядываясь.

Пётр вышел из тумана с пылающей головешкой.

– Айдате. Маленько подождать осталось до рассвета. Но у нас есть чем укрыться и поспать ишшо! – мой «рыцарь» подал руку, помог слезть. Потом прихватил саквояж и махнул факелом вознице. Тот, ничего не сказав, будто и человеком не был, понукнул лошадёнку и исчез в тумане.

Мы пробрались к желтоватому мерцающему огоньку. Он и правда оказался костром. Наверное, разведен был кем-то другим. Мой спутник лишь раздул его снова да подкинул дров.

– Где все? – обеспокоенно осмотрела я тёмные, утопающие в молочной мари кусты и деревья.

– Скоро будут. И все вместе тронемся опосля обеда. Надо переждать чуток, – сообщил великан.

Подвинув прогоревшее до нас бревно к огню, вынул из-за дерева мешок с гремящим чёрным от сажи чайником и бумажный сверток с дивно пахнущим копчёным мясом. Во рту впервые за несколько дней набралась слюна. В животе заурчало.

– Во, и хлеба тут много. Чичас я до озерца спушшусь. Тут вода стоит, а ниже ручеек его питает, озерцо-т, – он прихватил чайник и, сделав пару шагов от костра, опять растворился в тумане.

– Ну ладно. Если придётся поиграть в поход, мы и это можем, – прошептала я себе под нос и подтащила мешок ближе. Потом осмотрелась и села на свободную сторону горящего бревна.

В мешке нашёлся здоровенный нож в кожаных ножнах. Я отрезала кусок мяса, хлеба и, радуясь этому нехитрому завтраку, уставилась в костер.

Звук приближающегося экипажа я услышала, только когда он почти остановился. Вздрогнула и, прихватив недоеденный бутерброд, на всякий случай спряталась за кустом.

Лошадка фыркнула. Потом несколько разных голосов негромко что-то обсудили, послышалась пара глухих ударов о землю. А дальше… шаги. Ломкие веточки, несмотря на то, что промокли от этой сырости, хрустели, предупреждая. Но люди шли не боясь.

Когда у костра появились и недоумённо осмотрелись Василий и Александр, я выдохнула и вышла к ним.

– Фух, вот ты напугала. А Пётр?.. – отец Василий перекрестился и улыбнулся.

– Тута Пётр, где ему ишшо быть? Воды принёс. Чай чичас сварим. Травки набрал. Эхх, хорошо в лесу, не то, что в вашем городе: камень да люд! – добытчик вышел с чайником и пучком трав. И сразу занял весь пятачок перед костром.

– Вот и хорошо. Отец уехал один. Мы с вами в деревню поедем, – Александр опустил на землю мешок, что держал на плече до этого. Я только теперь заметила, что и Василий с мешком. Мыслишки были разные. Даже представилось, как они меня в этом мешке в озерцо бросают. Но потом вспомнила, что я скотинка полезная, живой.

В мешках оказались полушубок, который тут же постелили на лапник и сверху усадили меня. Предлагали даже поспать ещё, завернувшись в него. Из другого мешка достали варёной картошки, сала соленого, хлеба и пару бутылок молока. Малосольные огурцы завершили натюрморт и добавили мне уверенности, что если попробовать всего, далеко мы не уедем.

Решив отказаться только от молока, я насаживала варёную картошку на ветку, грела до горяча над углями и ела, обжигаясь, в прикуску с салом, хлебом и огурцами. Казалось, такой вкуснятины я в жизни ещё не едала.

Когда мужчины заснули, укутавшись в плащах, рассвело. Туман отступил. Совсем близко, метрах в двадцати, я увидела лошадь, запряженную в телегу. А в другой стороне – гладь поросшего по берегам травой озера. Все тут было рядом, а в мареве тумана казалось безразмерным.

Поев, говорить со мной никто не стал. Все были уставшими, даже вымотанными. И сейчас я сидела, рассматривая спящих спасателей. Или моих новых хозяев? Хотелось верить, что всё пойдёт не совсем плохо.

Только присмотревшись к Петру, я поняла, что он не спит: веки его, хоть и были прикрыты, подрагивали, словно на изнанке их он рассматривал мелкие детали картинки.

Я улыбнулась. Пока я не заснула в экипаже, у меня было время дотронуться до здоровяка и шепнуть: «Не давай меня в обиду, Пётр. Если кто будет против моего желания держать, помогай мне.».